Суженая из лужи

Глава 33. В которой идет дождь и рассказываются грустные истории

Утро выдалось хмурым. Сквозь густые тяжелые тучи не проникало ни лучика солнца. Ночью в предвкушении визита Себастьяна и отбытия домой я едва сомкнула глаза. Мозг то и дело рисовал красочные картины возвращения. Потом добрая и злая часть меня поссорились на тему, какой кары заслуживает Николай и что делать с Изой.

Впрочем, с Изой я вряд ли смогу сделать хоть что-нибудь. Не достану.

Да и особой злости к ней я не испытывала, причины ее поступка были понятны. Она боролась за собственное счастье. К сожалению, не думая об окружающих, о том, что те могут серьезно пострадать от ее действий. Эгоистичная, взбалмошная девчонка!

А вот Николай... К нему вопросы остаются! Должен был предупредить. Желающих без меня нашлось бы и на такое приключение, и на столь выгодное замужество, вагон и маленькая тележка.

К тому же в ночи за окном кто-то тихо всхлипывал. Как я не пыталась убедить себя, что это ветер, получалось не очень. Однако выглянуть в сад не рискнула - нервных потрясений в последнее время мне и без того хватало.

Когда первые лучи предрассветного солнца проскользнули в комнату, усталость, наконец, одолела, погружая в сон.

Проснулась хмурая, с раскалывающейся головой и к привычным уже кофе и шоколадке попросила принести зелье от головной боли.

Горничная выглядела озадаченной.

Неужели в этом имении ни у кого никогда голова не болит?

- Спрошу у Фрэнсиса, он должен знать, - быстро сориентировалась девушка.

- И про побочные эффекты не забудь спросить! - крикнула ей вслед.

Вернулась та, с прозрачным пузырьком полным темно-коричневой жидкости.

В памяти были свежи воспоминания о жуткой сыпи, после приема зелья Себастьяна и я повторила вопрос про побочное действие.

- Их нет, госпожа! Никаких побочных эффектов! - уверенно заявила горничная. - Фрэнсис для его высочества Донеллина покупал. Сказал, принимать по чайной ложечке, - и таковую мне протянула.

Я приоткрыла фигурную крышку, и стекло засверкало множеством огоньков. Ух ты! Настороженно приблизила нос к горлышку и вдохнула аромат. Ничего себе! Как же вкусно пахнет! Кисло-сладкими ягодками. Нацедила ложечку и влила в рот.

Кто говорил, что лекарство должно быть мерзким на вкус? Вовсе не должно! Теперь, я это знаю! По языку растекался вкус клюквы с сахаром. Мммм... объедение.

Зелье побежало по венам, нейтрализуя головную боль. До чего же быстро действует! Не чета обычным аспирину с анальгином, которые раньше считала весьма эффективными.

Жаль, его действие на внутреннее беспокойство не распространялось. Я была сама не своя.

Надо отвлечься.

В гостиной хозяйничал Фрэнсис. Он выступал прорабом, а под его началом трудилась пара тряпок, таз с мыльной водой, крепко благоухающей розами, и метла, бодро скачущая под потолок, смахивая паутину. Управляющий выглядел воодушевленным. И я его понимала, сама бы не отказалась от таких помощников. В то время, как нам приходится мечтать о роботе-помощнике, как мечтали наши бабушки и дедушки о пыоесосе, здесь вполне удачно решили эту проблемы. Я начинала привыкать к жизни в этом удивительном мире и к его обитателям.

- Как ваша голова, Изабелла?

- На месте! - и потрогала ее, будто проверяя. - Болеть перестала. Спасибо! Мой брат травник и варит неплохие зелья, но на вкус они отвратительны, а побочные эффекты отвратительны вдвойне.

- Тогда, смею надеяться, он не будет нас ими угощать.

Мы обменялись улыбками.

- Ты не против, если я помогу?

Фрэнсис глянул на меня удивленно. Да, снова я из роли выпала. Даме моего положения собственноручно драить полы не престало. Полагаю, престало мне иного рода красоту наводить. Но с этим еще успеется. Сейчас я была слишком возбуждена, чтобы выводить ровные стрелочки и подбирать помаду в тон платью.

Мимо промаршировала тряпочка для пыли, беззаботно помахав мне пушистой кисточкой. И даже поклон отвесила.

- Не престало леди грязную работу выполнять, - Фрэнсис смотрел виновато, но в глубине синих глаз вспыхивали веселые искорки.

Тем временем тряпочка прошествовала обратно. В этот раз в кисточках-ручках она сжимала цветочный бутончик - маленькую алую розочку. Остановилась и, точно засмущавшись, протянула цветок. Он упал в мои подставленные ладони, как капелька крови. Я от души поблагодарила дарителя, и тряпочка, окончательно засмущавшись, бочком засеменила в сторону.

- Спасибо! - повернулась я к Фрэну. - Это очень мило.

Роза пахла тонко и нежно. На губах сама собой расцвела улыбка.

- Я бы предложил вам прогуляться по саду, Изабелла, но погода скоро совсем испортится.

- Тогда пройдусь пока этого не случилось, - и уже собираясь уходить, замерла. - Мне показалось, ночью кто-то плакал.

- Милена, - уголки мужского рта опустились. - Я... я поговорю с ней позже.

- Что-то случилось?

Фрэнсис вздохнул:

- Случилось, но слишком давно.

- А если я с ней поговорю? - спросила осторожно.

- Думаю, это хорошая идея, - кивнул Фрэнсис. - Только не принимайте ее слова близко к сердцу. Милена любит драматизировать.

Ветер рвал полы теплого плаща. Тучи тяжелели, готовые вот-вот пролиться влагой. Я даже обрадовалась этому факту. Протестирую напоследок как работает уникальная сфера от дождя.

Фрэнсис сказал, что это изобретение - прорыв в магической науке, который сложно переоценить. Артефакт, создающий повышенное атмосферное давление вокруг владельца. Капли просто выталкиваются из радиуса действия устройства, и человек остается сухим. Зонт больше не нужен. Досадно, что с обувью проблему он не решит. Ходить приходится по мокрой дороге. Но все равно, это первая ласточка, а дальше великие маги изобретут подобные артефакты на все случаи жизни.

Я сжала в ладони кусочек прохладного металла и послала ему мысль-импульс, как учил Фрэн. Минута... Другая. Ничего не происходило, и первые холодные капли упали на почву и на меня.

Тоже мне, научный прорыв! И сильнее сдавила артефакт. А для верности матюгнулась.

И тут эта штука заработала! Я почувствовала, как атмосфера вокруг уплотнилась. Это почти как спуститься на глубину с аквалангом. Только кислород есть и маска не нужна.

Пожалуй, магическая сфера - та вещь, о которой буду больше всего жалеть, вернувшись домой. Когда-нибудь мы такую же изобретем. Только работающую не от магии, а... от батареек, например.

Как это прекрасно! Никакого тебе зонта или плаща. Прощай промокшие плечи, спина и полы пальто. Активировала и дело сделано.

Еще немного и дождь из мелких, суматошных брызг превратился в канонаду тяжелых капель.

Хорошо, что на ноги надеты тяжелые ботинки и промокнуть мне не грозило. Кладбище обходила по широкой дуге. Наверное, стоило спросить у Фрэнсиса, что имел ввиду Донеллин, говоря, что погнавшийся за мной в прошлый раз туман живой. И может ли он выходить за пределы кладбищенской ограды? Но всяческие шокирующие сведения следует получать постепенно, а в последнее время и так куча всего навалилась. К тому же пусть и про это тоже расскажут настоящей Изе, ей знать полезнее, все же жить в этом месте еще. Если снова не сбежит.

Так, занятая мыслями, я вышла к знакомому прудику. Над водой стояло молочное марево, высокая трава вдоль берега поникла. Милена сидела на берегу, опустив ноги в пруд. Дождь струился по черным волосам, белая рубаха прилипла к телу.

Девушка повернулась ко мне и шмыгнула носом. Густое марево взгляда неестественнозеленых глаз дурманило. Манило. Утопленница усмехнулась и смежила веки.

- Зачем пожаловала?

- В гости. Можно?

Та пожала плечами и снова всхлипнула.

Я опустилась на сырую лавочку. Не очень приятно, но в ногах правда нет. А плащ теплый, Фрэнсис сказал не промокаемый.

Надо было с чего-то начинать, но слов я не находила. Стоило речь продумать заранее, вместо того, чтобы о всякой ерунде размышлять. Милена заговорила первой:

- Странная ты.

- Почему? - удивилась искренне.

- Я думала, что когда выйду замуж, буду самой счастливой женщиной на свете. А ты. совсем не похожа на счастливую новобрачную. Задумчивая, напуганная какая-то. Или может мы тебя пугаем?

Я поспешно качнула головой.

Милена только усмехнулась:

- Понимаю, тебе наше захолустье не по душе. Да, захолустье, как есть оно. Не спорь! А ведь раньше здесь центр мира проходил. Того древнего мира, о котором теперь и памяти не осталось.

- Расскажи.

- Да что я знаю? - пожатие плеч. - Ведьмин лес - последнее, что от него сохранилось, да и тот... весь вышел. Но здесь, - ладонь прошлась над поверхностью. - Я чувствую пульс, будто огромное сердце бьется.

Я не ощущала ничего.

- Это потому что ты живая! - рассмеялась Милена, только радости в ее смехе не было.

Прояснять она ничего не стала, а я не стала расспрашивать. Почувствовала, что эта тема ей неприятна.

- А Донеллина ты не бойся, - наконец, заговорила Милена. - Он хороший, просто ему сейчас нелегко приходится. Ты же жена, должна его поддерживать.

- Да я его и не вижу почти! Он постоянно где-то пропадает. К тому же наш брак - не то, что ты думаешь. Просто договор.

- Любой брак - это договор, - хмыкнула Милена. И вдруг добавила. - А я вот так и не вышла замуж.

- Почему?

- Умерла, - и посмотрела прямо мне в глаза.

А я. я словно в омут рухнула. Над головой сомкнулись зеленые воды. Тяжелые, сдавливающие грудь так, что не вздохнуть. Мир крутанулся. Перед глазами прояснилось и то, что было царством ряски и тины сделалось свежей зеленью леса. Я-не я стояла прислонившись спиной к толстому шершавому стволу, парень навис надо мной, его руки по обе стороны от меня опирались на дерево. Он был красивый. Светловолосый, сероглазый. Его подбородок немного кололся, но губы был мягкими и нежными. А мое-не мое сердце заполошно билось в груди.

«Милена, я вернусь. На свадьбу нужны деньги, на то, чтобы новый дом отстроить тоже. В городе их заработать совсем не сложно. Всего год. Дождешься?»

Конечно, дождусь! И он сжимает в объятьях, а я дрожу и целую, целую его.

Рука касается влажной коры. Желтая листва под ногами. Тоскливые голоса перелетных птиц в прозрачных небесах. Тоска, сжимает сердце. Но он вернется. Нет, мне-не мне не нужны деньги и новый дом не нужен. Нужен лишь он. А он вернется. Надо лишь подождать.

Снежинки падают на лицо. Черные ветви покрыты шапками снега. Тихо и только скрипит под ногами снег. Полгода уже позади, а в сердце неспокойно. Откуда эта тревога, что гонит ночами сон? С любимым все хорошо, ведь не может быть иначе. Он вернется, надо только ждать.

Почки набухают, и пахнет смолой, пахнет жизнью. Припекает солнце, только отчего-то под кожей поселился зимний холод. Надо подождать, и он вернется и согреет в объятьях, как обычно.

Лето. Зной и над дорогой стоит марево. Скрипит повозка, запряженная лошадью. Он спрыгивает на землю и улыбается. А я-не я стою и даже шага сделать не могу. Одна среди толпы - все селяне собрались. А потом он открывает дверцу и руку подает. Девушка красива и наряд на ней новый. И он смотрит на нее так, как смотрел раньше на меня-не меня. На меня-не меня же из его глаз теперь глядит лишь вина.

Потом слезы. И слезы. И просьбы. И... Мир лишился цвета. Еда - вкуса. Жизнь - смысла. А обида тяжела, как камень. Она тянет на дно.

Зеленые воды сошлись над головой, и я судорожно замолотила руками. и вынырнула. Из прошлого Милены.

Она грустно улыбалась и смотрела мимо меня.

- А что стало с ним? - едва разлепила спекшиеся губы.

- Женился. Новый дом построил. Двое детишек у них родилось, - криво улыбнулась девушка. - Я на него не злюсь. Уже. Сама дурой была. А Донеллин он хороший, возможно, ты смогла бы его полюбить.

Возможно.

Только скоро я возвращаюсь домой.