Сумрачный ворон (СИ)

Встреча с Домианом

Прошедший месяц стал для меня настоящим мучением: скрывать за маской тихой робости хозяйки этого тела мой истинный, властный нрав. Если отсутствие кротости еще можно было списать на то, что Елена в браке научилась управлять поместьем, то с жесткостью характера возникали серьезные трудности. Елена от природы была робкой и мягкой, несмотря на высокий рост, выделявший ее среди местных девушек. Она возвышалась над матерью на целых две головы, почти не уступая в росте отцу.

День за днем я трудилась над тем, чтобы придать этому хилому телу хоть немного силы и ловкости. Хвала богам, герцог Корвус разрешил начать уроки верховой езды. Это значительно облегчит объяснение моей будущей уверенности в седле.

Я прониклась глубоким уважением к леди Ноэль. Эта хрупкая с виду женщина обладала крепостью кремня. Порой я замечала на себе ее задумчивые взгляды. На мой вопрос, все ли в порядке, мама неизменно отвечала утвердительно.

Как-то незаметно для себя я начала относиться к матери Елены, как к собственной. Но вот назвать герцога "папой"… язык никак не поворачивался.

Берейтора, учителя верховой езды, герцог выписал для меня аж из Убрслабса. Худощавый, словно карандаш, высокий и нескладный мужчина средних лет оказался истинным мастером своего дела. Он терпеливо объяснял, а я старательно изображала из себя неумеху. После пары недель притворной возни я решила, что достаточно прикидываться мешком картошки в седле. И однажды, наплевав на все запреты, потребовала оседлать для меня мужское седло. Ездить по-мужски было мне куда привычнее. Хотя, признаться, за время обучения я успела оценить и удобства дамского седла, хоть и казалось бы, сколько веков в седле, а было чему удивляться.

Мы сидели с герцогом вдвоем в столовой. Я неспеша поглощала первое блюдо.

— Ближе к вечеру приедет маркиз Боа, мой старый приятель, — произнес отец Елены.

Я рассеянно кивнула, целиком поглощенная мрачными мыслями о мести мужу Елены. Чтобы осуществить задуманное, придется вернуться к этому подлецу. А потом… потом видно будет. Но к Маркусу я отправлюсь без Энни. С этой сволочи станется схватить малышку и использовать ее как разменную монету.

— Трава фиолетовая, — услышала я голос "папеньки".

Удивленно взглянула на него.

— Ты где-то сегодня в облаках витаешь, дочка. — Посетовал на мою рассеянность герцог.

— Увы. — Я кротко потупила взор. — Скоро придется мне возвращаться к Маркусу.

Ложка выпала из рук герцога, словно подкошенная внезапностью моих слов.

— С ума сошла... - выдохнул он, скорее себе, чем мне.

Именно в этот миг пелена спала с моих глаз, и я увидела, что скрывается за лицемерной покорностью отца Елены. Всего одна фраза, но в ней звенела сталь. Чёткая, ёмкая, властная. Да уж, не так прост оказался папенька.

— Ничуть, — ответила я с нарочитой кротостью. — Долг жены — быть подле мужа. Отлучусь от матушки лишь на пару дней. И не волнуйся, Энни я оставлю с вами, папа. Вдруг мой благоверный решит на ней отыграться за мой дерзкий побег.

Я видела, как мои слова лишили отца Елены почвы под ногами. Но мои планы — это мои планы, и я намерена воплотить их в жизнь. Начало положено — верховая езда уже стала первым шагом.

— А кто такой маркиз Боа? — спросила я герцога, тщетно пытаясь пробудить воспоминания Елены. Ее память хранила молчание, а это значило одно из двух: либо о нем не принято было говорить в ее присутствии, либо у «папеньки» имелись друзья, о которых знали немногие.

Что же ты за человек, «папенька»? Мелочи выдавали его с головой. «Если выведешь с Ирта полосы, он не перестанет быть Иртом», — говаривала моя нянюшка в далеком детстве. А уж она-то была мудрой женщиной.

Я прогуливалась с Энни неподалеку от родительского дома, когда слух уловил неясный шум, доносившийся с подъездной аллеи у главного крыльца. Любопытство, порой дурное, а порой полезное, подстегнуло меня. Осторожно развернув коляску на полпути, я направила ее к дому, стараясь выглядеть так, будто неспешно наслаждаюсь прогулкой.

Издали я разглядела статного молодого темноволосого мужчину, передававшего кому-то поводья лошади. Лица его я еще не видела, но уже одна только мысль, что это не мой благоверный, согрела сердце.

Незнакомец вошел в парадные двери. Я же направила коляску с дочкой ко входу, которым пользовались лакеи. Не по чину, скажете? Возможно. Но попробуйте-ка с младенцем в коляске изобразить непринужденную случайность, оказавшись в поле зрения интересующих вас объектов.

То, что "папенька" не случайно обронил имя некоего маркиза, зажгло во мне азарт хищника, напавшего на след. Елена, несомненно, пропустила бы это мимо ушей.

Осторожно толкая впереди себя конструкцию на колесах со спящим ребенком, я медленно, стараясь не шуметь подошла к гостиной.

— Рад тебя видеть, Домиан, — услышала я "папенькин" голос.

— Взаимно, — отозвался незнакомый баритон.

— Отдохнешь с дороги или сразу к делу? — спросил герцог.

— Если дело не терпит отлагательств, то я готов обсудить его немедля. Если же спешки нет, то я предпочту немного отдохнуть и дождаться, пока дилижанс доставит мой багаж.

— Дело неотложное, но может и подождать, — ответил Герцог.

— Как здоровье леди Ноэль и леди Елены? — Поинтересовался маркиз, устраиваясь на диване.

— Гораздо лучше, благодарю тебя, — отозвался герцог Корвус.

— Рад слышать столь обнадеживающие вести.

Герцог позвонил в колокольчик, и словно по мановению волшебной палочки в гостиной возник старший лакей.

— Слушаю, ваша светлость? — услышала я голос Виктора.

— Проводите его сиятельство в приготовленные для него покои, — распорядился отец.

Не теряя ни секунды, я поправила свою полюбившуюся черно-белую шляпку, взяла дочку из коляски и поспешила к арке, соединяющей холл с гостиной. Именно там должны были пройти гость и старший лакей. Я встала так, словно просто прогуливалась с ребенком на руках.

Сердце пропустило удар, когда в арке появился высокий мужчина. Его черные волосы были искусно уложены в модную прическу. Коричневый галстук поддерживал высокий воротник белоснежной рубашки. Коричневый жилет и графитового цвета сюртук с черными лацканами говорили о безупречном вкусе маркиза.

Острый нос с едва заметной горбинкой придавал ему некое сходство с вороном. Черные брови, казалось, стремились сойтись в одну линию на переносице. Темно-карие, почти черные глаза пронзили меня своим взглядом.

Вмиг во рту пересохло, сердце забилось с бешеной скоростью. Да… В годы моей холостяцкой молодости я бы точно не упустила такой экземпляр. Но я давно уже не юна, пресыщена мужским вниманием в своем мире и обладаю немалым жизненным опытом. И этот опыт подсказывал мне, что этот красавчик таит в себе опасность, и держаться от него следует как можно дальше.

Он лишь скользнул по мне взглядом, но мир словно застыл на миг. Глупое сердце Елены сладко замерло... или это уже мое сердце? Это ведь нисколько не Елена... а я, так отреагировала на него.

Дочка на руках закряхтела и завертела головой в поисках материнской груди возвращая меня с небес на землю

— Пойдем кушать, милая, — проворковала я Энни и ступила в сторону лестницы.

Когда моя нога коснулась первой ступени, маркиз и лакей уже поднимались на второй этаж. Бросив взгляд вверх, я поймала на себе заинтересованный, изучающий мужской взгляд гостя. "Хм, Сумрак, умеешь ты притягивать мужские взоры", — усмехнулась я про себя. Но это другой мир, здесь адюльтер — путь в бездну.

Поднимаясь по ступеням, я невольно размечталась о сильных руках, что притягивают к себе, сминают в жарких объятиях, бесцеремонно задирают платье, сжимают мои упругие ягодицы, прижимая к возбужденной мужской плоти…

"Очнись, Сумрак! — одернула я себя. — Какие мужские руки? Какой такой мужской член? У тебя месть впереди, а ты размечталась о мужиках!

Почему о мужиках? Только об одном таком конкретном и опасном мужике. Та-а-к нужно отвлечься.

Войдя в свою комнату и тихо прикрыв за собой дверь, я опустилась на кровать. Пальцы скользнули по шелковистым завязкам лифа, и шнуровка податливо ослабла. Освободив грудь, налившуюся от прибывшего молока, в результате пусть и легкого, но сексуального возбуждения, подставила ее малышке. Та не заставила себя долго упрашивать, цепко поймав сосок, жадно причмокивая засопела и почти заснула, когда я сменила грудь. Поток молока ослабел и во второй груди, я испытала волну облегчения, что прокатилась по телу, смывая напряжение усталости и наполняя меня материнской нежностью.

Елена — Элена — генерал Сумрак и Энни:

Маркиз Домиан Боа — бывший генерал имперской армии, позывной Ворон: