Сумрачный ворон (СИ)

Немного воспитательных мер

— Ну, здравствуй, Маркус, — обернувшись, произнесла я, стараясь сохранить невозмутимый тон.

Он и прожигал меня взглядом пьяных, или, скорее, затуманенных чем-то еще, глаз. Кровавые прожилки на белках превращали его и без того надменное лицо в маску жестокости. Лишь изящная трость удерживала его от падения. Память Елены услужливо подбросила воспоминание о том, как эта самая трость оставляла багровые следы на ее спине и боках.

— Тх. ты, — прохрипел он, не отрывая взгляда.

— Я, — ответила я, не дрогнув.

— Ты.

— Я, Маркус, я. — Кажется, он совершенно не ожидал увидеть меня здесь, да еще и на месяц раньше.

— Зачем ты здесь? — Хоть его и пошатывало, но дикция была четкой. Видимо, в долину грез его разум отправляла не только выпивка.

М-да… Самые опасные звери — те, что отравляют свой мозг всякой мерзостью. Я помнила, как некоторые солдаты в моем мире, перед боем, искажали сознание, чтобы не знать страха. Я всегда считала это проявлением слабости и глупости. А Маркус? Маркус, видимо, решил испытать в этом мире все… или почти все. И чего еще теперь ждать от этого животного?

— Я хочу развод, — произнесла я, наблюдая, как темнеет его лицо.

Муженек, словно взбесившийся бык, ринулся ко мне, размахивая тростью. Я легко увернулась, и он со всего маху врезался в столик у окна. Жаль, что не головой в окно.

Потряс головой и уставился на меня мутным, ничего не понимающим взглядом, снова ринулся на меня, и я вновь уклонилась. Маркус, потеряв равновесие, по инерции пролетел еще пару шагов и рухнул на живот. Трость с глухим стуком выпала из ослабевшей руки, звук падения смягчил ворсистый ковер. Но вот головой он приложился знатно о край софы, на которой с таким удовольствием мучил свою жену.

Муженек затих, распластавшись на полу. Я не спеша подошла и, наклонившись, приложила два пальца к его шее. Пульс прощупывался. Прислушалась — дыхание ровное, но какое-то призрачное. Осторожно оттянула веко. Хмыкнула. Такую живучую сволочь не просто отправить за Грань.

Выпрямившись, я бесшумно прокралась к камину и сняла с крючка тяжелую кочергу. С той же осторожностью подошла к двери и просунула кочергу в дверные ручки, надежно блокируя створки. Ненужные свидетели мне были абсолютно ни к чему.

Хищная улыбка исказила мои губы, и я промурлыкала ласково, как кошка:

— Ну что, родной, поиграем…

Тенью я метнулась в спальню. Неизвестно, сколько еще эта гнида пробудет в беспамятстве. С плечиков сняла не самое любимое платье Елены, и безжалостно разорвала его в нескольких местах. Тонкая дорогая ткань с тихим треском расползалась по швам. Из ящика с нижним бельем извлекла толстый плед матушки Елены, который она хранила на самом дне, и который пришелся мне как нельзя кстати. Скинула с себя и спрятала в шкаф свое платье, оставшись лишь в панталонах и нижней рубашке.

Я вернулась к муженьку, зажав подмышкой плед. Платье оставила в спальне на спинке стула, оно понадобится позже.

Подкравшись к лежащему ничком герцогу, аккуратно взяла его трость. Жуткая улыбка озарила мое лицо. Я плотно обмотала трость пледом, надежно закрепив его, чтобы он не соскользнул.

— Раз-два-три-четыре-пять… — вспомнила я любимый стишок Маркуса, который он всегда декламировал перед тем, как начать избивать Елену. — Буду я с тобой играть.

Удар тростью пришелся по правому боку. Прямо туда, куда я и метила. Еще удар, теперь с другой стороны.

— Ну что, милый, теперь ты как минимум будешь писать мучительно трудно пару недель, — прошептала я ему нежно.

Я наносила удары выверенно и аккуратно, чтобы не убить ненаглядного муженька, но в то же время причинить ему как можно больше средних по тяжести травм.

В конце-то концов, откуда ж я знаю, где он был? Меня здесь до сегодняшнего утра не было. А что тельце болит, так это надо у дружков его спросить, чем это они там занимались?

Решив, что достаточно, я размотала трость и вернула ее на место. Отнесла плед обратно, надела разорванное платье. Растрепала прическу. Хотела было стукнуться лицом о столик, но здравый смысл вовремя подсказал, что лицо Елены муженек никогда не трогал. Тот случай был досадным исключением. Маркус потерял над собой контроль.

Осторожно вернула кочергу на место, после опрокинула столик, стоящий у окна и покинув свою комнату изображая жертву пошатываясь и цепляясь за стену постанывая побрела по коридору.

видев в коридоре тумбу с красивой дорогой вазой из тончайшего фарфора в которой, стояли чайные розы — страсть леди Артемисы, я решила привлечь внимание слуг — опрокинула тумбу с вазой на пол. Грохот раздался просто замечательный. Не теряя ни секунды, рухнула рядом, изображая обморок.

Раз… Два… Три… Пятнадцать. Топот шагов разорвал тишину, а затем раздались испуганные крики слуг.

Мимо меня пробежало несколько человек. Сволочи. Они видели, что герцогиня лежит без чувств в коридоре, но проигнорировали это. Все правильно. Елена для них всегда была пустым местом. Вскоре шум усилился, и по крикам я поняла, что его светлость спешно несут в его покои.

Я оставалась неподвижной, ожидая дальнейшего развития событий. Холодный пол неприятно обжигал кожу. Уже собираясь изобразить возвращение в сознание, я услышала тихие, размеренные шаги. Кто-то остановился рядом, присел на корточки. Затем, чьи-то руки осторожно приподняли мою голову, и к носу поднесли склянку с отвратительной, резкой жидкостью. Запах был настолько невыносим, что казалось, будто в мозг вонзили тонкую иглу.

Я слабо дернулась, стараясь не выдать себя, и медленно открыла глаза. На меня смотрели серые, жесткие, безжизненные глаза. Взгляд, прожигающий насквозь. Я сразу поняла — передо мной хищник.

— Ваша светлость, вы в порядке? — чарующим голосом произнес незнакомец.

Голос сочился медом, но глаза оставались ледяными. Я видела такие глаза не раз. Глаза человека, привыкшего убивать.

Боясь обнаружить свой обман, я отрицательно покачала головой.

Мужчина подхватил меня на руки и понес в мою комнату. Интересно, откуда он знает, где моя комната? В памяти Елены не было никаких воспоминаний об этом человеке.

Он бережно опустил меня на софу, о которую так неловко ударился мой благоверный, развернулся и направился к двери. На пороге он остановился и, обернувшись, окинул меня долгим, полным сомнения взглядом. Затем, открыв дверь, вышел, оставив меня наедине со своими мыслями.

Минут через десять в дверь робко постучали, и в комнату, испуганной ланью, впорхнула запыхавшаяся служанка Мия.

— Ваша светлость, — пролепетала она, приближаясь ко мне, — чем могу быть полезной?

— Помоги мне подняться и переодеться, — попросила я.

В спальне девушка выбрала мне темно бардовое платье, помогла переодеться. Корсет я отвергла, морщась изображала дискомфорт.

— Ох, леди… — прошептала Мия, потупив взор, — Зачем же вы вернулись? Из-за вас его светлость чуть не до смерти запорол конюхов.

В ответ я лишь одарила её ледяным молчанием. Неужели девчонка наивно полагала, что я проникнусь жалостью и начну корить себя? Она ошибалась. Я не Елена. Безусловно, конюхов жаль, но моя собственная жизнь мне куда дороже.

Мия принялась колдовать над моими растрепавшимися локонами, создавая подобие элегантной прически.

— Ужин будет в шесть, в малой столовой, — еле слышно прошептала она.

— Мия, — решила я все же утолить свое любопытство, — кто гостит сейчас у его светлости?

Служанка нервно вздрогнула, словно я застала ее за чем-то предосудительным.

— Это милорд Вагаро, кузен его светлости, — пролепетала она, — старший сын леди Артемисы.

Я отпустила Мию, оставшись наедине со своими мыслями. Присев на мягкую софу, я погрузилась в раздумья. Задача усложнялась. Маркус — неуравновешенный псих. А вот его братец… Тот опасен своей хладнокровной расчетливостью. Его появление было столь же нежеланным, сколь и несвоевременным. Первоначальный план требовал немедленной корректировки.

Ровно в назначенный час я спустилась в малую столовую. Стол был сервирован на три персоны. Я прошла к привычному месту Елены, где услужливый лакей бесшумно пододвинул мне стул. Спустя пару минут в столовую вошли леди Артемиса и ее сынок. Интересно, знает ли он о тихих играх своей маменьки?

К моему крайнему удивлению, кузен Маркуса, граф Вагаро, уселся во главе стола, прямо напротив меня. Какая дерзость! При живом, пусть и не совсем здоровом герцоге, его брат возомнил себя здесь полноправным хозяином.

— Елена, — фамильярно обратилась ко мне тетушка мужа. — Позволь представить тебе моего старшего сына, графа Вагаро, кузена твоего обожаемого супруга.

— Что ж, приступим, — граф небрежным жестом подал знак слугам, приказывая подавать еду.

Хм. Какую же змеиную игру они затеяли?

— Как поживает ваша матушка, леди Елена? — Поинтересовался кузен с лицемерной учтивостью.

— Благодарю вас, ей значительно лучше, — сдержанно ответила я, стараясь не выдать своего раздражения.

— Елена, — вновь нарушила все мыслимые рамки приличия тетушка Маркуса

Это уже верх наглости! Кажется, леди Артемиса окончательно утратила связь с реальностью и забыла о элементарных правилах приличия.

— Леди Артемиса, — мой голос звучал мягко, но в нем сквозила сталь, — я не потерплю фамильярностей в свой адрес. Никаких! И если вы все еще намерены наслаждаться гостеприимством этого дома, то вам настоятельно рекомендуется об этом помнить.

В наступившей тишине раздались громкие, нарочитые аплодисменты. Граф Вагаро, изучающе с усмешкой на лице смотрел на меня, хлопал в ладоши, словно оценивая представление.

Ну что ж, они таки вынудили меня показать им зубы. Вот только у меня было преимущество перед ними. Я не Елена — Я Сумрак! И играть эту игру я буду, как Сумрак.