Тая из Ренкрифа

Глава 5

Это был второй день пребывания Таи в деревне Вархельм. Дядюшка Фальн сказал ей, что она может оставаться здесь сколько пожелает. И хотя девочке сейчас было хорошо, после их разговора она ещё сильнее захотела попасть в Анфель. Ей не место среди обычных людей — она боялась навредить. Да и брату она обещала набраться сил и вернуться, чтобы стать его правой рукой — поддержкой и опорой.

Деревня была небольшой, но вполне оживлённой. В сравнении с городским запахом пыли и гари, здесь царил чистый воздух и лёгкий ветерок. Если, конечно, не подходить близко к конюшням. Деревянные дома с милыми двориками, огороженными низкими расписными заборами, стояли вперемешку. Некоторые были украшены затейливыми узорами — белыми, синими, красными, зелёными. Это здесь считалось модным.

Недалеко от Вархельма, в небольшом лесочке, находилось озеро. Тая там ещё не была, но местные рассказывали, что вечером там стоит искупаться — вокруг растут шо́куши, маленькие цветы, светящиеся на закате.

Каждый в деревне занимался своим делом. Дядюшка Фальн, например, ухаживал за пчёлами и собирал мёд. Другие были лесниками, плотниками, рыбаками, кузнецами, швеями. Тётка Агая, что вчера поддержала Фальна в разговоре о гостье, принесла молока — у самого пчеловода не было ни коров, ни коз. Она же пообещала раздобыть для Таи девичью одежду, ведь пока та ходила в старой детской рубахе да брюках дядюшки.

На ней сейчас была поношенная белая рубаха, заправленная в бежевые штаны. Она туго затянула их ремнём, проделав в нём новую дырку, чтобы хоть как-то удержать на худеньких бёдрах. Рукава и штанины были закатаны. Закончив с нарядом, Тая решила сходить на луг, где паслась вороная, привезшая её сюда.

— Дядюшка, я на луг, — сказала она, выходя из дома.

— Хорошо, — кивнул он, не отрываясь от готовки.

Поприветствовав соседей, девочка вышла за околицу. Она шла по извилистой тропинке и свернула на луг, где её лошадь, привязанная на цепь, мирно щипала траву. Тая подошла и погладила её по крутой шее.

— Спасибо, что доставила меня в такое прекрасное место, — сказала она искренне. — Но впредь ты поможешь мне добраться до Анфеля. Нельзя здесь оставаться, пока я опасна для людей… и нужна брату.

Отойдя чуть в сторону и убедившись, что под ногами нет следов лошадиного внимания к траве, она опустилась на землю. Высокая золотистая стена стеблей окружила её со всех сторон. Лежа на спине, Тая смотрела в лазурное небо, где плыли пушистые облака. Яркий солнечный свет слепил её зелёные, цвета яшмы, глаза. В воздухе витал сладкий и терпкий аромат полевых цветов. Сверху доносились трели птиц, танцующих в воздушном вальсе. Чувство покоя и умиротворения накрыло её с головой. Так бы и остаться здесь навсегда, позабыв прошлое, погрузившись в спокойное, беззаботное будущее…

Так она и заснула часа на полтора, даже не подозревая, что кто-то может за неё волноваться. Она просто не знала, каково это — когда о тебе беспокоятся.

Открыв глаза, она увидела рядом дядюшку Фальна, сидящего в задумчивости.

— Проснулась, пропажа, — сказал он.

— Почему пропажа? — с трудом разлепила она веки, ещё не до конца выбравшись из мира снов. Горло пересохло, а тело на солнце нагрелось, будто печь.

— А потому и пропажа, — он возмущённо поднял густые брови. — Ушла с концами и всё. Хотя, вина моя — забыл, куда ты сказала пойдешь. Возраст своё берёт. Я, знаешь ли, переживал, — он протянул Тае кувшин. — На, попей. Парное. Агая только что подоила, — а потом пробурчал с улыбкой: — Кто ж на таком солнцепёке спит?

Тая отпила тёплого молока. Её смутило, что кто-то волнуется за неё. Впервые в жизни… Хотя нет, брат тоже волновался. Иначе зачем бы он её спасал, рискуя собой?

— Почему вы переживаете за меня? — спросила она. — Я ведь вам совсем чужая.

— Чужая не чужая, а ты мне уже как родная дочка. Да и как не волноваться за ребёнка? — Фальн сделал удивлённую гримасу, вытянув нижнюю губу.

Тая смущённо улыбнулась:

— Спасибо вам. Со мной всё хорошо.

Мужчина вздохнул:

— И как мне тебя одну в такую даль отпустить, — сказал он и снова вздохнул.

— Не переживайте, я справлюсь, — попыталась она его утешить.

Он сделал вид, что поверил.

— Пойдём домой, скоро закат. Поужинаешь.

— Но я хотела ещё сходить на озеро. Говорят, там очень красиво.

— Давай сначала поедим, а потом я тебя с Агаей отправлю. Мало ли, заблудишься. А там как раз закат начнётся.

Девочка грустно согласилась, и они направились домой.

После ужина Фальн отвёл её к Агае, чтобы та сопроводила девочку на озеро. Женщина охотно согласилась. Они пошли по той же тропинке, что и днём, но свернули чуть дальше. Солнце уже клонилось к горизонту, и лёгкая вечерняя прохлада была приятна после дневного зноя.

Агая показалась Тае приветливой и доброй. Тёмные волосы, собранные в пучок, круглое лицо с большими голубыми глазами, тонкие губы и аккуратный носик. Одежда у неё была скромная: простое синее платье, подпоясанное чёрным кушаком, и невысокие сапожки в тон. От неё пахло молоком и сухой травой.

— Тая, ты не хочешь остаться у Фальна навсегда? — неожиданно спросила она. — Не думаю, что он будет против. Он, конечно, говорил, что ты здесь не задержишься, но, как я погляжу, тебе здесь нравится. Ты пришла к нам, словно раненый птенчик, полуживая. А сейчас выглядишь счастливой. Народ у нас хороший, простой. Есть, конечно, отдельные личности, но и они не без доброй души.

— Мне бы хотелось, но нет, — твёрдо сказала Тая, внутренне соглашаясь с каждым словом женщины. Но впервые она чётко озвучила своё решение — этому научил её Фальн. Люди привыкают к мягкости и перестают воспринимать тебя всерьёз.

— Поняла, — Агая с принятием вздохнула и улыбнулась. — Со вчерашнего дня Фальн будто ожил. Раньше только работал, был суровее. А сейчас прямо обмяк. Да и путь тебе предстоит… Впрочем, это меня не касается. Я просто хотела это сказать. Твоё решение за тобой, — она понимающе посмотрела на девочку.

Тая ответила улыбкой.

Вскоре они вышли на опушку редкого леса. Уже отсюда были видны проблески голубоватого света шо́кушей. По мере приближения к озеру сияние цветов рассеивалось между стволами деревьев. Шо́куши имели круглые голубые лепестки, короткий пестик и острые, слегка мохнатые листья. Они росли по берегам, обрамляя воду сплошным светящимся ковром. Это было волшебно! Внизу — нежное голубое сияние, а небо окрашивалось в тёплые цвета заката. Казалось, деревья вобрали в себя всю палитру: от холодных подножий до тёплых, позолоченных солнцем верхушек.

Тая смотрела, заворожённая, и не заметила, как Агая сняла платье и в одной серой сорочке зашла в воду. Когда та дошла ей по шею, она окликнула девочку:

— Давай спускайся, Тая, вода тёплая.

Тая заволновалась. Она никогда не плавала в таком большом водоёме.

— Но я не умею плавать, — призналась рыжеволосая чародейка.

— А ты далеко не заходи, — успокоила её Агая. — Я тебе помогу.

Женщина подплыла к берегу, где стояла Тая, уже сбросившая брюки и оставшаяся в одной длинной рубахе. Агая взяла её за руку — прохладную и мокрую — и медленно повела в озеро. Тая ощутила тёплую воду по грудь и дальше не пошла. Испугалась.

— Тебя бы научить плавать надо, — сказала Агая. — Интересно, откуда же ты, раз плавать не умеешь.

— У вас в деревне все умеют плавать? — спросила Тая, слегка разочарованная в себе.

— Практически с пелёнок, — улыбнулась женщина. — Но ничего, если задержишься немного — научу. В дороге ни бань, ни ванн. Да и всякое может случиться.

Тая согласилась, и они продолжили наслаждаться тёплой водой. Агая начала потихоньку учить её плавать. Успехи были, но небольшие.

Шо́куши перестали светиться, как только солнце скрылось за горизонтом. Над Агаей и Таей осталась лишь одинокая луна. Когда они вышли из воды, по их коже пробежали мурашки от прохладного ночного воздуха. Они переоделись в сухое, собрали вещи и направились обратно.

Тая знала, что никогда не забудет это райское, волшебное озеро.

На следующее утро Тая проснулась будто обновлённой. Она чувствовала себя бодрой и сильной.

В комнату через окно лился мягкий дневной свет, доносились голоса людей, кудахтанье кур и мычание коров.

Чародейка встала с кровати и принялась расчёсывать длинные рыжие волосы. От них пахло озёрной водой, после которой они стали мягкими и блестящими, будто намасленными.

«Надо бы помыть их чистой водой», — подумала она.

Тая принесла тазик, налила туда тёплой воды, которую для неё нагрел Фальн, и вымыла голову деревенским самодельным мылом. После вытерлась полотенцем.

На табуретке лежала вчерашняя одежда — белая рубаха и бежевые брюки. Она надела их, снова закатав рукава и подвернув штанины, и туго затянула ремень.

Выйдя на кухню, она увидела дядюшку Фальна, сидящего за столом. Он ел хлеб с маслом, а перед Таей уже стояла чашка с кашей и кружка чая.

— Как спалось? — спросил он, намазывая масло.

— Отлично, — улыбнулась она. — После озера я прекрасно себя чувствую. — Тая отхлебнула чай и принялась за кашу.

Фальн как-то странно на неё смотрел. Будто пытался что-то разглядеть, понять.

Тая почувствовала это и спросила напрямую:

— Что? Я что-то не так сказала?

Мужчина, пойманный на месте, отвел взгляд:

— Нет, ничего.

Но это была неправда. Ему показалось, что на мгновение её глаза стали огненно-оранжевыми.

Тая не поверила. Недолго посмотрев на него, она решила не допытываться, хотя не могла перестать думать об этом. Что-то здесь было не так, она чувствовала.

Пчеловод молча и задумчиво жевал свой хлеб, но потом вздохнул и положил его на стол. Тая посмотрела на брошенный кусок, затем на дядю. Она поняла: он собирается что-то сказать.

— Тая, послушай, если тебе хочется чем-то поделиться — я весь внимание. Я неплохо разбираюсь в людях и вижу, что ты хорошая девочка. А потому… — он помедлил. — Слушай, если ты что-то боишься сказать, но хочешь… Если чувствуешь себя не такой, как все, и думаешь, что я осужу — этого не будет. Обещаю.

Сердце Таи заколотилось бешено. Ей показалось, что дядюшка знает, кто она и что натворила. Вдруг ему кто-то рассказал? Внутри всё перевернулось. Она едва сдержала слёзы. Ей нельзя говорить! Воздух в комнате словно иссяк. Хотелось разрыдаться и выложить всё: как страшно, как одиноко. Она столько держала в себе, старалась улыбаться — и будет стараться дальше. Она не готова никому рассказывать, но чувствовала — он знает. Или догадывается. Больше всего Тая боялась, что он слышал о том, как она убила человека.

Собрав всю волю, она потушила приступ паники, выдавила улыбку и ответила:

— Дядюшка Фальн, мне правда есть, что вам сказать. Но я не готова. Прошу, не давите на меня. Может, когда-нибудь я расскажу вам что-то о себе. Но не сейчас.

Пчеловод принял её решение. В конце концов, он для неё почти чужой. Девочка здесь всего третий день, а он уже ждёт, что она откроет душу и поделится грузом, который несёт в одиночку.

«Эта девочка-огонёк невероятно сильна духом. И с каждым днём она становится твёрже. Но хоть бы эта малышка, пережившая что-то страшное, не превратилась в лёд…» — думал он. Фальн боялся, что ей предстоит ещё многое пережить в одиночку, и она может сломаться, разучиться доверять. Он знал её секрет. И понимал: груз, который она несёт на своих плечах, станет куда легче только в Анфеле.

— Хорошо, — он тоже выдавил улыбку. — Но просто имей в виду.

Девочка лишь кивнула в ответ.

После завтрака Тая выбежала на улицу. Все любезно с ней здоровались, как будто она своя, будто живёт здесь с рождения. Она чувствовала себя счастливой, и в голову снова закралась мысль: а может, остаться? Её силы проявлялись в последний раз ещё в замке. Может, теперь она сможет их контролировать? После таких размышлений рыжеволосая чародейка решила их опробовать. Её глаза, цвета зелёной яшмы, загорелись решимостью. Она отошла подальше от деревни — в чистое поле, где не было ни души.

Тая побежала туда, будто боялась, что решимость ускользнёт. До этого момента она боялась пробовать. Но разве не она сама решила и пообещала брату вернуться сильной? Чтобы добиться цели, нужно перебороть слабость, потому что потом многие захотят тебя сломить.

В груди бешено колотилось сердце. Казалось, вот-вот выпрыгнет — от предвкушения, страха и быстрого бега.

Вот она уже в поле, окружённая пёстрыми цветами и золотой травой.

Девочка остановилась и упала на колени, слегка задыхаясь. Горло пересохло, хотелось пить, но она проигнорировала жажду. Тая думала, как испытать свои силы. Ни одна мысль не приходила в голову, пока она не сорвала нераскрывшийся бутон голубого цветка. Пристально уставившись на него, она захотела, чтобы он раскрылся. Не выдержав настойчивого взгляда, бутон медленно распустил лепестки.

Тая так обрадовалась, что запрыгала по полю, словно зайчонок. Её глаза всё ещё горели. Она закружилась на месте, и рыжие волосы рассекли тёплый воздух.

— У меня получилось, — прошептала она, глядя на цветок.

Тая не сразу заметила, как вокруг неё начали порхать огненные бабочки. Они летали, словно призраки, существа из чистого алого пламени, невесомые и неосязаемые. Девочка завороженно наблюдала — это было поистине прекрасное зрелище.

Но тут подул ветер, и искры с крыльев одной из бабочек упали на сухую траву.

Поле вспыхнуло.