Сумрачный ворон (СИ)

Родственнички

Я сидела и размышляла над ситуацией. Аккуратно размазывая еду по тарелке, создавала иллюзию, что поглощаю пищу. М-да. Планировала сюда приехать на пару дней, но все пошло не по плану. Гадство сплошное.

Итак, что мы имеем в сухом остатке? Супруг — псих, наркоман и алкоголик, его любовница и ее отпрыск, возомнившие себя полновластными хозяевами поместья и, видимо, наследниками Маркуса. Это значит… Это значит, что моего благоверного, похоже, скоро отправят за Грань. И что делать мне? Сложить лапки и ждать, пока его уберут? Или… Или и меня, как нежелательного свидетеля, а одно с ним?

Думай, Сумрак, думай!

Сославшись на внезапную усталость, я поспешно закончила ужин и направилась к своим покоям. Отойдя шагов десять, бесшумно вернулась на цыпочках и прильнула к двери, превратившись в слух.

— …не говори, эта серая мышь дрожит от собственной тени, — услышала я тихий голос тетушки Маркуса.

— Я бы на твоем месте не был столь уверен, — ответил ей холодный голос графа.

— Не стоит сомневаться, я достаточно долго жила с ней под одной крышей, чтобы составить о ней объективное мнение, — надменно прозвучала леди Артемиса.

— Эта мышь уже показала тебе свои зубки, дорогая тетушка, — напомнил кузен Маркуса, намекая на мою дерзость.

— О, это случалось и раньше, — мило ворковала двуличная стерва, — но никогда не представляло для меня серьезной помехи.

— Ты вновь… — герцог замялся, борясь с яростью, — с этим… идиотом?

— Не лишай мать маленьких радостей, — с укоризной промурлыкала леди Артемисса. — В конце концов, он твой кузен, а на безрыбье и рак — рыба.

— Ради всего святого, маменька, избавьте меня от этих пикантных подробностей, — в голосе графа сквозило отвращение.

Леди Артемиса мелодично рассмеялась, словно наслаждаясь его замешательством.

— Итак, что будем делать с этой овечкой? — уже серьезным тоном поинтересовалась она.

— Она не овца, — задумчиво возразил граф.

— Пфф. — презрительно фыркнула леди Артемиса. — Алекс, я по твоим глазам вижу, что и ты попался ее на невинные чары.

Возникла тишина.

— Та-а-к, — протянула тетушка с недовольным нажимом в голосе. — Только не говори, что наши планы из-за этого поменялись.

— Пока подождем посмотрим. — произнес он. — Через два дня мне нужно быть в министерстве. Через два дня мне необходимо быть в министерстве. Так что, маменька, я покину вас завтра ближе к полудню. Надеюсь, вы без меня не наломаете дров?

Понимая, что разговор у них закончен и вот-вот кто-то из них покинет малую столовую, я поспешила неслышно удалиться. На второй этаж, в свои покои, я уже не успевала, но коридор для слуг, ведущий на кухню, был совсем рядом.

Прибавив шагу, я достигла кухни, где царил свой, особенный хаос. Шипение жарящегося мяса, бульканье варева в котлах, треск дров в печи — все сливалось в гулкий аккомпанемент кухонной суеты. Челядь, поглощенная своими ежедневными хлопотами, поначалу не обращала на меня никакого внимания.

Внезапно один из поварят, подняв голову, заметил меня и, едва заметно мигнув, дернул за рукав ближайшую служанку. Та, проследив за его взглядом, увидела меня и ахнула, всплеснув руками:

— Ваша светлость!

Мгновенно на кухне воцарилась тишина. Главный повар, обернувшись, вопросил с тревогой:

— Вы не довольны ужином, ваша светлость?

— Нет, благодарю вас, все было просто превосходно, — ответила я с теплой улыбкой.

В ответ на его вопросительный взгляд я добавила:

— Можно мне немного воды?

Да уж, додумалась просить воды на кухне! С другой стороны, всем ведь известно, что Елену опаивали… И где еще ей взять этот злосчастный кувшин?

Ваша служанка вам принесет, — пробормотал повар, пряча взгляд. "Началось", — подумала я.

Видимо, уже успели получить приказ. Я покачала головой и, медленно чеканя каждое слово, произнесла:

— Мне нужен кувшин воды. Это приказ. — Я вопросительно вскинула бровь, одарив повара своим фирменным прожигающим взглядом, от которого у многих вояк поджилки тряслись.

Я ничуть не опасалась, что слуги побегут ябедничать мужу или его мерзким родственничкам. Мое слово против их. Тем более всем была известна болезненная честность молодой герцогини.

Забрав требуемое, я поднялась по переходам для слуг. Жажда терзала горло, и я жадно прильнула к горлышку кувшина, сделав несколько крупных глотков. Непозволительная вольность для Елены, но такая привычная для Сумрака. Вытерла влажные губы тыльно стороной ладони и, шагнула в господский коридор через проход, по которому проходила в прошлый раз. Дойдя до своей комнаты, повернула ручку и открыв дверь замерла на пороге.

На софе, словно хозяин жизни, восседал сам Маркус, вальяжно развалившись и прожигая меня недобрым, хищным взглядом.

Прикрыв за собой дверь и, игнорируя его гневный взор, направилась в спальню. Какой бы мерзкой тварью ни был муженек, в вещах Елены он никогда не рылся. Приказать — да, это в его духе. Но пачкать руки сам — никогда. Поэтому, я не опасалась, что он обнаружил мой тайник. Да и поведение его было бы другим.

Вернувшись из спальни, я присела в кресло храня молчание. Так мы и сидели напротив друг друга. Я чинно и молча, он прожигая меня взглядом.

Боги, Елена, возможно, и дрогнула бы под таким напором, но только не я. Сколько их, таких взглядов, я повидала за свою долгую жизнь — не сосчитать. Маркус по сравнению с тем же Вороном — просто жалкий муравей, пытающийся напугать слона.

Вот Ворон… да, этот умел смотреть! Иногда его взгляд проникал до самых костей, обжигал нутро, но я никогда не позволяла ему увидеть мою слабость. Чем и заслужила уважение этого гада. Эхх жаль, что я ему тогда, в госпитале по морде не съездила! Наверное, это единственное, о чем я по-настоящему сожалею.

Муженек первым не выдержал. Судя по нему, он уже пришел в норму и находился в адекватном состоянии.

— Как Энни? — спросил он, чем удивил меня.

В воспоминаниях Елены он обращался к малышке не иначе как "мерзкое отродье". А тут — Энни.

— С ней все хорошо. Растет, — ответила я.

— Не болеет? — Он буравил меня взглядом.

Меня пробрал озноб. Неужели эта мразь задумала добраться до дочери?

— Ты мне угрожаешь? — вопросом на вопрос ответила я, не желая показывать страх.

Он закатил картинно глаза.

— Упаси Бог, — скривил губы в подобии улыбки, от которой веяло холодом. — Это ведь и мой ребенок.

— Неужели, — я откинулась на спинку кресла. — Помнится, в ту ночь ты вопил, что у тебя получаются только мальчики. Чего ты хочешь на самом деле, Маркус? В твои отцовские чувства я не верю.

— Тебя, — ответил он, недобро усмехаясь. В глазах плескалось торжество.

— Нет, Маркус, — я отрицательно покачала головой. — Мне. Нужен. Развод.

— Я его не дам, — он растянул губы в хищной улыбке. — Или дам… после того, как ты исполнишь супружеский долг.

— Тогда я обращусь к королю, — я пожала плечами, демонстрируя незаинтересованность. — Все знают о моей патологической правдивости.

— Ты не посмеешь, — Маркус напрягся, словно зверь, готовый к прыжку.

— Хочешь проверить?

— Я смотрю, ты стала до неприличия смелой. Неужто общение с маркизом Боа так на тебя повлияло? — Сарказм и ядовитый намек сочились в его голосе.

— Не понимаю, на что ты намекаешь, — я невинно захлопала глазами, стараясь выглядеть наивной дурочкой.

"Надо будет сообщить отцу, чтобы проверил слуг", — промелькнула мысль.

— Я говорю о твоем адюльтере, — Маркус сверлил меня взглядом, полным ненависти.

— Даже если это и так, как тебе доложили, это тебя не касается, — отрезала я, глядя ему прямо в глаза.

В мгновение ока муж оказался возле меня и схватил за волосы на затылке. Шпильки больно впились в мою кожу. Ловким движением я вытащила из складок платья кинжал и прижала его к промежности мужа. Из-за невысокого роста Маркус стоял ко мне очень близко.

— Рученьки убери, — промурлыкала я, вкладывая в голос всю свою ненависть. — Иначе бастардов делать будет нечем.

Мой благоверный изумленно выпучил глаза.

— Ты… ты… — он не в силах был вымолвить ни слова.

— Неужели ты думаешь, что я ничему не учусь на своих ошибках? Да еще когда есть такой замечательный учитель, как ты, дорогой! — Я усилила нажим кинжала.

— Стерва, — процедил муж сквозь зубы, разжимая кулак и отстраняясь от меня.

— Чего Алекс от тебя добивается? И с какой стати он ведет себя здесь, словно хозяин? — выпалила я, отрезая все лишнее.

— Тебе показалось, — Маркус отвел взгляд в сторону.

— Трудно не заметить, как гость восседает на месте хозяина за ужином, — парировала я, давя на больное. Тень, скользнувшая по его лицу, говорила красноречивее слов: я попала в яблочко.

— На чем он тебя подловил? — устало спросила я, предчувствуя неладное.

— Неважно, — пробормотал Маркус, избегая смотреть мне в глаза.

— Если бы это было неважно, его и в помине бы здесь не было.

— Не твое дело, — отрезал он, отходя обратно к софе.

— Ты хоть завещание составил? — Ядовито поинтересовалась я.

Маркус вздрогнул, как от удара.

— Алексу ведь нужен титул? — Мой выпад угодил в яблочко. — Неужели ты, такой грозный и бесстрашный, не можешь предложить ему достойный отпор? Или вся твоя смелость испаряется в присутствии более сильного противника? — Я поднялась, расправляя складки платья и глядя на него с презрением. — Ты способен на подлость и насилие только над женщинами

— Ах ты, — Маркус потерял контроль. В его глазах вспыхнула неконтролируемая ярость.

Он бросился ко мне, замахнувшись кулаком, целясь в солнечное сплетение. Но я не Елена. Этот удар был предсказуем. Словно кошка, я молниеносно уклонилась и, ударила ребром ладони его по шее. Маркус рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух, его лицо исказилось от боли и удушья.

— Ещё раз поднимешь на меня руку, — прошипела я, наклоняясь к нему, — сверну шею, как цыплёнку.