Сумрачный ворон (СИ)

Сверток

Маркус сел, опираясь одной рукой на пол, а второй ослабляя красивый модный галстук.

— Как видишь, маркиз все-таки успел меня кое-чему научить, — нагло соврала я, выдергивая шпильки из волос. Тяжелая волна каштановых локонов рассыпалась по плечам.

— Гадюка, — откашлявшись прохрипел муженек, потирая шею.

— Какой сделал — парировала я. — Ты так и будешь тут просиживать штаны?

Маркус, кряхтя, поднялся и пробормотал что-то не слишком лестное в мой адрес. Я же, скрестив руки на груди, терпеливо ждала, пока он соблаговолит покинуть мои покои. Дождавшись, когда мой дражайший супруг, шаркая ногами, исчезнет за дверью, я схватила уже полюбившуюся мне кочергу и зафиксировала ею дверные ручки. Прислонилась лбом к прохладной дверной створке и облегченно выдохнула.

"Ну что, старушка, такой ты себе представляла безмятежную старость на пенсии?" — ехидно подумала я о себе.

Посетила купальню, смыла с себя дорожную пыль и усталость. Как же хорошо, что я пару недель назад прекратила грудное вскармливание. У Энни не было недостатка в материнском молоке, благодаря усердию кормилицы. За здоровье ребенка я была спокойна, да и появился прекрасный повод для матушки внезапно начать "выздоравливать".

Приглушив светильники в комнате и запахнувшись в шелковый халат цвета темного изумруда, я направилась в спальню.

Халат небрежно перекинула через бортик кроватки, где раньше спала моя крошка. Уже откинула одеяло и забралась под него с ногами, когда вспомнила про сверток, переданный маркизом.

Встала и, подойдя к платяному шкафу, распахнула его створки. Саквояж находился на том месте, где я его и оставила. Запустив руку в его темные недра, я нашарила заветный сверток. "Интересно, что же там такое? Как там отец говорил: Маркиз сказал, что ты знаешь, что с этим делать".

Хм. Забравшись обратно в кровать, я повертела сверток. Открыла его. В нем лежали еще два свертка. Усмехнулась. "Надеюсь, в них не окажется еще по свертку!" Выбрала тот, что был полегче, и, надорвав обертку, осторожно перевернула. На ладонь выпали два бумажных рулончика — серый и синий — и записка. Аккуратным, ровным почерком на ней было выведено:

"В сером свертке моя личная разработка. Бумажные полоски, пропитанные специальным составом, помогут тебе определить наличие дурманящих веществ в еде и воде. Если еда чиста, они не изменят цвет. В синем свертке — универсальное противоядие, тоже моя придумка. Пяти капель на половину стакана воды достаточно. Принимать раз в сутки хотя бы первые пять дней, потом можно реже. Максимум, что ты почувствуешь — небольшую тошноту".

ЯЯ с любопытством взглянула на свертки. "Ну что ж, попробуем". Окинув взглядом спальню, я заметила на столике небольшую вазочку с зачерствевшим печеньем. Вытряхнула ее содержимое, подула в нее, чтобы избавиться от крошек, и налила воды из кувшина примерно на треть. Развернула синий сверток, достала прозрачную бутылочку, наполненную темной жидкостью. К ее крышке изнутри была приделана тонкая стеклянная трубочка. Откупорив, бутылек, я капнула ровно пять капель. По комнате поплыл нежный цветочный аромат. На вкус жидкость оказалась чуть горьковатой.

Немного посидев, я направилась к своему тайнику с сухарями. Утолив голод, я довольно прикрыла глаза. "Маркиз, оказывается, душка, не ожидала от него подобной заботы. Приятно". Взгляд мой упал на второй сверток, и, улыбнувшись, я потянулась за ним.

С более тяжелым свертком пришлось повозиться. Наконец, в ладонь мне упал тонкий, узкий, продолговатый футляр с ушами с одной стороны. Легкое нажатие на выпуклый шарик — и из объятий футляра, словно стрела выскользнуло лезвие. Я уже хотела отложить его в сторону, сосредоточившись на письме, когда взгляд зацепился за гравировку на обратной стороне рукояти.

Там, словно вытравленная тенью, застыла хищная птица с шипом на голове. Ворон. Ворон из моего мира! Не-е-т… Нет. Нет и нет. Только не ты… Только не так…

Может быть, Домиан просто знаком с тем, кому принадлежал этот клинок? Возможно, Ворон ему его подарил? Я заставила себя отбросить захлестывающие эмоции. Глубокий вдох. Скорее всего, маркиз даже не подозревает о существовании таких птиц.

Моя рука, дрожа, потянулась к письму. Сердце, как пойманная птица, металось в груди, отзываясь гулким эхом в ушах. Развернув листок, я жадно впилась взглядом в знакомые символы родного языка моего мира, выведенные рукой Домиана, точнее Дана. С каждой строкой послания, волной на меня накатывали эмоции, то обжигая, то леденя душу.

"Здравствуй, Эллана. Я оставляю тебе свой клинок. Единственное, чем могу пока тебе помочь. Знаю, что ты решила все-таки отправиться в тот гадючник и поквитаться за Елену. Осторожнее с Маркусом, он подозревается во множественных изнасилованиях и убийствах девушек с особой жестокостью. Я прибуду в поместье твоего мужа через два дня, после того как герцог Корвус известит о твоем отъезде.

Я противился нашей связи, но непреодолимая сила влечет меня к тебе. Я бессилен перед этим безумием. Прошу лишь об одном — продержись эти дни. Ворон."

Я закричала в подушку, и крик этот был соткан из неверия, боли, обиды и злости, накатывавших одна за другой, штормовыми волнами. Как такое возможно? Мужчина, с которым я так безумно отдавалась страсти, оказался… Даном.

"Хотела дать Ворону в морду?" — Прорычал внутренний голос. — "Твое желание исполнится, Сумрак!"

Неизвестно, сколько времени я пролежала, уткнувшись лицом в подушку, пока не нашла в себе силы вновь взять в руки письмо. Какая-то смутная, еще не оформившаяся мысль сверлила мозг, не давая покоя. Снова и снова я вчитывалась в строчки.

В друг словно молнией пронзило: вот оно! Слова про Маркуса.

Муженек — псих, наркоман, алкоголик и садист. О его мерзких наклонностях знает вся его шайка-лейка. Изнасиловать, избить — для него как поздороваться, убить в порыве ярости — проще простого. Но он не тот зверь, который нужен Ворону. Маркус слишком импульсивен, действует под влиянием момента. Память Елены подсказала, что ни одну из служанок муженек и пальцем не тронул — брезгует. Приказывал пороть — было дело. И на сколько Елена знала, дражайший супруг отрывался на девушках из борделей, где за его деньги на все закрывали глаза. Нет, это не Маркус. Девушек убивает скот, более хладнокровный и расчетливый. Задумавшись, я пришла к выводу: если подозревают моего благоверного, значит, кто-то из его ближайшего окружения его подставляет. В голове всплыл образ графа Вагаро. Вот такой, вполне мог бы…

Да уж, Эллана, влипла ты по самое не хочу.

Ворон... Ладно, приберегу свои эмоции к его приезду. Сейчас надо продержаться еще несколько дней. Я провалилась в сон лишь на рассвете, слишком велико было потрясение. Из сна меня вырвал настойчивый стук в дверь.

Накинув халат поверх ночной сорочки, я, сонно шаркая босыми ногами, поплелась к двери и, едва разлепив губы, прошептала:

— Кто?

— Мия, ваша светлость, — прозвучал за дверью девичий голос. — Вы пропустили завтрак, и граф Вараго распорядился принести его вам.

— С каких это пор кузен моего дражайшего супруга раздает приказы в этом доме? — Пробормотала я, скорее себе, чем служанке. Ей же, уже громче, крикнула:

— Поставь поднос и уходи.

В ответ — тишина. Лишь легкий шорох у самого пола известил о том, что поднос оставлен. Затем послышались удаляющиеся шаги.

Выждав долгих двадцать минут, и не услышав ни звука за дверью, я решилась. Вытащила кочергу из дверных ручек. Тихонько приоткрыла дверь, готовая к любому мрачному сюрпризу. Но коридор был пуст и безжизненен. Рывком втащив поднос, я захлопнула дверь и вновь зафиксировала её кочергой.

Лишь убедившись в безопасности, я подняла поднос и водрузила его на низенький столик у софы. Вынула из тайника, заветные бумажки и, присев, принялась изучать содержимое подноса.

Сок, густая каша, наливные яблоки и какие-то черные ягоды.

"Это я есть точно не буду," — решила. Схватив первую бумажку, я сунула её в кашу. Минуты тянулись, но бумага не изменила ни цвет, ни структуру. Следующей жертвой стало яблоко. Разрезав его на две сочные половинки, я приложила к каждой по бумажке. Снова безрезультатно.

Последним стал сок из свежих фруктов. Опустив бумажку в янтарную жидкость, я уже было решила, что угощение совсем безобидно, как вдруг, кончик, погруженный в сок, начал темнеть, словно пораженный гнилью, а затем и вовсе почернел, как вороново крыло.

— Значит, дурманящие вещества, — констатировала я, с досадой поджав губы. Вдохнув соблазнительный аромат каши, я на мгновение замерла. "А вдруг это отравлено? Вдруг противоядие не спасет?"

"Что ж, Ворон, — мелькнула мысль, — Если меня отравят, я буду к тебе являться каждую ночь."

Каша оказалась на удивление вкусной, как и румяное яблоко. Сок я вылила в отхожее место. Опустошенный поднос я выставила в коридор. Вода в кувшине еще была, а свои кувшинчики я еще даже не откупорила.