Страшно интересная Россия. Народные суеверия, котики Романовых и птица вещая

Масштабное исследование генофонда русских провела лаборатория популяционной генетики человека Медико-генетического центра Российской академии медицинских наук[6], отчет опубликован в 2007 г. в монографии «Русский генофонд на Русской равнине»[7]. Результаты неожиданно опровергли ряд устоявшихся представлений.

Русский этнос оказался неоднородным. Коренное население Южной и Центральной России генетически сходно с другими славянскими народами, а вот жители северных регионов — с финно-угорскими. Исследование также поставило под сомнение популярные теории о монголо-татарском влиянии — типичный генотип в популяциях русских обнаружен не был.

Самыми частыми гаплогруппами у русских оказались R1a (у каждого второго) и N3 (у каждого пятого). На третьем месте I1a — «скандинавская» гаплогруппа. На западной границе ее еще можно было бы связать с «варяжским» влиянием, но она обнаружилась совсем в других местностях — в частности, в Рязанской области. Ученые предположили, что «популяционная история гаплогруппы Ila сложнее, чем простая экспансия из Скандинавии, и, возможно, включает древние связи между финно-угорскими племенами Восточной Европы и предками германоязычных скандинавов»[8].

^{Овидий среди скифов. Картина Эжена Делакруа. Метрополитен-музей. Нью-Йорк, США, 1862 г. (The Metropolitan Museum of Art.)}

Сюрпризы преподнес и генофонд татар — он оказался преимущественно европейским. В татарском геноме выявлено значительно больше финно-угорских компонентов, чем монгольских. Это свидетельствует о сложных процессах ассимиляции восточных финно-угорских племен предками татар, чувашей и башкир.

Помните у Александра Блока: «Да, скифы — мы»[9]? Исследование позволило пролить свет и на этот вопрос: генетический код славян оказался братским для праскифов. Считается, что часть праскифов мигрировала в Индию и стала основой кастовой системы, другая осталась в Причерноморье и передала гены народам Поволжья, а третья — Центральной Азии и Сибири. Гаплогруппа R1a является общей для славян, киргизов и индийцев, что подтверждает генетическое родство этих народов.

К предкам скифов могла относиться и распространенная у нас в III тыс. до н. э. фатьяновская культура — локальный вариант культуры каменных боевых топоров.

Я нарисую ваш портрет

Многие думают, что каждой нации присущ определенный тип внешности. Антропологи используют метод типологического анализа и действительно выводят «типичный облик» какой-либо группы населения — классифицируют повторяющиеся на фотографиях черты. Однако современные народы возникли в результате смешения мигрировавших этнических групп, и внутри этноса внешность его представителей имеет множество вариаций.

С точки зрения антропологии русские представляют собой довольно разнообразную группу. Изучив погребения, современные ученые пришли к выводу, что восточные славяне (поляне, древляне, кривичи и др.) относились к разным антропологическим типам и среднестатистический вятич отличался от радимича.

Согласно реконструкциям черепов в лаборатории Герасимова[10], поляне обладали выдающимся носом, а у вятичей и кривичей были полные губы и особые складки на верхних веках. Это характерные монголоидные черты, но появились они еще в неолите и с монголо-татарами не связаны.

Академик Т. И. Алексеева[11] предполагала, что лица у вятичей из московских курганов были более узкими и плоскими, чем у других славян, а верхняя губа сильно выступала, как у афроамериканцев (это называется зубной прогнатизм). Осторожный намек Алексеевой на возможное влияние негроидной крови на нынешних русских вызвал бурную реакцию.

Однако такая же форма верхней губы часто встречалась у западных славян (живших на территории современных Германии и Польши), и, вероятно, она восходит еще к каменному веку, так как сходными чертами обладали соседи предков славян. Тогда же, кстати, они приобрели орлиный нос и выступающий подбородок.

Но самое поразительное открытие заключается в том, что современные русские внешне сильно отличаются от средневековых славян — вятичей и кривичей. Марко Поло[12] писал: «Народ простодушный и очень красивый. Мужчины и женщины белы и белокуры»[13].

Более приближен к нашим дням облик русского населения Московского государства. Павел Иовий[14] отмечал, что московиты в целом имеют средний рост, но отличаются крепким телосложением, очень тучные, у всех серые глаза, длинные бороды, короткие ноги и большие животы[15].

Жак Маржерет[16] писал, что мужчины-московиты — великорослые, плотные и крепкие люди, кожей и естественным цветом похожие на остальных европейцев. Они придают большое значение длинным, окладистым бородам и толстым брюхам[17].

Конрад Кленк[18] отмечал: «Русские, или московиты, по большей части народ рослый и дородный, с большими головами и толстыми руками и ногами. Священники их носят длинные волосы на голове, иногда спускающиеся ниже плеч; у прочих, однако, волосы коротко острижены, у некоторых вельмож даже сбриты… Женщины — среднего роста, миловидны лицами и крепкого телосложения»[19].

^{Боярский свадебный пир. Картина К. Е. Маковского. Музей-усадьба Хиллвуд. Вашингтон, округ Колумбия, США, 1883 г. (Hillwood Estate, Museum & Gardens / Wikimedia Commons.)}

В начале XX в. (по данным от 1909 г.)[20] у русских глаза чаще всего были серыми (почти у 50%), на втором месте — карие (25%); сине- и голубоглазого населения было около 20%, а с черными и зелеными глазами — всего 5%.

Цвет глаз русских изменили революции и гражданская война. В 1950-х гг. советские антропологи провели масштабные исследования в местах постоянного проживания русских[21]. Обследование около 17 тыс. человек показало, что за полвека значительно сократилось количество сероглазых людей — с половины до пятой части популяции (точнее, до 22%). У мужчин серый цвет глаз стал встречаться на 2% чаще. Зеленые и черные глаза были отмечены у 50% населения (по подсчетам, радужной оболочкой зеленого цвета обладают всего 2% людей на Земле). Самыми редкими оказались карие глаза — всего лишь у 6% русских. А вот количество голубоглазых и синеглазых осталось практически без изменений — примерно 22%.

Сегодня русский народ можно разделить на несколько антропологических типов. Все различия во внешнем облике возникли под влиянием природных условий, особенностей жизни и истории местности постоянного проживания, поэтому русские — это не единый народ, а совокупность различных этнографических и субэтнических групп с уникальными культурными, антропологическими и генетическими особенностями.

Русский язык вовсе не русский

Наше время ставит множество невероятных вопросов, которые невозможно было представить еще лет 10–20 назад. Например, имеет ли русский язык право называться русским? Разного рода националисты стремятся доказать, что Московская Русь присвоила русский язык, и делают далеко идущие выводы.

Более двух веков назад, в 1820 г., А. Х. Востоков[22] полагал, что в древности «все племена славянские, как западные, так и восточные, могли разуметь друг друга так же легко, как теперь, например, архангелогородец или донской житель разумеет москвича или сибиряка»[23].

Филолог И. И. Срезневский[24] считал, что изначально все славяне говорили на праславянском языке, который распался на юго-восточный и западный, и на базе юго-восточного языка в IX в. появился особый — «церковнославянский» — язык. Создали его византийские миссионеры и просветители Кирилл и Мефодий[25].

^{Фреска с изображением святого Мефодия (посередине) и святого Кирилла (второй с правого края). Фреска в нартексе монастыря Святого Наума Охридского. Приписывается Трпо Зографу. Охрид, Северная Македония, 1800 (или 1806) г. (Petar Milošević / Wikimedia Commons.)}

Братья прибыли в Великую Моравию (где богослужения велись на славянском языке) по приглашению князя Ростислава[26] для создания христианской церковной структуры. Миссионеры перевели богослужебные тексты, включая Евангелие, положив начало славянской письменной традиции (до тех пор развитая письменная культура отсутствовала, что представляло проблему).

В лингвистике есть понятие диглоссии — сосуществования двух форм одного языка или двух разных языков, используемых в разных сферах общения. Некоторые коренные народы России, например, используют родной язык в быту, а русский — в иных ситуациях. Подобная диглоссия наблюдалась и в Древней Руси. Можно считать, что к XV в. состоялось разделение древнерусского языка на западнорусский и великорусский.

Основой первого стали западные диалекты восточных славян, церковнославянский и польский языки. С XIV в. и вплоть до 1696 г. одним из официальных языков Великого княжества Литовского[27] была «русcкая мова», или «простая мова» (она использовалась в деловой и литературной сферах наряду с латинским, церковнославянским и польским языками). В 1569 г. образовалась Речь Посполитая, западнорусский язык распространился и на восточнославянские воеводства Королевства Польского, а также на Молдавское княжество. Впоследствии западнорусский язык разделился на малорусский (украинский) и белорусский. (Иностранцы плохо различали языки Московского государства и Литовского государства и называли русским оба.)

Книжный церковнославянский и разговорный русский, казалось бы, должны были постепенно сближаться. Действительно, наблюдались русификация церковнославянского и проникновение его элементов в разговорный язык, но их объединения не случилось. Русский разговорный пополнялся новыми словами и понятиями, в том числе за счет заимствований из языков соседних неславянских этносов, прежде всего финно-угорских народов (меря, мещера, мордва, мурома), балтов (голядь), тюрков (булгары, татары).

Церковнославянский и разговорный языки все более обособлялись, и это привело к переходу от диглоссии к двуязычию. Современный филолог Б. А. Успенский[28] считает, что это произошло в первой половине XVII в.

О существовании в давние времена двуязычия свидетельствуют исторические документы. Так, к богослову Зиновию[29] однажды обратились монахи: они не могут бороться с «ересью жидовствующих»[30], потому что не понимают, что пишут эти еретики на славянском языке. В грамоте[31] патриарха Филарета читаем: «А сее бы нашу грамоту велел чести вслух в соборной церкви, и для того велел в церковь быть боярину и воеводам и дьяку и детем боярским и всяким служилым и жилецккм людем. И которые будет речи будут им неразумны, и ты б им то рассуждал и росказывал на простую молву[32], чтоб ся наша грамота во всех сибирских городех была ведома…»[33]

Все понятно? Ну примерно так же понимали церковный язык и простые россияне XVII в., даже, возможно, хуже. Обратите внимание: если речи будут непонятны («неразумны»), то слова нужно перевести на «простую молву» — разговорный язык. Именно он и стал основой русского литературного языка, хотя многие книжники считали для себя бесчестием и унижением писать на «языке невежд» — то есть на русском (ведь они свободно владели славянским и считали, что этого достаточно).

Долго живший в Москве немецкий филолог Г. В. Лудольф[34] писал, что в Московском государстве употребляются два языка, ибо московиты говорят по-русски, а пишут по-славянски: «Для русских знание славянского языка необходимо потому, что не только Св. Библия и остальные книги, по которым совершается богослужение, существуют только на славянском языке, но невозможно ни писать, ни рассуждать по каким-нибудь вопросам науки и образования, не пользуясь славянским языком. Поэтому чем более ученым кто-нибудь хочет казаться, тем больше примешивает он славянских выражений к своей речи или в своих писаниях, хотя некоторые и посмеиваются над теми, кто злоупотребляет славянским языком в обычной речи (vulgari dialecto)»[35].

^{Титульная страница книги Г. В. Лудольфа «Грамматика российская», 1696 г. (Российская национальная библиотека.)}

Церковнославянский язык был официальным языком власти и Церкви, и его иногда тоже называли русским: «…тот язык, которым пишем книги, не может поистине называться словенским, но должен называться русским или древним книжным языком. Этот книжный язык более подобен нынешнему общенародному русскому языку, чем какому-нибудь другому словянскому. У болгаров нечего заимствовать, потому что там язык до того потерян, что едва остаются от него следы; у поляков половина слов заимствована из чужих языков; чешский язык чище ляшского, но также немало испорчен; сербы и хорваты способны говорить на своем языке только о домашних делах, и кто-то написал, что они говорят на всех языках и никак не говорят. Одно речение у них русское, другое венгерское, третье немецкое, четвертое турецкое, пятое греческое или валашское, или альбанское, только между горами, где нет проезда для торговцев и инородных людей, уцелела чистота первобытного языка, как я помню из моего детства»[36], — писал хорватский богослов Юрий Крижанич[37] в 1666 г.

Примечательно, что в Московском государстве русским называли церковнославянский язык (то есть слова «русский» и «словенский» [церковнославянский] были синонимами); в Литве русской именовали простую мову, а словенским — церковнославянский язык. Характерно, что простую мову Великого княжества Литовского в Москве называли литовским или белорусским языком.

Наш русский язык — не самозванец, а прямой потомок древнерусского. Но что за язык был древнерусский?

В летописях Константина VII Порфирогенита[38] (Багрянородного) называют крестным отцом княгини Ольги. Император описал Русь в трактате «Об управлении империей»: упоминая днепровский путь, он привел названия знаменитых порогов на русском («росском») и славянском языках.

Автор упомянул Эссупи, «что означает по-росски и по-славянски “Не спи”»; Улворси, а по-славянски Остров нипрах, что значит “Островок порога”»; «Геландри, что по-славянски означает “Шум порога”»; «Аифор, по-славянски же Неасит[39], так как в камнях порога гнездятся пеликаны»; «Варуфорос, а по-славянски Вулнипрах, ибо он образует большую заводь»; «Леанди, а по-славянски Веручи, что означает “Кипение воды”»; «по-росски Струкун, а по-славянски Напрези, что переводится как “Малый порог”»[40].

На каком же языке говорили росы-русы, называвшие речные пороги столь причудливо и совсем не по-русски? Часть ученых (начиная от Миллера и Шлёцера[41]) относит эти названия к скандинавским, и тогда русский язык Х в. — скандинавский. Другие ученые (Рыбаков[42]) связывают названия порогов с сарматскими (иранскими) языками, находя им соответствия в осетинском языке. А вообще идею происхождения русского языка от сарматского поддерживали еще Ломоносов и Татищев.

В XIX в. историки И. Е. Забелин и Д. И. Иловайский[43] выдвинули гипотезу гуннского происхождения русского языка, предположив, что гунны — это восточная ветвь славянских племен, не успевшая перейти от кочевого образа жизни к оседлому. Л. Н. Гумилёв[44] и его последователи доказывают гуннское (тюркское) происхождение топонимов — ну и заодно тюркское происхождение русского языка.

Если же отвлечься от конкретных географических названий, то обнаружатся совершенно уникальные теории. Так, филолог середины XIX в. И. О. Готтес в работе «Основание всеобщей словесности и происхождение русского языка», опубликованной в 1844 г., писал: «Русский язык (А) есть обширная отрасль древнейшего Еллинскаго языка, а (В) диалект его по большой части Эолический или северных Греков, которые, впрочем, под сим названием в древности не существовали, но принимали разные наименования, по свойству племени и управления»[45].

Так кто же они — русы (росы)? Скандинавы? Славяне? Сарматы? Гунны? Греки?

Народ из пророчества

Так уж повелось, что в большинстве книг о древнейшей истории Отечества прежде всего рассматривается происхождение славян и приводятся сведения из источников о венедах, антах, склавинах[46]. Нарушим традицию и поговорим о русах.

^{Варяги-русь. Реконструкция Фридриха Крузе на основании археологических находок. 1859 г. (Bayerische Staatsbibliothek.)}

До сих пор неизвестный автор Повести временных лет[47] придерживался гипотезы, что славянское племя полян, известных как «русь», вышло с верховьев Дуная, из римских провинций Норик и Иллирик. Впоследствии поляне-русь стали этносом, вокруг которого сформировалось Древнерусское государство. Однако это точка зрения книжника, связанного с полянами. В другом месте тот же летописец пишет: «Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готландцы, — вот так и эти»[48].

Однако русы (росы) — это довольно поздний этноним. В первой половине I тыс. н. э. повсеместно встречалось название «руги». В письменных источниках этот термин был представлен в множестве вариаций: роги, рутены, руйи, руяны, раны, рены, русь, русы, росы, росомоны, роксаланы. Некоторые исследователи не уверены, что все эти названия связаны с одним племенем или народом (сходные по звучанию слова могли относиться к различным этническим группам).

Одним из первых упоминает ругов Тацит[49] как одно из племен, населявших территорию Восточной Германии. Считают, это и были предки русичей. В начале III в. готы двинулись с побережья Балтийского моря в Причерноморье, спровоцировав волну переселения племен и народов. Часть ругов осела на острове Рюген[50] и прибрежных территориях; другая добралась до степей Причерноморья и Крымского полуострова; некоторые группы ругов обосновались в Карпатах.

Те, кто двинулся вдоль побережья Балтийского моря, разделились: одни направились на запад, в регион современной Нормандии, другие — на восток, в Прибалтику. Но больше всего ругов пошло на юг, к границам Римской империи.

Власти предоставили ругам возможность поселиться в провинции Норик у реки Дунай (на территории современной Австрии), и в середине V в. здесь возникло государство Ругиланд. Прокопий Кесарийский[51] отмечал, что руги «никогда не вступали в браки с чужеземными женщинами, и благодаря этому несмешанному потомству они сохраняли в своей среде подлинную чистоту своего рода»[52].

Руги в V–VI вв. исповедовали арианство — еретическое течение, отрицающее божественность Христа. В Житии святого Северина[53] описано, как руги, захватившие Норик, перекрещивали католиков, считая их крещение недействительным.

Одоакр, командир отряда наемников-варваров и лидер этнической конфедерации ругов, скирров и туркилингов, в 476 г. свергнул Ромула Августула, последнего императора Западной Римской империи. Дальнейшая судьба Ромула неизвестна, и, видимо, поэтому он как исторический персонаж получил в историографии множество интерпретаций. В частности, его идентифицировали как русского князя, герула с острова Рюген или славянского вождя.

В X и первой половине XI в. этноним «руги» применяли для обозначения представителей Руси. Традиция сохранялась в пределах бывшей империи Каролингов, включавшей Восточно-Франкское королевство, Священную Римскую империю и герцогство Нормандия во Франции. Упоминания о ругах также встречаются в письменных источниках в Англии, завоеванной франко-норманнами. Княгиня Ольга, в крещении Елена, упоминается как королева ругов.

В IX в. византийский мир вновь открыл для себя библейское пророчество Иезекииля, в котором упоминается князь Роша (Рос), связанный с Гогом и землей Магог. Народ князя должен был объявиться перед концом света, и, конечно, тотчас же нашелся народ рос (рус, русь)!

В Житии Георгия Амастридского[54] дается описание нападения: «Было нашествие варваров, росов — народа, как все знают, в высшей степени дикого и грубого, не носящего в себе никаких следов человеколюбия. Зверские нравами, бесчеловечные делами, обнаруживая свою кровожадность уже одним своим видом, ни в чем другом, что свойственно людям, не находя такого удовольствия, как в смертоубийстве, они — этот губительный и на деле, и по имени народ, — начав разорение от Пропонтиды и посетив прочее побережье, достигнули наконец и до отечества святого, посекая нещадно всякий пол и всякий возраст, не жалея старцев, не оставляя без внимания младенцев, но противу всех одинаково вооружая смертоубийственную руку и спеша везде пронести гибель, сколько на это у них было силы. Храмы ниспровергаются, святыни оскверняются: на месте их [нечестивые] алтари, беззаконные возлияния и жертвы, то древнее таврическое избиение иностранцев, у них сохраняющее силу. Убийство девиц, мужей и жен; и не было никого помогающего, никого, готового противостоять»[55].

Через несколько лет, в 860 г., росы совершили поход на Константинополь. Патриарх Фотий[56] писал: «Народ неименитый, народ, не считаемый ни за что (άνάριθμον), народ, стоящий наравне с рабами, неизвестный, но получивший имя со времени похода на нас, незначительный, но получивший значение, униженный и бедный, но достигший блестящей высоты и несметного богатства. Народ, где-то далеко от нас живущий, варварский, кочующий, гордящийся оружием, неожиданный, незамеченный, без военного искусства, так грозно и так быстро нахлынул на наши пределы, как морская волна»[57].

В Житии патриарха Игнатия[58] говорится: «Запятнанный убийством более, чем кто-либо из скифов, народ, называемый Рос… в варварском порыве учинив набеги на патриаршие монастыри, они в гневе захватывали все, что ни находили, и, схватив там двадцать два благороднейших жителя, на одной корме корабля всех перерубили секирами»[59].

А вот как описываются злодеяния росов во время похода 941 г.: «Предали огню побережье Стена, а из пленных одних распинали на кресте, других вколачивали в землю, третьих ставили мишенями и расстреливали из луков. Пленным же из священнического сословия они связали за спиной руки и вгоняли им в голову железные гвозди. Немало они сожгли и святых храмов»[60].

^{Византийский флот отражает нападение Руси на Константинополь в 941 году. Миниатюра Иоанна Скилицы (ок. 1040–1101) из мадридской рукописи «Хроники Иоанна Скилицы». Национальная библиотека Испании. Мадрид, Испания, XIII в. (Madrid National Library / Wikimedia Commons.)}

Очень красочно описал русов Михаил Пселл[61]: «Это варварское племя все время кипит злобой и ненавистью к Ромейской державе и, непрерывно придумывая то одно, то другое, ищет предлога для войны с нами»[62]. А ведь это написано в XI в., когда Русь уже была православной!

Русы воевали с Византийской империей с конца VIII до начала XII в. (около 300 лет), но крупных конфликтов насчитывается не более десятка. А арабо-византийские войны начались в 630-е гг. и продолжались до XII в. — более 500 лет. И все это время почти ежегодно происходили нападения и наносились контрудары. В первое столетие византийцы находились в обороне и избегали открытых битв, а после 740 г. начали отвечать на агрессию.

Как ни странно, византийские источники чаще пишут о «безбожных агарянах», которые «наводили страх смерти на души ближайших жителей»[63]. Более того, преподобный Иоанн Пустынник[64] упрекал другого отшельника за то, что тот называл арабов наихудшими из людей[65].

А как характеризовали русов арабы? Красочное описание дал путешественник и миссионер ибн Фадлан[66], посетивший в 921–922 гг. Волжскую Булгарию: «Я не видал [людей] с более совершенными телами, чем они. Они подобны пальмам, белокуры, красны лицом, белы телом. Они не носят ни курток, ни хафтанов, но у них мужчина носит кису, которой он охватывает один бок, причем одна из рук выходит из нее наружу. И при каждом из них имеется топор, меч и нож, [причем] со всем этим он [никогда] не расстается. Мечи их плоские, бороздчатые, франкские. И от края ногтей иного из них [русов] до его шеи [имеется] собрание деревьев, изображений [картинок] и тому подобного»[67].

Персидский ученый Гардизи[68] писал: «Эти люди постоянно нападают на кораблях на славян, захватывают славян, обращают в рабство, отводят в Хазаран и Булгар и там продают. У них нет посевов и пашен, а пользуются они обычно славянскими посевами. Если [у них] рождается сын, извлекают меч, кладут возле него, и отец говорит: “У меня нет ни золота, ни серебра, ни скота, чтобы оставить тебе в наследство. Вот твое наследство, сам себе [все] добудь мечом”»[69].

Арабский писатель ибн Русте[70] писал: «Руси мужественны и храбры. Когда они нападают на другой народ, то не отстают, пока не уничтожат его всего. Женщинами побежденных сами пользуются, а мужчин обращают в рабство. Ростом они высоки, красивы собою и смелы в нападениях. Но смелости этой на коне не обнаруживают: все свои набеги и походы производят они на кораблях»[71].

Исторические документы свидетельствуют, что русы виртуозно использовали в военных операциях водные транспортные средства. Важную роль играли легкие речные суда — однодревки (долбленки). Эти лодки делали из цельного древесного ствола: его выжигали изнутри или выдалбливали.

Для лучшей устойчивости и большей вместимости к однодревкам приделывали борта из досок — и долбленки превращались в насады[72]. У русов также имелись суда класса «река-море» — лодьи, что давало возможность совершать морские походы. Они вмещали по 40–60 человек, обеспечивали войскам мобильность и оперативность и играли важную роль в русско-византийских конфликтах. Численность флотилии достигала нескольких сотен, иногда даже до двух тысяч судов.

^{Поход князя Игоря на Царьград в 941 г. Неизвестный автор. Миниатюра из Радзивилловской летописи (Кёнигсбергской летописи). Библиотека Российской академии наук. Санкт-Петербург, Россия, XV в.}

Флот позволял проводить военные операции, направленные против различных стран: «И они народ сильный и могучий и ходят в дальние места с целью набегов, а также плавают они на кораблях в Хазарское море, нападают на корабли и захватывают их товары, — писал Шараф аз-Заман Тахир аль-Марвази[73]. — Храбрость их и мужество хорошо известны, так что один из них равноценен многим из других народов»[74]. Сильный и могучий народ, исполненный чести и храбрости! В 963 г. Балами[75] написал: «Я нахожусь между двух врагов: один — хазары, а другой — русы, а они — враги всего мира…»[76]

Враги всего мира… Может, в таком отношении к русам виновато созвучие этого слова библейскому ужасающему народу Рос? Или наши предки получили прозвище от византийских книжников, как намекает патриарх Фотий (народ, «получивший имя со времени похода против нас»)?

Есть версия, что в кельтских языках этноним «русь» может быть связан с цветом — красным или рыжим. В иранских языках слово интерпретируется как «светлый» или «белый». «Русь» связывают и со шведским словом «родс» — «гребцы на весельных ладьях».

Концепция советского ученого А. Г. Кузьмина[77] основана на анализе древних индоевропейских корней: «рус» восходит к индоевропейскому лексическому элементу, обозначающему правящую элиту или аристократический род. Это объясняет, почему в различных индоевропейских языках слово «рус» имеет коннотации, связанные с цветом, например «белый» или «красный», — они традиционно символизируют власть и благородство.

В контексте раннего Средневековья Кузьмин выделил три независимые этнические группы русов: руги, рутены (кельтское племя) и русы-сармато-аланы, населявшие Русский каганат[78]. Эти три этноса, по мнению исследователя, фигурируют в арабских исторических источниках как различные виды русов.

На территории Восточной Европы эти разнородные группы со временем образовали единый этнополитический организм, в процессе формирования Древнерусского государства ставший доминирующим. Интеграцией объясняется существование в Киевской Руси IX–XII вв. множества версий происхождения «рода русского» и различных преданий о родоначальниках русов.

В Повести временных лет упоминаются выходец из Подунавья Кий и связанный с Западной Прибалтикой Рюрик. В «Слове о полку Игореве»[79] фигурирует Троян, возможно связанный с Причерноморьем. Каждое из преданий отражает сложные политические, социальные и культурные процессы, а также интересы различных групп русов, претендовавших на верховенство в формирующемся государственном образовании.

Однако, говоря о начале Руси, мы не можем забыть о второй составляющей русского народа — славянах. Они распространились по всей Европе, и нет народа, не испытавшего на себе их силы, утверждал в своей скандальной книге Мауро Орбини. Он представил славян как древний и могущественный народ, воевавший практически со всеми племенами мира и основывавший королевства в разных частях Европы. Это противоречило официальной истории того времени.

Письменные источники уверенно говорят о двух народах, слившихся в русском: воинственные росы (русы) и покоренные ими (но покоренные ли?!) славяне. Венеды (одна из этнических славянских групп) в первой половине I тысячелетия н. э. жили на обширных территориях от Вислы до Балтийского (Венедского) моря, от севера Карпат до Нижнего Дуная, а позже разделились на антов и склавинов. Анты расселились между Днепром и Днестром, а склавины — в районе Дуная и Балкан.

Именно анты и склавины в VI в. начали совершать активные набеги на Византийскую империю, хотя отдельные нападения происходили и раньше. После 602 г. анты и склавины перестали упоминаться в источниках, однако они уже успели отвоевать значительную территорию на Балканах и в 681 г. создали первое болгарское царство под руководством хана Аспаруха.

Маврикий[80] так описывает склавин и антов: «Живут они среди лесов, рек, болот и труднопреодолимых озер, устраивая много с разных сторон выходов из своих жилищ из-за обычно настигающих их опасностей… Все ценное из своих вещей они зарывают в тайнике, не держа открыто ничего лишнего»[81].

А вот еще: «Пребывая в состоянии анархии и взаимной вражды, они ни боевого порядка не знают, ни сражаться в правильном строю не стремятся, ни показываться в местах открытых и ровных не желают. Если же и приходится им отважиться при случае на сражение, они с криком все вместе понемногу продвигаются вперед. И если неприятели поддаются их крику, они стремительно нападают; если же нет, прекращают крик и, не стремясь испытать силу своих врагов в рукопашной схватке, убегают в леса, имея там большое преимущество, поскольку умеют сражаться подобающим образом в тесных местах»[82].

Прокопий Кесарийский: «Вступая же в битву, большинство идет на врагов пешими, имея небольшие щиты и копья в руках, панциря же никогда на себя не надевают; некоторые же не имеют [на себе] ни хитона, ни [грубого] плаща, но, приспособив только штаны, прикрывающие срамные части, так и вступают в схватку с врагами» [Прокопий Кесарийский. Тайная история. Цит. по: Хлапонин А. В. Славянская и древнерусская пехота VI–XI вв.: эволюция тактики и вооружения. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/slavyanskaya-i-drevnerusskaya-pehota-vi-xi-vv-evolyutsiya-taktiki-i-vooruzheniya?ysclid=mhhku7g5jl843568639].

Археологические материалы VI–VIII вв. подтверждают: в распоряжении славян, кроме копий, имелись топоры, луки и стрелы, трофейные мечи, а из защитного вооружения — кольчуги. Также была найдена чешуйка от панциря.

^{Жизнь восточных славян. Картина С. В. Иванова. Местонахождение оригинала неизвестно (частное собрание или утрачен). Россия, 1909 г. (Wikimedia Commons.)}

Ибн Русте писал: «Страна славян — равнинная и лесистая, и они живут в ней. У них нет ни виноградников, ни пашен. Есть у них подобие больших бочонков, сделанных из дерева, и в них — улей для пчел и меда. Они называются ‘л.с.х. Из одного большого бочонка получается 10 кувшинов [меда]. Они — народ, который пасет свиней, как овец… Сеют они более всего просо. Когда наступает срок жатвы, берут они зерна проса в ковш, поднимают его к небу и говорят: “О Господи, ты, который даешь нам пищу, дай ее нам в изобилии!” У них нет вьючных лошадей, кроме небольшого [числа], и нет верховых лошадей, кроме как у высокопоставленного лица. Их оружие — дротики, щиты и копья, а другого у них нет… В их стране холод настолько силен, что [каждый] человек выкапывает себе подобие ямы под землей, затем делает над ней островерхую крышу из дерева, как на храме, затем покрывает эту [крышу] землей. В этот погреб приходит человек с семьей и приносит дрова и камни. Затем разводит огонь и раскаляет камень на огне докрасна. Когда камень раскалится сильно, его обливают водой, так что распространяется пар, и нагревается жилье до того, что снимают одежду. В таком жилье остаются они до весны»[83].

Гардизи подтверждает: «Одежда их — рубахи; они носят сапоги; их обувь походит на табаристанские сапоги, которые носят табаристанские женщины»[84].

Прошли века. Из сплава разных народов и племен — русов, славян, мери, веси, муромов, мещеры — и еще бог весть каких обитателей Восточной Европы выковался русский народ. В полный рост встала Московская Русь, Росия — Россия.