Тая из Ренкрифа

Глава 33

Тоннель раскопан наспех. Это видно по кривизне стен и остаткам земли на полу. В отличие от пещеры аданитов, здесь сырее и неприятнее из-за обилия насекомых и червей. Впрочем, последние уже не слишком тревожили жрицу — она сражалась с куда более крупными противниками, а эти так… на крючок, да в реку рыбу ловить!

Воздуха здесь мало, а вода порой неожиданно выступает под ногами, поэтому земля чавкает на каждом шагу.

Шли они толпой: десяток аданитов, шесть эльфов и четыре гнома — не считая Таи, Дэйгона, Мауэля, Халса, Торгрифа и Зиги.

После официального согласия Гвинлайда на взятие Селевана асхаи воспряли духом и доверились чёткому плану, который, как они полагали, придумала сама жрица. Подробностей она не объясняла — мало кому понравилось бы, что замысел предложил ренкрифский человек. Да и пусть план хорош, некоторые всё же оставались настороже, особенно недоверчивый северный народ. Тая, Дэйгон и Торгриф опасались засады — не из-за недоверия к Рейдену, а из-за возможной утечки информации.

Тем не менее, из тоннеля они вышли целыми и невредимыми — прямо в знакомое жрице место. Та самая каморка, где когда-то её заперли, узнав о магии. Тая сжала кулаки, сомкнула челюсть, но виду не подала. В груди заныло не меньше, чем в тот день, а перед глазами всплыли воспоминания.

Злая шутка? Рейден, вероятно, понимал, что нахождение здесь причинит сестре боль, но место это было самым подходящим для выхода из тоннеля — пришлось выбирать именно его. В последние годы комнатка считалась проклятой: здесь побывала и вырвалась на свободу ведьма-убийца. Даже на этот этаж теперь никто не спускается.

Дэйгон внимательно наблюдал за Таей. Он взял её за руку и сжал, будто напоминая, что она не одна. Призрак улыбки тронул губы жрицы, а в глазах блеснула благодарность. Девушка могла бы поговорить с ним сейчас, объяснить, как тяжело, но время было не то. Переступив через чувства, вседвинулась дальше, ведя толпу по этажам родного поместья.

Ступали они тихо, хотя у аданитов в человечьем облике это получалось не слишком хорошо — тогда-то им и пришлось обратиться в волков.

Рейден поджидал их каждую полночь — либо сам, либо его люди. На этот раз им попался Гил. Увидев его, все подняли оружие, но Тая, наоборот, успокоилась и улыбнулась: только она знала, что это не враг.

— С возвращением, — улыбнулся он жрице и приподнял факел.

— Жаль, что не таким, каким хотелось бы, — ответила девушка.

Послышался тихий гомон и шорох мечей, которые спрятали асхаи.

Гил оглядел толпу и остановился на огромных волках:

— На землях Анфеля неплохие псарни.

Кто-то прыснул смехом. Лицо друга Рейдена исказилось негодованием, но затем с ним заговорил Зиги:

— Надеюсь, в Селеване свежим мясом не обделят.

Глаза Гила расширились, и он вымолвил лишь:

— Прошу прощения…

Об аданитах в Ренкрифе, несмотря на их близость к северу, знали считанные единицы, да и то пожилые. Людской народ явно придёт в ужас. Скорее, именно в ужас.

— Рад, что вы здесь. Рейден пока не знает, но я извещу его. Прошу вас ждать.

— А вдруг ты кого приведёшь недоброго? — заворчал Торгриф, и большинство его поддержали.

Гил остановился, на мгновение задумался, затем развернулся и ответил, обращаясь к гному:

— В ожидании вас мы караулили здесь каждую ночь, сменяя людей. Сегодня заступил я. Понимаю ваше недоверие, но любая попытка предупредить о вашем прибытии стала бы риском. Нет… Весть бы точно перехватили, и план мог рухнуть.

Торгриф хотел что-то сказать, но Дэйгон вежливо схватил его за плечо, призывая к спокойствию — гномы народ весёлый и справедливый, но вспыльчивый.

— Извести Рейдена, мы подождём, — кивнул эльф.

Он не доверял, а доверился, потому что план был хорош, и иного пути не оставалось.

С Таей было то же самое: перед ней стоял не брат, а человек, которого она в сумме знала лишь несколько часов. Этот парень мог обмануть всех, прислуживая Алдрейну, но втираясь в доверие к Рейдену.

Гил ушёл. Кто-то ждал тихо, как жрица и Дэйгон, а кто-то нервничал в ожидании засады. Начались споры.

— Вот ушёл он, а придёт толпа ренкрифцев, — сказал один гном.

— Что сделано, то сделано, не бурчи, — уже успокаивал Торгриф, глядя на начинающую нервничать Таю.

— Нам под конец сказали, что нас будет ожидать один из них. Вы доверились врагу и, вероятно, помогли нас тут поймать.

— Тихо! — вскипел Дэйгон. — Лучшего плана у нас нет. Сейчас споры — пустая трата времени.

— Он прав, — поддержал один из эльфов. — И отступать поздно. Давайте просто прислушаемся к нашей жрице и лорду: благодаря им мы вернули наш лес. Конечно же, не без помощи гномов.

— И то верно! — добавил другой гном. — Разболтались тут, как мякиши хлебные. Не стыдите наш народ своей пугливостью — болтаете больше всех.

Присутствующие притихли. Тая не влезала в эти споры — всё равно это бесполезно. Она, как и другие, пошла на риск, оставалось лишь ждать.

Они и ждали. Время казалось долгим, томным и нервирующим, но стояла тишина. Даже Халс молчал, лишь порой щёлкал пальцами, вызывая мелкие искры, пока не пришлось встрепенуться, услышав приближающийся топот.

Все достали оружие. Дэйгон прислушался, затем поднял указательный палец и покачал им, призывая к тишине:

— Двое. Только двое.

Эльфийский слух не обманул: пришли Гил и Рейден. Брат выглядел отекшим, взлохмаченным и одетым кое-как.

— Тая, — улыбнулся он.

Сестра взглянула на него нежно, но обнимать при толпе недоверчивых асхаев не стала. Она развернулась к ним, набрала в грудь побольше воздуха и сказала то, чего не знал никто из них:

— Это Рейден — мой брат. Родной брат.

Все замерли, а потом забормотали между собой. Торгриф знал, как и Дэйгон. Многие бежали из Ренкрифа в Анфель, хоть это и было непросто, поэтому сам факт не стал бы большим сюрпризом. Однако один и тот же вопрос застыл у каждого — не считая аданитов.

— Погодите, жрица, — приблизился эльф, прорываясь сквозь застывшие живые столпы. — Получается, вы дочь того… человека, что захватил наш лес? — на его лице отразилось непонимание. Он ждал отрицания, но сжимал кулак.

Тая кивнула. Эльф опустил голову, затем снова взглянул на неё и больше ничего не сказал.

— Но как так? — спросил Халс. Он старался быть осторожен — девушка была ему небезразлична.

— Не выбирают родню. Она с нами, наша жрица. И всё, дальше разговор продолжать не надо, — громко и убедительно бросил Торгриф, оглядев толпу так, чтобы это дошло до каждого.

— Я знаю её много лет, — поморщился Дэйгон, раздражённый поведением асхаев. — И уж за кем бы и пошёл в любое пекло, так это за ней. Хоть в вулкан Даагора, даже зная, что сгорю.

Девушку тронула поддержка своих, но, сохраняя молчание и стиснув зубы, она ждала, пока те выпустят пар. Пусть переварят многолетнюю тайну.

А тот эльф изменился в лице. Снова взглянул на Таю — и в глазах запылала решимость и настоящее доверие, которого он чуть не лишился из-за бед, причинённых когда-то её отцом. Таких бед, о которых вспоминаешь с тяжёлой тоской, и язык не поворачивается говорить.

— Я помню, как привели её Дэйгон и Мауэль ещё девочкой. Напуганным ребёнком. Многие гадали, откуда она, но тайну хранили долго, а затем и вовсе забыли, что она не из Белых Птиц. Будто родилась в нашем лесу, как эльфийка. Тая билась за нас, стала жрицей.

— Боги не пустят врага под своё крыло, — добавил ещё один эльф. — Она была выбрана Даагором.

— Мы знаем её с детства!

— А я пил с ней, — посмеялся гном, и тут даже Тая улыбнулась.

Негодование и сменилось воспоминаниями. Постепенно все успокоились.

— Сразу надо было понять, — поморщился Дэйгон, но Тая улыбнулась его раздражению.

Её волнение растворилось в воздухе.

Рейден наблюдал за сестрой и за толпой, которая доверяла ей. Рядом его не было многие годы, и это давило тяжким грузом на душу. Но, глядя на то, как много она обрела, стало спокойнее. Тае место среди них.

— Согласен насчёт нашей жрицы, — сказал один гном. — Но что насчёт её брата? Вокруг одни чужаки в последнее время. Волки ещё, — кивнул он без стеснения в сторону аданитов.

Наконец девушка ответила:

— Понимаю ваше недовольство. Мой отец — ужасный человек, и, будучи его дочерью, не узнала, что такое родительская любовь. Как вы знаете, асхаев тут не жалуют, а я — маг, родившаяся в Ренкрифе по воле Даагора. Когда хотела сбежать, Рейден помог мне. Мы пообещали друг другу, что станем сильнее и смогу прийти сюда с гордо поднятой головой. Как и остальные. И каково было мне, пришедшей в чужой мир?

Тишина. Больше вопросов не было, но тот же гном снова рассек безмолвие:

— Ведите, жрица.

Тая удовлетворённо улыбнулась:

— Захватим Селеван. Ослабим Ренкриф. Сместим Алдрейна с места главы.

Толпа двинулась по коридорам сердца города. Тишина была уже ни к чему — это место не такое сильное, как его владелец.

— Где отец? — сразу спросила Тая у брата.

— В спальне, но… Он не в себе. Последнюю неделю я и мать заправляем делами.

— И где она?

— Там же. Тая, ты…

— Не убью! Лишь запру, как меня когда-то. Навечно.

— Где твои люди? — спросил Дэйгон у Рейдена.

— Пока снаружи. Они не пустят внутрь солдат Алдрейна.

— Зачистить этот дом изнутри, — кинул эльф асхаям. — На улице свои.

Асхаи разбрелись по поместью, уничтожая врагов на пути, а троица двинулась к спальне.

Её местоположение Тая помнила. Пустой тихий коридор, за которым стояла массивная дверь с узорчатой резьбой. Жрица замерла, как только потянулась к ручке. Она ощутила холод, распространившийся от кончиков пальцев и пробежавший вибрацией по спине.

Дэйгон и Рейден ждали её решения, хотя уже знали, что девушка откроет. Так и случилось. Глаза вспыхнули огнём, и, резко распахнув дверь, троица ворвалась в роскошные покои.

Запах лекарств неприятно ударил в ноздри. От него слегка помутило в голове.

Алдрейн лежал в постели. Казалось, спал, но не спала Фаделия.

Она сидела рядом с ним, поглаживая его рыжие, местами поседевшие волосы. Немного постарела, однако красота и женственность не покинули ни лицо, ни тело. Мать слышала их, ждала, но не смотрела, а в руке, лежащей на коленях, не скрывая, держала кинжал.

Тае показалось, будто вкус этих лекарств ощущается на языке. Она застыла. Снова решимость куда-то ушла, но пальцы распускали мелкие искры. Те летали, словно светлячки, и гасли в воздухе. Лицо скривилось.

— С возвращением, — с выдохом сказала Фаделия.

В окна пробрался рассвет. Серьги женщины сверкнули, она взглянула на улицу.

— Впервые я ждала тебя, но помнила всегда. Вечно ты всё портишь, — говорила она медленно и устало, без ненависти. — Но я знала про тот тоннель, знала, что Рейден поможет тебе, встанет на твою сторону.

Никогда раньше она не говорила голосом матери. Прежний равнодушный тон казался куда привычнее и роднее, нежели этот — в некотором смысле нежный. Странно и пугающе.

Брат поморщился:

— Как давно?

— Недавно. Но я же твоя мать.

— Тогда почему…

— Не остановила? О, Рейден, всё было бы бесполезно. Так или иначе ты встал бы на место отца, а других наследников у нас нет. Я могла предупредить короля, но, честно говоря, мне нет дела до Ренкрифа. Моя личная ненависть к магам не связана с политикой.

— С чем же? — скривилась Тая.

— Когда мне было тринадцать, нас с Алдрейном помолвили, но я не любила его. Только ждала покорно момента, когда стану женой, но в шестнадцать встретила мужчину. Простолюдина. Он был странным молодым человеком. Вечно ходил в чёрном, с кучей украшений и тату. Глаза его синие, как воды Витель, а волосы темнее ночи. Все сторонились его, но женщин он пленил харизмой и независимостью. В тот капкан попала и я, когда мы с отцом ходили по центральному рынку. И с тех пор стала посещать его часто, ища повод сблизиться. В итоге стала одной из многих, а хотела большего — невзирая на статус.

Алдрейн знал об этом, ему было всё равно, как и мне на его похождения. Мы не зависели друг от друга, всё было лишь формальностью.

Однако вскоре яузнала про другую женщину у того мужчины. Шептались, что он влюбился, и это оказалось правдой. Я проследила за ним, но увидела нечто, что каралось смертью. Оба они были магами, а она ждала ребёнка.

Он так ласков с ней, такой, каким не становился со мной. И тогда рассказала о той женщине Алдрейну, но не о нём. О нём не смогла, хотя тот тоже был магом. Муж предложил мне помощь, на которую, пусть и не сразу, дала положительный ответ.

Её казнили, будучи беременной. Он страдал, спился, а затем покинул Селеван, а может, и Ренкриф.

— Это не оправдание, — спокойно сказала Тая.

— Может быть, — согласилась Фаделия. — Но та ненависть до сих пор во мне.

— Вы оба чудовища, — сквозь зубы прошипел Рейден.

Мать хихикнула:

— Да ну и пусть. Пусть. Но мы вместе уже много-много лет и доверяем никому, как друг другу. Любовь это или нет? Нам давно всё равно. А уважение и привязанность питают нас лучше всего.

— Кому предназначен этот кинжал? — спросила Тая.

Алдрейн безмятежно и крепко спал. Его вечно мучали кошмары, пугали призраки, и заснуть сам он не мог — помогали микстуры.

Фаделия подняла перед собой сталь:

— Для нас. Судьба наша — быть вместе, и умереть…

Женщина замахнулась на мужа. Все дёрнулись, а в окно влетел ворон и налетел на неё. Тая метнула магией — кинжал покорно рванулся к жрице и мирно лёг рукоятью в ладонь. Фаделия взревела, но это не разбудило мужа. Дочь зашептала заклятие, и жёлто-прозрачный купол накрыл комнату. Воздух стал тяжелее, а свет солнца проникал мутно и искажённо.

— Отныне это ваша тюрьма. Ты права, умереть и жить вам суждено вместе. Пусть ваша привязанность душит вас до скончания ваших лет.