Сумрачный ворон (СИ)

Так кто же убил Маркуса?

Выдернув кинжал из дверного косяка, и подхватив безжизненную тушку, я прошествовала в спальню. Кинжал, испачканный кровью змеи, вытерла о полотенце, в него же завернула свой трофей, и небрежно бросила на столик, стоящий у окна.

Отодвинув тяжелую штору, я выглянула в окно. На крыльце маячили управляющий и граф. Алекс, размахивая руками, отчитывал подчиненного. Совсем не стесняется, стервец.

— Вот, видишь, Маркус, — прошептала я в пустоту, обращаясь к покойному супругу, — как твой драгоценный родственничек спешит занять твое место. Тебя еще не похоронили, а он уже вовсю примеряет твое кресло на свою бесстыжую задницу.

Ответом мне была тишина.

Спрятав змею под кровать, решила все же пройтись по саду.

На отца Елены я наткнулась в беседке. мужчина сидел, облокотившись на столешницу, и глубокая скорбь, тяжелым саваном, окутывала его лицо. Он, казалось, не видел и не слышал ничего вокруг.

Кашлянув, обозначила свое присутствие. Герцог медленно поднял на меня взгляд. В глубине его глаз бушевала сложная гамма чувств: боль, замешательство, отчаяние.

— Простите, что нарушила ваше уединение, ваша светлость, — произнесла я, с намерением ретироваться.

— Подожди, — остановил он меня, и в его голосе звучала неприкрытая усталость. — Я вчера… и сегодня утром… вел себя недостойно.

— Не стоит извиняться, ваша светлость, — ответила я, стараясь сохранить невозмутимость. — Я прекрасно понимаю ваши чувства.

— Мне тяжело смириться с тем, что ты… не Елена. Ты говоришь, как она… двигаешься, как она…, и я… — он запнулся, словно слова застряли в горле.

Я машинально накрыла его ладонь своей. Герцог вздрогнул, словно его коснулось раскаленное железо. — Простите, — пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает краска. — Завтра я отправлюсь за Энни, и мы покинем вас.

Герцог молчал.

В голове уже зрел план: продать колье, которое я нашла в ящике стола Маркуса, — и на вырученные деньги снять маленький домик где-нибудь в глуши, подальше от чужих глаз. А дальше… Дальше я что-нибудь придумаю, чтобы прокормить нас с Энни. В этот момент я почему-то совсем не думала о Дане. Возможно… возможно, если он все же не передумает, у нас еще что-то получится. Но эта надежда была слабой.

Я возвращалась к особняку, когда чья-то хватка сомкнулась на моей руке, грубо таща в сырую прохладу кустов. Инстинктивно приготовившись встретить врага, я замахнулась свободной рукой, готовая обрушить удар.

— Тише, Сумрак, — прошелестел знакомый голос.

Ворон!

— Куда ты запропастился? — прошипела я, сдерживая злость.

— Я нашел убийцу герцога, — тихо ответил Дан.

Я впилась взглядом в его лицо. В глубине темных глаз, смотрящих на меня, мерцала нежность.

— Кто? — выдохнула я.

— Вечером расскажу, — он коснулся моих губ легким, дразнящим поцелуем.

— Здесь констебль, два полицмейстера и поверенный… — Я не разделяла его игривости.

— Они же завтра должны были? — удивился Ворон.

— На поверенного напали, вот и привезли его раньше времени, — пояснила я.

— Понятно.

— Констебль попытался обвинить меня в убийстве Маркуса, — продолжала я, выплескивая на него ворох тревожных новостей.

— Бредятина, — его брови сошлись в резкой складке.

— Знаю. Но мне не нравится эта возня, — процедила я. — К тому же, графеныш начал нагло ко мне приставать.

— Стоп, — Дан резко прервал мой поток слов. — Вот с этого места поподробнее.

— Да нечего тут рассказывать. Что-то ему от меня нужно, но что — понять не могу. Перед ужином составлю отказ от претензий на герцогский титул и земли. А потом поеду за Энни.

— Поедем за Энни, — поправил Дан меня.

Я кивнула, а он, поцеловав меня мимолетным, обжигающим поцелуем, тенью растворился в сумраке кустов.

Я обогнула куст и вернулась на центральную дорожку. Дойдя до ближайшей лавочки, присела, погрузившись в тягостные раздумья. Мне очень не нравилось поведение графа.

— Позволишь составить тебе компанию, дражайшая сестрица? — голос Алекса вырвал меня из омута мыслей.

— Что за игры вы ведете, дорогой кузен? — вопросом на вопрос отозвалась я.

— А ты не можешь допустить мысль, что просто нравишься мне? — Он галантно предложил мне свой локоть.

Я поднялась, проигнорировав его жест, и сделала несколько шагов в направлении особняка, подавив трусливое желание бежать прочь. Граф нагнал меня и зашагал рядом.

— Не думаю, что вам стоит питать надежды в отношении меня, — все же решила нарушить тишину я. — Видите ли, граф, я буду откровенна, — продолжила ровным тоном, — к вам я не испытываю неприязни, но при жизни моего супруга я вдоволь натерпелась издевательств со стороны вашей матушки. Поэтому прошу меня извинить, но я не желаю иметь ничего общего с вашим семейством.

Граф шел рядом, погруженный в молчание. От него исходила скрытая угроза, ощутимая даже на расстоянии.

Выдержав его нежелательное общество до самой гостиной, я, сославшись на неотложные дела, собралась удалиться в кабинет Маркуса, когда дворецкий объявил об обеде.

Изменив направление, я направилась в малую гостиную и заняла место покойного супруга. Вскоре появился отец Елены в сопровождении старой профурсетки, леди Артемисы, за ними неспешно следовал граф, и когда все расселись по своим местам, в столовую вошел Дан.

— Прошу прощения за опоздание, господа. — извинился он перед присутствующими.

— Вы ничуть не опоздали, дорогой маркиз, — кокетливо улыбнулась ему тетка Маркуса.

Я подала знак лакеям начать прислуживать за столом. Все время, пока длился обед, родственница осыпала меня взглядами, полными пытливого любопытства. Я хранила ледяное молчание, ни единым словом, не обмолвившись о змее. Пусть помучается в неведении, терзаемая догадками. Когда все насытились и перешли к напиткам, леди Артемиса прервала молчание.

— Что вы думаете о внезапной кончине моего племянника? — обратилась она к Дану, изящно поднося кружевной платочек к уголкам глаз.

— Однозначно, это убийство, леди Артемиса, — ответил Ворон.

— На почве страсти? — не унималась родственница.

— Отнюдь, — возразил Дан, — полагаю, здесь замешаны какие-то давние счеты.

Беседа не складывалась. Даже нейтральные темы не вызывали интереса. Закончив обед, я, извинившись, поспешила в кабинет муженька.

Сидя за столом Маркуса, устало потерла переносицу. Несколько раз дернув за шнурок, вызвала лакея. Когда тот, вежливо постучавшись, вошел, она произнесла с едва заметной усталостью в голосе:

— Передайте мистеру Тревье, что я буду ожидать его в своем кабинете в пять часов после полудня.

Заученно кивнув, лакей бесшумно удалился.

Я откинулась на спинку кресла и, потерев переносицу, принялась бесцельно разглядывать противоположную стену. Дорогие картины в тяжелых рамах изображали сцены летней охоты. Однако, взгляд зацепился за полотно, висевшее у окна. Едва уловимый наклон выдавал себя лишь в лучах полуденного солнца.

Встав из-за стола, подошла к картине, намереваясь поправить ее. Попытка оказалась тщетной. Любопытство одержало верх, и я решилась снять картину со стены. Каково же было мое удивление, когда за ней обнаружился небольшой сейф. Замок казался простым. Выудив шпильку из прически, ловко принялась ковыряться в нем, стараясь не повредить механизм. Едва слышный щелчок — и дверца поддалась.

В сейфе покоились тугие пачки банкнот крупного номинала. Рядом примостились четыре увесистых мешочка с золотыми монетами, каждый размером с мою ладонь — тяжелая поступь финансовой независимости.

Подошла к двери и повернув ключ в замке, затворила ее, отрезая себя от любопытных глаз.

Снова устремилась к сейфу. Бегло пересчитав одну из пачек, я хмыкнула про себя. Зная годовой доход Маркуса с его обширных земель, в этих пачках хранился эквивалент его двухлетней прибыли.

"Что ж, — пронеслось в голове, — как же незаметно эвакуировать это сокровище?" Компенсация от обожаемого муженька явно не будет лишней. О слугах можно не беспокоиться, их жалование исправно поступает со специального герцогского счета. Болезненная щепетильность Маркуса в очередной раз играет мне на руку.

И вновь на помощь пришла местная мода на кринолины. Содержимое полки равномерно распределилось в потайных карманах моего необъятного подъюбника, превращая меня в ходячий банк.

Затем я принялась изучать содержимое нижней части сейфа. Там обнаружились четыре футляра, обитых черным бархатом. Открыв каждый из них, я едва сдержала восхищенный вздох. Передо мной предстали ожерелье, диадема, браслет и подвеска — искусные творения из белого золота, инкрустированные россыпью драгоценных и полудрагоценных камней.

А Елену этот мерзавец держал впроголодь!

Откуда у муженька, были такие средства, меня совершенно не волновало. Поразмыслив, решила и их забрать. Ибо нефиг.

Аккуратно водрузив картину на место, я неслышно отворила дверь. Крадущейся тенью проскользнула в служебный коридор. Поднявшись по ступеням на второй этаж, вынырнула уже в господский и, миновав с десяток шагов, очутилась у своей двери. Приоткрыв ее тихонько, прошмыгнула внутрь.

Затворив дверь, обернулась и едва не взвизгнула от неожиданности. Позади, прислонившись к дверному косяку спальни, стоял Ворон.

— Ты что, совсем страх потерял? — прошипела я, стараясь говорить как можно тише. — А если кто войдет?

— Не волнуйся, — усмехнулся он, — я осторожен, как кошка.

Я медленно побрела в спальню.

— Что с тобой? — в голосе Дана проскользнула тревога. — Ты чего плетешься, как беременная гусыня?

Сделав ему знак следовать за мной, я поспешила к кровати и вытряхнула туда содержимое своих карманов.

— Ты что, банк ограбила?! — Ворон озадаченно почесал затылок.

— Гораздо лучше, — я осклабилась. — Я нашла сейф Маркуса и взяла оттуда компенсацию за страдания Елены.

Дан скептически хмыкнул.

— И куда ты это добро теперь спрячешь? — поинтересовался он.

— А никуда, — ответила я, — оставлю на самом видном месте.

С этими словами распахнула дверцы шкафа и, извлекая саквояж, начала складывать туда свою добычу. Сверху набросила пару шелковых платьев, а напоследок, развернув зловещий трофей, уложила его в полотенце таким образом, чтобы змеиная голова угрожающе выглядывала наружу.

— Сумрак, ты как всегда неподражаема, — присвистнул мужчина. — От кого сей "ценный дар"?

— От Артемисы, — ответила я, убирая саквояж обратно в шкаф. — Завтра запах еще не будет слишком сильным. Ты хоть расскажешь мне, кто прикончил Маркуса? — задала свой наболевший вопрос.

— Повар, — просто ответил мне главный королевский дознаватель. — Он всегда сочувствовал Елене. Полгода назад у него пропала племянница. Ее тело нашли изуродованным так же, как и тех девушек. Вот наш повар, в прошлом сержант штурмового отряда, и начал свое расследование. Вся добытая информация указывала на твоего муженька. Итог тебе известен.

— Да уж, — вздохнула я. — Ты его арестуешь?

— Зачем? — удивился Ворон.

— Закон… — начала было я, но он меня перебил.

— Не было никакого повара, — отрезал он жестко.