Суженая из лужи

Глава 39. Про женскую маскулинность и мужскую настойчивость

Изабелла

- Лерка, ты что натворила? - невысокая полная девушка с коричневым каре и кровавокрасными губами шустро пробралась к Изе сквозь сбившихся в кучки посреди прохода одногруппников, едва та вошла в аудиторию.

Только этого не хватало! Еще одна бесцеремонная подружка Леры. И что с ней делать? Как отшить?

Иза, получавшая поражение за поражением в этом мире слегка растерялась. Она нутром чуяла, что все делает не так. Как надо действовать до сих пор не понимала. Никки много раз пытался объяснять, но выглядели его объяснения в глазах Изы несуразно. Ну ладно! Сейчас она честно попробует им следовать и не отвернется, гордо задрав голову от этой сплетницы, как делала раньше. Поговорит и поулыбается.

Точь-в-точь, как советовал Никки. И пусть на себя пеняет, когда его метод не сработает. Представив, как приятно будет обвинить того во всех неудачах, Иза улыбнулась. Но тут же суровая действительность омрачила минутную радость.

Заиметь вместо глупой подружки, еще одного врага, который начнет мстить и гадить всячески, совсем не хотелось. Мало ли какие тайны Леры ей известны. Иза оглянулась на других бывших подруг и фыркнула. Рыжеволосая Ирка, религиозная Карина и серая мышь

- Юля, смотрят в ее сторону надувшись, словно ежа проглотили. Больше не подходят на перемене потрепаться и сплетни рассказать. Мало того, что гадости про нее думают, так еще и распространяют.

«Пусть, - Иза наморщила лоб вспоминая имя подруги Леры, - Маша не красотка и наряды выбирает жуткие, но это единственная подруга Леры, которая все еще на ее стороне и к которой можно обратиться за помощью, если вдруг потребуется».

Внутренний голос подсказывал, сейчас лучше всего молча улыбаться, скрывая глубокоглубоко всё, что она думает про так называемых подружек, учебу, университет! И про конкурс красоты, прости Охрум, тоже лучше не говорить, что думает! Особенно про победительницу.

Если этот подход не сработает, ну, Никки, держись! Узнаешь настоящий гнев Изы.

Улыбнувшись своей находчивости, Иза медленно повернулась и смерила взглядом застывшую рядом Машу. Вот чем Лерина подружка хуже победительницы!? Точно такой же шарик на ножках. Только волосы не русые, а цвета сочного шоколада и покороче. А глаза бусинки даже интереснее, чем у конкурентки. У той вообще они были водянистые. Серо-голубые.

Зря она на этот дурацкий конкурс пошла. Сразу нужно было понять: в университете писарчуков нигде ничего хорошего ждать не приходится. Надо было вот таких активисток собрать и пусть они бы соревновались, кто из них краше и умнее.

Хорошая мысль как всегда пришла с опозданием. Почти так же, как было дома. Сразу натворит, потом думает. Иза вздохнула.

Никки считает, что она слишком нервной стала. Даже психованной. И что он Изу с этой стороны не знал. Ну и ладно! Какая есть!

Из задумчивости вывел резкий сочувственный шепот Маши, склонившейся к ее уху:

- Лерка! Тебя к декану вызывают! Говорят, она сегодня злющая, - и глаза-бусинки уставились, не мигая, в лицо Изе. Даже неприятно стало от такой сверлешки взглядом.

- Она? - не поняла Иза.

- Ты что совсем? Вчера перебрала с горя? Галина Николаевна ждёт в кабинете. Лер, что ты натворила? - и неподдельная тревога проскользнула в голосе.

Изе от умиления захотелось прослезиться. Карикатурно. Но, усилием воли сдержав порыв, она задумалась о другом.

Ого, декан факультета женщина? Ничего себе!

Иза представила себе, какой в ее мире могла быть женщина, декан факультета. Образ рисовался яркий, захватывающий дух. Платье сплошь в кристаллах, высокая прическа, гордо поднятая голова и магия. Самая сильная.

- Что здесь происходит? - прогремел над ухом нарочито басовитый голос, и из-за спин одногруппников показалась блондинистая прическа мажористого студента. Иза вспомнила, зовут его Виталик. И он местный клоун.

- Леру вызывает Галина Николаевна, - с готовностью пояснила Маша, качнувшись на каблуках. И вздохнула. Вот умора!

- Мужайся, Лера! - карикатурно загромыхал басом тот самый мажор. - Я только что от нее. От него веяло остатками табачного дыма и терпким парфюмом.

- Вот не везет! Ты ее разозлил, - тревога в голосе Маши усилилась.

- Не больше обычного. Подумаешь, прогулы! Я, между прочим, ночами работаю! -подмигнув Изе, хохотнул Виталик.

- Уга, в ночном клубе, - кроваво-красные губы разлепились в ехидной усмешке.

- Ничего смешного! Как тебе моя новая прическа? - и он крутанулся вокруг своей оси демонстрируя колючий ежик. - Дрэсс-код, между прочим!

Маша вяло пожала плечами.

- Ладно, я пошел. К Галине Николаевне, после меня зашел Валерий Владимирович, - сказал он в никуда и продолжил повернувшись ко мне. - Не иди сейчас, пережди пару. Пусть декан успокоится.

И выдохнув загадочную фразу удалился на Камчатку, как мы называли самые дальние парты. Там, положил руки на парту, опустил на них голову. Работа в ночном клубе явно имела свои отрицательные стороны.

Ждать целую пару, следуя совету Виталика, Изе не хотелось. Это же еще больше часа сиди и перебирай в уме, что от нее понадобилось Галине Николаевне. Лучше сейчас сходить. Даже если она опоздает на пару, причина уважительная. Тем более, Изе не терпелось посмотреть на женщину-декана. И выскользнув из аудитории, она пошла искать кабинет страшной и ужасной Галины Николаевны.

Найти его оказалось несложно. Прошлась по затемненному коридору, читая таблички на дверях, к уже знакомой лаборантской. На следующей двери, в самом тупике коридора висела табличка с уже известными именем-отчеством и должностью.

Но даже если бы таблички не было, все равно ошибиться было невозможно. Несмотря на плотно закрытую дверь из кабинета вылетали громкие вопли, которые не заглушал гомон студентов, вышедших на перемену.

Кажется, встреча с Валерием Владимировичем не задалась.

- Я, как единственный профессор на факультете, требую предоставить мне оснащение рабочего места в соответствии с постановлением, - мужской голос полный яростной настойчивости грохотал в кабинете и эхом разносился по коридору, заставляя околачивающихся неподалеку студентов, заинтересованно прислушиваться. И радоваться в глубине души, что вот хоть кто-то попортит кровь нашей змеюке.

- А я, как декан этого факультета, - раздался в ответ не менее яростный и более грозный рык. - Не могу обеспечить все ваши хотелки!

- Это не мои хотелки, как вы изволили выразиться! Я - профессор и я требую! - не сдавался Валерий Владимирович.

- А мне у кого потребовать? - рявкнула Галина Николаевна совсем не женским тоном и для лучшего понимания добавила несколько крепких выражений, которые Иза слышала от Никки, когда у того, что-то валилось из рук.

Профессор в способе донесения своей мысли не отставал от декана и нецензурный рев эхом разносился по коридору.

Иза, сраженная брутальным поведением декана сначала застыла на месте, а потом все же решила последовать совету Виталика и подождать пока страсти улягутся.

Тем более пара ожидалась легкая. Напоговорить. Сейчас придет Валерий Владимирович и будет травить байки про детство в Восточной Сибири. Изе даже стало интересно: как можно жить в таком холоде, где даже яблоки невиданный деликатес.

А может, он и про скандал с Галиной Николаевной расскажет? Вот было бы здорово! И декан как раз успокоится за этот час с лишним.

Валерий Владимирович явился на пару с опозданием. Сначала нервно дернул ручку двери, затем резко, слишком сильно ее захлопнул, - казалось, хотел выбить из дверного проема, -и прошел между партами к кафедре у доски.

Иза подняла глаза на преподавателя и, увидев ярко-красное лицо профессора, гордо подумала, что есть в этом мире женщины, способные даже мужчину-профессора довести до исступления.

И на душе стало тревожно. Как бы чего не вышло.

Как позже оказалось, беспокоилась она не зря.

Высидев пару вернулась к уже знакомой двери и, постучав, вошла.

Галина Николаевна сквозь очки недобро уставилась на Изу, видимо решая, убивать сразу или помучить для порядка.

Цветастого платья на женщине столь высоко поднявшейся в карьере не было. Был черный мужской пиджак и цвета морской волны блузка. И высокой прически, которую Иза нафантазировала тоже не было. Обычная стрижка и волосы окрашенные кое-как. На лице никакой косметики. Очки, в тяжелой черной оправе сразу давали понять - все серьезно. Это не гламурная барышня, а настоящий трактор.

Иза облизнула пересохшие вдруг губы.

- Ну, и что мне прикажешь делать с тобой? - приняв какое-то для себя решение с яростью в голосе рявкнула декан и Иза поняла, что надо было вообще сегодня ей на глаза не показываться. Она еще не профессор и как предотвратить надвигающуюся катастрофу понятия не имела.

А катастрофа надвигалась семимильными шагами.

- Мне что тебя из университета исключать? - истерики в голосе Галины Николаевны Иза не уловила. Просто сухая, грозная констатация факта. От этого стало страшно. Сердце затрепыхалось в груди. Такого унижения, как исключение из университета допустить нельзя. Узнай про это Себастьян, он же ее загнобит подколками. Если Иза захочет, то сама уйдет из этого поганого университета! Но не с подачи кого бы то ни было!

Такого поворота событий Иза даже представить себе не могла и до сих пор надеялась, что это просто злая шутка.

Не зная, что сказать в свое оправдание и, главное, в чем оправдываться она молча уставилась в лицо темноволосой суровой тетке в тяжелых очках, придающей лицу еще большую брутальность.

- Почему молчишь? Отвечай, когда спрашиваю.

Иза в ужасе смотрела перед собой, перебирая в уме, что можно сейчас сказать без риска для жизни.

- Ты, будущий журналист, как ты можешь себя так вести! - градус ярости повышался, и Иза с ужасом осознала, что по коридору разносится эхо их разговора.

- Как так? - только и вымолвила она тихонько под нос.

- Как? - рявкнула Галина Николаевна. - Так, что Сергей Олегович приходит ко мне жаловаться и грозит написать письмо на имя ректора.

Иза снова уставилась пустыми глазами на мрачную тетку.

- Если не нравится председатель жюри, нечего было подавать заявку на участие в конкурсе!

И тут до Изы дошло. Жирный, потный, с причмокивающим голосом и лапающий взглядом мужик из жюри нажаловался. Вот умора. И Иза не удержалась от улыбки не прошедшей незамеченной мимо зоркого глаза Галины Николаевны.

- Еще и улыбаешься! Как ты смеешь! После жалобы вылетишь из университета как пробка из бутылки! Или тебе не ясно?

Такой поворот событий Изе совсем не понравился. Первая угроза, хоть и заставила сердце в панике сжаться в груди, казалась не серьезной. Шуткой. Но сейчас все изменилось. Никто больше не шутит и не пугает.

Не то, чтобы Изе было жаль настоящую Леру, - она ей вообще услугу окажет, если бросит этот дурацкий университет, - просто было не по себе. Бахвальство ушло на задний план. Даже про Себастьяна и его ехидные шуточки думать больше не хотелось.

Никки, если ее отчислят, потребует следовать пути, которым идет каждая эмансипированная женщина в этом мире: искать работу.

Искать иную работу кроме целительства, Иза точно не хотела. В университет можно прийти и спать на лекции или в игрушку на смартфоне играть. И время идет, и претензий нет. А на работе придется работать. И она, подумав, что пока студенты дремлют на лекции, даже преподаватели работают и прикладывают уйму сил стараясь расшевелить аудиторию. А ее даже в преподаватели не возьмут.

Прав Никки, как ни противно это было признавать. Путь ее только в уборщицы...

- Галина Николаевна, - Иза выдавила самый жалобный тон, на какой только была способна.

- Он ко мне пристава-а-а-ал. - И слезы бурным потоком брызнули из глаз.

- Знала куда шла! И еще! - в глазах Галины Николаевны сверкнул отблеск стали. - Сама говоришь, он только смотрел.

- Смотрел, - всхлипнула Иза.

- Точно? Ничего больше?

- Ничего...

- Вот если бы руки распустил, тогда другое дело! - безопеляционно заявила декан. - А смотреть у нас пока можно.

Иза продолжала лить крокодиловы слезы и исподтишка наблюдать за реакцией маскулинной тетки.

Реакция была, но слабая.

- Хватит! - рявкнула декан. - Завтра идешь к психиатру и посмей только явиться без справки, что у тебя депрессия, биполярка или нервный срыв! Отчислю!

И она резко повернулась к монитору компьютера, показывая, что разговор окончен. Иза хлюпая носом, выскользнула в коридор и нырнула в толпу сочувствующих однокурсников.

Галину Николаевну не любили. Ее боялись. Нет, такой эмансипированной Иза быть не желала. Она хотела платье розовое. А если носить оправу, пусть и не розовую, но все равно красивую.

Все это она и высказала вечером Никки, утонув в слезах.