Странник... мой?

Глава 2

– Я уж думала, зря жду… Вы проходите, проходите… – суетилась встречающая меня женщина. Я и в страшном сне не могла представить, что в свои тридцать мне снова придется арендовать угол в чужом доме. Но иного выхода у меня, к сожалению, не было. Гостиниц в этом медвежьем углу отродясь не водилось, а дома если и сдавались, то не представителям строительной компании, которая решила навести в поселке свои порядки. Моя помощница Ирина назвала чудом тот факт, что кто-то вообще согласился меня приютить.

– Здравствуйте.

Я настороженно осмотрелась. На контрасте с моей квартирой находиться здесь было особенно странно. Небольшая прихожая была заставлена старой мебелью, на дощатом полу лежали домотканые коврики. Все здесь было чужим: запах – в комнате пахло деревом, старым, пропитанным временем и чужими воспоминаниями, тусклый свет, даже звуки. Под ногами поскрипывал пол, гудел дымоход, а где-то в глубине дома тикали часики.

– Да вы проходите, проходите скорее.

Без особого успеха скрывая неловкость, я криво улыбнулась.

– Вас, что ли, Архип подвез? Или мне сослепу показалось?

– Да, моя машина угодила в кювет. А он помог.

– Осторожнее надо… Что вы! Вот ваша комната… Располагайтесь, и скорее за стол.

Я удивленно хлопнула глазами. Видя мое замешательство, старушка пожала плечами:

– Ничего особенного, чем богаты, как говорится, не голодной же вам ложиться.

– Большое спасибо. – Я опустила взгляд к телефону. – Ну, слава богу! Даже связь появилась.

– Связи нет только в низине, где залежи гранита мешают пройти сигналу.

Оставшись одна, я первым делом бухнулась на кровать и набрала Андрея. Пусть он только скажет, что я поздно, или сбросит… Но нет. Он просто не взял трубку. Ну, тоже вариант, правда?

Горько хмыкнув, я перевернулась на живот. Постель подо мной прогнулась. Нет, я, конечно, понимала, что лежу на перине, но ощущалось это довольно странно. И вообще все здесь выглядело будто из другого времени: лоскутное одеяло на кровати, кружевные занавески, пышные герани, высаженные почему-то в щербатые кастрюли, и старинные черно-белые фотографии в овальных рамах, развешанные по стенам. Я унеслась в фантазии о том, кем были эти люди… Чем они занимались, какой была их жизнь? И даже вздрогнула, когда мой телефон ожил, разразившись стандартной айфоновской трелью.

– Привет, Андрей, – пропела я.

– Дашка! Ну, сколько раз я тебя просил не звонить мне в такое время!

– Ну, прости, – огрызнулась я. – Думала, может, тебе интересно, как я добралась. Ошиблась. Не в первый раз.

– Только не начинай, – тяжело вздохнул Вавилов. – Конечно, мне интересно. Просто ты могла позвонить раньше.

– Не могла! – рявкнула я. – Потому что попала в аварию, потому что здесь нет гребаной связи, нет нормальных дорог. И я даже не знаю, чего еще нет…

На что я рассчитывала? На то, что Андрей с ума сойдет от беспокойства и примчится ко мне, все бросив? Ага, как бы ни так.

– Надеюсь, ты в порядке?

Я медленно встала. Звенья панцирной сетки противно заскрежетали. Пол под ногами скрипнул.

– Как сказать. Мне помог какой-то мужик из местных.

Мы замолчали на какое-то время.

– Это хорошо, что ты была не одна. Так с чего тогда такой тон?

– Может, с того, что после он велел мне убираться?

– Местные, как всегда, дружелюбны, – усмехнулся Вавилов. – Ничего, ты у меня девочка крепкая, да? Переживешь. В первый раз, что ли?

Переживешь… Конечно. Какой у меня выход? Но… Кольнуло, да. Словно он ненароком припечатал меня к месту, где мне совсем не хотелось быть.

– Да уж, – сухо бросила я. – Даже не спросишь, кто это был?

– Так ты уже сказала, – удивился Андрей. – Какой-то мужик.

Господи, дело было ночью, в гребаном лесу! А у этого мудака даже не екнуло, что со мной могло что-то случиться.

– Ладно. Буду располагаться. К работе планирую приступить завтра. Как будет результат – позвоню. Спокойной ночи.

– Ты уж постарайся, Даш. Не хочу краснеть, что я настоял на твоем повышении.

– Ага.

– И ночами все-таки не звони, ладно? Настя опять параноит. Не нужно ей давать повода.

Я отключилась, чтобы просто не заорать. Экран еще не потух, как я запихнула его обратно в сумку – с глаз долой. Все равно мне больше некому звонить.

В глубине дома гремела посудой хозяйка. По-хорошему, мне надо было бы выйти, помочь ей накрыть на стол. Но если честно, я была совсем не в том настроении, чтобы поддерживать беседу.

Я всегда была немного замкнутой. Мне нелегко открываться людям, и вообще как-то взаимодействовать с посторонними. Может, я и Андрея терпела так долго исключительно потому, что за эти годы успела к нему привыкнуть. Мне становилось тошно от одной мысли, что расстанься мы, и мне придется снова привыкать к кому-то. Говорить о чем-то, притворяться, впускать в свою жизнь. В себя… Все эти бесконечные социальные ритуалы доводили меня до изнеможения.

Я жила по накатанной. И женатый любовник был лишь вершиной айсберга, под водой же скрывались мои страхи и вечная неопределенность. Психологи в один голос кричали, что это ненормально. Но это я понимала и так.

– Дашенька, стол накрыт!

Пришлось плестись в кухню, хотя аппетит пропал.

– Извините, я как-то даже не додумалась что-то привезти, – растерялась я, глядя на нехитрый обед, накрытый на столе под лампой с оранжевым абажуром. – Кофе есть! В дрип-пакетах, – оживилась.

– Да уж не надо кофе на ночь-то… – мягко заметила старушка.

– Точно… Ого. Десятый час. Надеюсь, я не доставила вам неудобства.

– Было дело. А-ну – лес, тьма. Где тебя, если что, искать? Думала уж, заплутала ты. Вот, возьми. Рыбка местная. Вку-у-усная.

– Наверное, ужин нужно включить в стоимость…

– Что ты! Считай, что он входит в проживание.

Надежда Дмитриевна хитро подмигнула, скидывая разом лет десять.

– Не заругают вас земляки?

– За то, что я тебя приютила? Не должны. Они в курсе, что мне позарез нужны деньги.

– Ясно.

– Что-то ты невеселая совсем. Напугалась?

– Было дело. Этот ваш Архип в открытую мне угрожал. Он случайно не уголовник?

– Он – нет. Но на вашем месте, Дашенька, я бы прислушалась. У здешних мужиков нрав крутой. Они не отступят.

– Ну, я тоже не робкого десятка.

Была бы робкого – не знаю, в какой бы сгнила канаве.

Доев, я вызвалась помыть посуду и под тем предлогом, что мне завтра нужно рано вставать, ушла в отведенную мне комнату. Дел было невпроворот. Во-первых, мне нужно было разобраться с машиной. Во-вторых, разрешить вопрос о приостановке стройки. Предлог у предписания, которое мы получили, был абсолютно нелепым. Я была уверена в том, что нашим юристам не составит труда его оспорить. Мне же нужно было лишь проконтролировать их работу. Ну и понять, чем живут местные, которые так активно вставляли нам палки в колеса, что складывалось ощущение, будто им просто нечем заняться.

В последний раз, когда мы пригнали бульдозеры, они разбили палаточный городок и просидели, не пуская технику, аж неделю, сменяя на посту друг друга. Из-за такого беспредела у нас похерились все указанные в договорах сроки. Что могло обернуться реальными убытками в будущем. И потому я была настроена по-боевому.

Ночь в деревне была необыкновенно тихой и темной, лишь где-то совсем рядом журчала вода да ухали какие-то птицы. С непривычки уснуть в таких условиях удалось не сразу. Спала плохо. И снились мне изматывающие беспокойные сны. То что мама снова болеет, и мне нужно во что бы то ни стало попасть к ней, то мое первое собеседование на приличную должность, то мой новый знакомый. Точнее, его глаза…

Проснулась в холодном поту. Сходила в туалет – к счастью, он был в доме, умылась и тихонько присоединилась к Надежде Дмитриевне в кухне.

– Завтрак?

– Нет, я только кофе выпью.

Разговоров утром я не любила. Но к счастью, хозяйка не стала ко мне с ними лезть.

Заварив привезенный с собой кофе, я открыла ленту, чтобы почитать новости. Проверила чаты. К удивлению, Надежда Дмитриевна занималась примерно тем же.

– Вот это да! – спустя время вскрикнула женщина. Привыкнув к тишине, я вздрогнула, расплескав несколько капель кофе на кружевную скатерть. Словно опасаясь быть за это отруганной, прикрыла пятно ладонью. А ведь лучше было бы сразу же застирать.

– Что-то случилось?

– Как сказать! Ты только глянь на это…

– Это же новая работа Странника? – оживилась я, вглядываясь в фото, запечатлевшее граффити с весьма узнаваемым стилем.

– Пишут, что он! А ты, значит, тоже следишь за его творчеством?

– Мне нравится, что делает Странник, – покивала я, хотя у меня даже ток крови ускорился. – Но разве это не странно?

– Что именно?

– Обычно он рисует на домах, а тут…

– На граните! Он нарисовал свою картину на нашем граните! Здесь… О, господи. Надо это увидеть, пока вандалы ничего не испортили, – засуетилась старушка. – Сейчас понаедут…И вандалы! И журналисты… Это же просто сенсация! Он никогда и ничего не рисовал у нас, ты знаешь?

– Вы что, полагаете, он нарисовал свой очередной шедевр… где-то неподалеку?

Я нахмурилась. Не зная, радоваться мне или огорчаться. Увидеть работу Странника было моей мечтой. Но тут… Он изобразил не что иное, как истекающее кровью дерево. И это могло привлечь к нашей стройке никому не нужный сейчас интерес. Да что там… Оно уже привлекло!

– Да почему где-то?! Здесь, на Голубом ключе!

Судя по тому, как была взбудоражена Надежда Дмитриевна, она нисколько не сомневалась в своих словах.

Мои мозги чуть не закипели, просчитывая, чем нам это все грозило. По всему выходило – ничем хорошим. Если что и могло усугубить наше положение еще больше, так это внимание к нашей стройке со стороны мировой прессы. Если это реально Странник… Нам можно было прямо сейчас сворачивать технику.

Действуя на опережение, я набрала Андрея. В сообщении объяснить происходящее было невозможно. К счастью, он ответил. Гаркнул так, что будь у меня менее крепкие нервы, я бы подпрыгнула.

– Я же сказал, Даша…

– У нас ЧП. Слушай…

Выложила все как есть. Вдогонку отослала фотографию граффити. Пренебрежительный тон Вавилова дал понять, что он не воспринял мои слова всерьез. Или просто не поверил, что это возможно. Но когда час спустя о новой работе Странника стали трубить во всех новостных каналах, Андрюша, мать его так, проникся.

– На строительной площадке начинает собираться народ. Меняй планы и дуй туда.

Я закатила глаза. Тоже мне – антикризисное, блин, руководство.

– Уже собираюсь.

– Постарайся угомонить толпу.

– Я, конечно, постараюсь. Но что я им скажу? Если вы и впрямь что-то намутили с землей…

– Хочешь остаться на своем месте, придумаешь! Я тебя на кой послал, Ковалева?! Чтобы потом подтирать тебе сопли?

И правда. На кой?

– Ну, ты мне хоть вышибал каких пришли, Андрей Викторович. Во мне пятьдесят килограммов веса – долго против разъяренной толпы я не продержусь.

– Разве ты не сама вызвалась проявить свои организаторские навыки?!

Тут мне крыть было нечем. Потому что я действительно рвалась доказать, что на меня можно положиться. Кто же знал, что меня тупо бросят на амбразуру?

– Я тебя услышала. Держи в курсе. И если тебе нетрудно, попроси Иру разобраться с моей машиной. Без колес здесь сложно. Пусть пришлют что-нибудь на замену. Желательно проходимый полноприводный джип, а не то недоразумение, что на меня оформили изначально.

– Скажу! Жду подробный отчет.

Сбросив вызов, я на секунду прикрыла глаза. Втянула поглубже воздух, а когда снова открыла их, натолкнулась на полный сочувствия взгляд Надежды Дмитриевны:

– Я тут подумала, Дашенька, что вы-то и дороги не знаете. Давайте, что ли, вместе сходим? У вас есть подходящая обувка? Или все туфельки?

– Я на стройку ехала, Надежда Дмитриевна. Конечно, я взяла удобную обувь. Спасибо, что вызвались меня проводить.

Прогулка выдалась чудной. Жаль я не смогла ей по достоинству насладиться – все мысли были о предстоящей встрече. Нет, в какой-то мере я даже понимала этих людей. Перемены – это большой стресс. И этот реликтовый лес действительно стоил того, чтобы за него побороться, но… Я гнала от себя эти мысли. Как говорится – ничего личного, просто бизнес. И, блин, ни любви, ни тоски, ни жалости.

Я шла вперед, слушая неторопливые речи Надежды Дмитриевны, и настраивала себя на борьбу.