Тая из Ренкрифа

Глава 34

— Все правильно, — говорил Рейден толи себе, толи сестре.

— Правильно, — утверждала Тая, облокотившись на стену у тех самых покоев и уставившись в пол. — Теперь ты — глава Селевана.

Брат ничего не ответил, потому что будто и ничего не ощутил: ни радости, ни печали. Может, причина тому — понимание, что это только начало?

Им предстояло биться с королем Болфудом. Как и обсуждалось ранее, город перекрыли еще ночью. Ни входов, ни выходов. Только тоннель. Пара асхаев уже отправились с докладом к Лингрее, а Дэйгон вышел из поместья посмотреть, как обстоят дела.

— Скоро ты сможешь возвращаться сюда, когда пожелаешь.

— Пока рано об этом.

— Может быть, — пожал плечами Рейден. — Нам тоже стоит выйти к Дэйгону, — он взглянул в окно напротив.

Тая сложила руки на груди, будто защищая себя и отвернулась:

— Рады люди не будут.

— Стоит их переубедить. Нам с детства рассказывали, что маги и другие асхаи — зло.

— Мне сказок не рассказывали, — усмехнулась она, но затем вернула серьезность. — Снаружи ждут недобрые взгляды.

— Надо все объяснить. Что на месте отца теперь я, люд не удивит. Все знают, что он уже не тот, что прежде. Но появление других рас…

— Так и есть.

— Пойдем.

Так они и двинулись наружу, за границу поместья и его прекрасных садов. На мгновение обоим показалось, будто парочка рыжеволосых детей пробежала по саду, но то было лишь прошлое.

Рейден взял ее под руку в знак поддержки и открытого союза — пусть народ увидит решение нового главы.

Тая шла, глядя в пол; шаги ее стали неуверенными, будто шла на битву. Однако битва эта была не на мечах, не на каком другом оружии, а моральная битва с напуганными и злыми людьми. Они будут обвинять брата в предательстве и асхаев в варварстве. Она стиснула зубы.

Впереди стоял Дэйгон, Торгриф и еще некоторые из своих. Эльф встречал ее взглядом, зная, что жрица чувствует. Не впервой ему окунаться в собственное бессилие по отношению к ней. Хотел он когда-то сам использовать эту девушку в своих амбициях, но планы сошли на нет, ибо трепет сердца уже вызывала не месть, а искренняя любовь. Может, он итак отплачивает врагам за причинённую боль? Многих людей же лишил жизни, но раньше все равно была пустота, пока не заполнилась другим чувством.

Дети Алдрейна стояли снаружи ворот, а местные жители — не так далеко, большой толпой, но не огромной. Немного их тут было. Лица разные — печальные, злые, напуганные и некоторые равнодушные.

Рейден начал говорить. Он успокаивал и убеждал, как мог. Многие знали сына главы как честного и отзывчивого юношу, который сделал для города куда больше, чем отец. Любил его народ, но поверить боялись в сказанное. Они росли на страшилках об асхаях многие поколения, и убедить в обратном не так просто. Нужно время. На многое чужаки и Рейден не рассчитывали, но хоть корень сомнений насчет своих прошлых убеждений заложили, а потому в ответ получили тишину.

Биться люди не умели, сопротивляться бессмысленно. Послушали, послушали и отправились туда, откуда пришли.

— Что ж, объятий мы и не ждали — пожал плечами Торгриф.

Тая стояла все время молча, но хоть смотрела на них, голову не опускала.

Воины под вечер хотели выпить — отметить, однако Дэйгон запретил. Завтра предстояла битва с Болфудом, потому что пришел ответ от Лиенгреи, а вскоре она сама и все остальные из леса.

Оставалось ждать. Король Гвинлайд со своими воинами должен прибыть в самый разгар битвы, нарушив границы.

Услышав о грядущем, асхаи, которые были уже в Селеване, пить отказались и сами. Стало страшно, ведь завтра кого-то из них не станет.