Тая из Ренкрифа

Глава 4

Тая очнулась на чужой кровати. Открыв глаза, она увидела маленькую деревянную комнатку. Пусть она и не была большой, но показалась куда уютнее её прежних покоев. И уж точно приятнее, чем тёмный сырой подвал.

В воздухе витал запах древесины и чего-то сладкого, похожего на мёд. Оглядевшись, девочка сразу заметила деревянный стол, накрытый белой скатертью, а на нём — еду. Обессилевшая от голода, она набросилась на поданные яства: ела куриный суп с хлебом, запивая сладким ягодным компотом. Это была самая вкусная еда в её жизни. Заметив медный кувшин с водой, Тая утолила и долгую жажду.

Доев всё до последней крошки, она решила выглянуть в окно. За стеклом копошилось немало народу — и взрослые, и дети. Рядом с домом стояли две женщины и мужчина, по виду старше её родителей. Они обсуждали нежданную гостью на незнакомом Тае диалекте, но смысл был понятен.

— Эй, да ты оставить чёль её решил? — спросила одна из женщин мужчину.

— Проснётся, а там посмотрим, — ответил тот. Он был крепким бородатым брюнетом. — Спрошу, кто она и откуда. Выглядела плохо. Уставшей. Осунулась вся. Бледная, как мука. Жалко девочку.

— У тя ж сроду дятей не было. А ты принял чужбину деву, — снова сказала женщина.

— Хватит болтать, лисица, — отозвалась другая, помоложе. — Правильно Фальн говорит, жалко девочку. Что-то приключилось с ней нехорошее. Бедная худая малышка.

— Чёль убягла откуда-то, — не унималась первая.

— Ты тут болтай себе, сколько угодно, а я пойду посмотрю, не очнулась ли, — сказал мужчина, развернулся к дому и тут же встретился с Таей глазами в окне.

Теперь она могла разглядеть его лучше. Лицо со слегка смуглой кожей, карие глаза, уставшие, но добрые. Нос с горбинкой придавал мужественности, а густая борода и усы едва скрывали улыбку — такую же тёплую, как и взгляд.

Девочка дёрнулась назад, но её уже заметили.

— Ой, з-здравствуйте, — пролепетала она, потупив взгляд.

— Здравствуй, — почти хором ответили трое взрослых, и на их лицах расплылись приветливые улыбки.

— Ты чья така будешь, а? И откуда? — не унималась болтливая женщина. Тая замялась, не зная, что ответить.

— Цыц, баба, дай девочке дух перевести, — мужчина, кажется, уже устал от её вопросов. Он и правда выглядел крепким и немного грозным, отчего внутри у Таи всё сжалось. — Ты поела, дитя? — спросил он уже мягче.

— Да, большое вам спасибо. Это был самый вкусный суп в моей жизни. А вода такая чистая и приятная! — лицо Таи озарила улыбка.

Деревенская вода и вправду была чище — её набирали из родников. В городе же она часто имела странный привкус, но все привыкли. Разница бросалась в глаза.

— Ты меня не бойся, я сейчас зайду. Поболтаем. Я ещё чаю травяного заварю. Выходи из комнаты, — сказал мужчина и направился к дому.

Девочка попрощалась с женщинами за окном, слегка поклонившись. Те переглянулись, удивлённые таким жестом.

Они сидели за столом, на котором стоял свежезаваренный чай и горшочек с мёдом. От напитка веяло свежестью и сладкими травами, а аромат мёда, казалось, пропитал всю кухню.

В комнате было по-домашнему уютно. У стены топилась белая печь. В центре стоял простой деревянный стол с длинными лавками по бокам. В углу — таз и ведро с водой, а на полках, заставленных банками, поблёскивал золотистый мёд.

У мужчины было много вопросов, но он не знал, с чего начать. Да и некоторые, наверное, задавать не стоило. Он не любил быть навязчивым, но надеялся, что ответы помогут хоть как-то помочь незнакомке. Отхлебнув чаю, он начал:

— Как тебя зовут? — спросил он аккуратно.

— Тая, — тихо ответила она, вжимаясь в лавку.

— Я дядюшка Фальн. В этой деревне я пчеловод. Видишь, сколько мёда? — девочка кивнула. — Тая, я задам тебе несколько вопросов, а ты сама решишь, отвечать на них или нет. Хорошо? — чародейка снова кивнула. Ей было приятно, что человек не настаивал. Говорить о себе было опасно — вдруг её найдут… — Так вот. Откуда ты?

Она посмотрела на него так, что Фальн всё понял — ответа не будет. Наверное, всё-таки сбежала.

— Что ты делаешь у нас в деревне? Думаю, для путешествий ты мала. Пей чай, пей!

— Я у вас проездом, дядюшка Фальн. Я хотела бы отправиться в другую страну, — Тая не была уверена, стоит ли говорить даже это, но человек внушал доверие. С виду грозный, а по натуре — приветлив и добр. Чем-то напоминал того садовника.

— Что же ты хочешь найти в другой стране, чего нет в нашей? Ренкриф — страна небольшая, но неплохая. Бедствующие есть, но если сравнить с другими — могло быть и хуже. Ладно, опустим. А куда ты — такая малышка — собралась?

Девочка отхлебнула чаю:

— В Анфель, — она смотрела на Фальна в ожидании его реакции.

— Анфель — страна хорошая. Красивая и большая. Вторая по величине после Ренкрифа, — мужчина почесал затылок. — Но, получается, ты к врагам хочешь.

— К врагам? — девочка никогда не интересовалась политикой.

— Ну, пока не враги… Но назревает, Тая. Понимаешь, взгляды разные, — сказал он задумчиво.

— Вы про волшебников? В Ренкрифе не любят магов, эльфов, гномов… всех, кто не похож на нас.

— Вижу, немного ты всё же знаешь, — он улыбнулся. — Да, всё так. Король Анфеля Гвинлайд яростно осуждает наши «очищения».

— А вы? Как вы относитесь к магам? — этот вопрос волновал её больше всего. Находиться рядом с ненавистником магов было бы смертельно опасно.

Фальн задумался, затем ответил:

— Мне, как и большинству простых людей, сложно высказываться. Слово короля — закон.

— И всё же, — настаивала девочка. — Я не выдам вас, просто мне любопытно.

Мужчина улыбнулся. Он впервые вёл такой разговор с ребёнком. Она напомнила ему огонёк — тот, что порой едва тлеет, но может вспыхнуть вновь, рассыпаясь искрами.

— Ну, я считаю, что многие просто их боятся. Называют ведьмами, которые несут одно зло. Думаю, тут всё как с обычными людьми: есть хорошие и плохие с каждой стороны, — ответ обрадовал Таю, принеся облегчение. — Я был в молодости в Анфеле, — чародейка насторожилась, слушая ещё внимательнее. О стране, куда она держала путь, она не знала ничего. — Там очень хорошо. Я даже думал остаться, но…

— Но? — не удержалась Тая.

— Здесь жили мои родители. Они не хотели уезжать, а я не мог их бросить — был единственным сыном. Теперь их нет, но я уже позабыл, что когда-то мечтал остаться в другой стране.

— Можете рассказать подробнее об Анфеле? — попросила она, и глаза её загорелись. — Какой он?

Дядюшка Фальн улыбнулся:

— Это страна с большими тайнами и долгой историей. Я не всё знаю, не успел, но у них есть вера в двух Богов. Их называют Богами жизни. Рафна — Богиня воды. Даагор — Бог пламени. Граждане верят, что без них Анфель погибнет. Поэтому там две столицы — названы в честь Богов: Рафна и Даагор. В каждой — свой храм.

— В Рафне — храм Рафны, а в Даагоре — храм Даагора, — продолжила девочка. Её интерес разгорался.

— Верно, дитя, — он кивнул. — Я был в Рафне. В центре города — огромная статуя Богини воды. Каменная Рафна стоит в озере, руки подняты вот так, — Фальн изобразил позу, — и из них течёт вода.

— Наверное, в Даагоре тоже есть статуя, посвящённая Богу огня?

— Да, но я не был в той столице, поэтому не видел. Слышал только, что она должна гореть пламенем, но не горит — нужен жрец. У каждого Бога должен быть жрец. Жрец воды есть, а вот жреца огня нет. Из-за этого, говорят, в тех землях засухи, люди голодают, но свою землю не бросают.

— Почему у них нет жреца? — сердце Таи бешено колотилось. Она уже представляла, как скоро увидит всё это своими глазами.

На лице мужчины появилась печаль. Он давно не вспоминал ту страну, которую когда-то покинул с тяжёлым сердцем, и теперь снова захотел туда — но годы уже не те. Поздно начинать жизнь заново. Да и за могилами родителей присмотреть некому — зарастут травой и забудутся.

— Жрецы рождаются после смерти своего предшественника. Жрец воды на церемонии вливает воду в статую Рафны, а жрец огня зажигает пламя в руках изваяния Даагора. Как именно — не знаю. Лет пятьдесят назад родился жрец воды. Познав свою силу, он провёл обряд, и вода потекла. Теперь будет литься, пока он жив. А жрецы, чародеи, эльфы и гномы живут дольше обычных людей. Не скажу, сколько, но много. Эльфы, вроде, лет двести.

— А эльф может быть жрецом?

— Кажется, нет. Тая, я обычный человек и мало что знаю.

— Вы рассказали уже очень много. Мне очень интересно, — напряжение и страх постепенно отпускали её. Рассказ Фальна отвлёк от тяжёлых мыслей, пусть и ненадолго.

Он смотрел на неё и думал, что эта девочка и правда похожа на огонёк. Была едва тлеющей, а теперь глаза горят.

— Но почему же тогда нет жреца огня? — допив чай, она наклонилась вперёд, чтобы не пропустить ни слова.

Фальн вздохнул:

— Огонь опасен, Тая. Даже жрецам с ним справляться сложно — может и их обжечь. Чародеи тоже владеют огнём, но лишь малой его частью. Боги дают своим… скажем так, правым рукам, куда большую силу. Я бывал в храме Рафны и слышал от служителей. Конечно, больше о Богине и жреце воды, но кое-что и о Даагоре — каждый храм почитает обоих Богов.

— То есть жрецы Даагора не справлялись с силой? — догадка огорчила её.

Фальн кивнул:

— Именно. Их постигала незавидная участь, когда они пытались её познать.

— Они сгорали заживо? — девочка ужаснулась собственному предположению и ждала, что он опровергнет его. Но Фальн лишь грустно кивнул.

Он не был уверен, стоит ли говорить с ребёнком о смерти. Хотя эта девочка, судя по всему, уже повзрослела душой. Фальн слышал, что некоторые новорождённые жрецы сгорали, ещё будучи младенцами, но говорить об этом не стал.

— Жрецы Даагора то жили долго, то… недолго. Кто покорял пламя — тот не умирал от него.

Тая вспомнила, как горела дверь в её темнице. Огонь был страшен, а дым не давал дышать. Она поклялась себе больше никогда не использовать эту силу — тем более, что и управлять ею почти не умела.

Фальн сказал, что чародеи тоже могут владеть огнём, хоть и малой его частью. А что, если я… Нет, какая из меня жрица. Бог Даагор меня бы не выбрал, — пронеслось у неё в голове.

Рассказчик заметил, что девочка задумалась. Он бы хотел прочесть её мысли, но не мог — да и невежливо это. Просто очень хотелось помочь. Её жаль. Что заставило ребёнка пуститься в такое опасное странствие? И почему именно в Анфель, о котором она, как понял Фальн, почти ничего не знала?

Тут что-то не так, — промелькнуло у него.

— Дядюшка Фальн, — голос Таи вернул его к действительности. — А жрецы только огнём могут управлять? — она вспомнила, как оттолкнула няню и… случайно убила. Комок подкатил к горлу, перехватывая дыхание.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, может, у них есть ещё какие-то силы. Например, захотел жрец — и толкнул вас. Или ещё что… — её фантазия на этом иссякла. Больше свои силы она никак не проявляла.

— Ох, Тая, не знаю, — рассмеялся он. — Это лучше жрецам или служителям храма задать. Я хоть и был там, но недолго. Хотя… — он задумался. — Не припоминаю, чтобы у кого-то из жрецов были такие побочные силы. Разве что исцелять немного могли. Большего не скажу.

После этих слов Тая окончательно поняла: она не жрица, а чародейка. И это даже к лучшему — не придётся сгорать заживо. Хотя честь быть избранной Богами была бы великой.

— Но они же не просто разжигают огонь и разливают воду? — ей бы стало немного обидно, если бы всё было так просто.

— Всё куда серьёзнее. Если жрецов не будет, они не смогут поддерживать жизнь Анфеля. Когда столица находит своего жреца, его обучают, потом проводят церемонию, где он, используя данную силу, оживляет статую. Жрец — хранитель жизни своей страны и слушает слова Богов. Рафна и Даагор могут указывать путь и предостерегать. Их священная магия передаётся слугам, чтобы Анфель не слабел. Но обряды обязательны.

— Жертвоприношения? — Тая поморщилась. Этого она никогда не понимала.

— Нет. Там верят, что жрецы связаны невидимыми нитями со своими Богами. Это их связь с землёй. Пока ритуал не совершён, они не могут помочь — просто не в силах.

Тая расслабилась. После рассказа Фальна ей ещё больше захотелось туда попасть. В воображении Анфель представал большим, светлым местом, где нет ни боли, ни страха. Настоящая свобода. Жизнь, о которой можно только мечтать.

— То есть пока нет нитей — нет и связи, через которую передаётся сила, — продолжил он.

Тая представила всё это, и Анфель стал казаться ещё глубже и загадочнее. Когда-нибудь она обязательно увидит такую церемонию.

— Дядюшка Фальн, — девочка тепло улыбнулась ему. — Мне очень повезло, что я встретила именно вас.