Когда дверь за ним закрылась, умирающая мать резво вскочила с кресла, бросаясь ко мне.
— Ах ты паршивка… — задыхалась мать. Она покраснела. Нет, побагровела от гнева. — Одного позора тебе мало! Тебе еще подавай! Чем ты думала, когда ноги раздвигала? Хотя, я прекрасно знаю, чем! Вот этим местом бесстыжим ты думала! И больше ничем!
— Прекрати! — произнес отец, пытаясь осадить мать и встать между нами. — Ей сейчас нельзя нервничать!
— А нам можно? Можно? — шипела мать ему в лицо. Он на секунду умолкла, глядя на меня с таким презрением, с которым смотрят на грязный туалет. — Опозорила нас! Ниже падать уже некуда! А это все твоя вина, дорогой! Ты! Ты в этом виноват! Ах, она же у нас самостоятельная! Ах, Аврелька, поедем вместе, я тебе что-то интересное покажу! Доездились! Вот сидела бы дома, как все приличные девушки, сейчас позора бы не было! Это все твое воспитание! Ты ей все разрешал!
— Сейчас мы ничего не можем изменить, — произнес отец смиренным голосом. Он раскинул руки, не пуская мать ко мне. — Так уж получилось. Теперь решение за генералом.
— Решение, говоришь? А! — скривилась мать. — Я знаю решение! Оно есть! Одно — единственное! От позора надо избавляться! И чем раньше, тем лучше! Я немедленно пошлю за зельем мадам Рэдворд! И к вечеру от позора не будет и воспоминаний! А ты лучше думай, сколько мы сможем заплатить доктору Вергеру за молчание! Ведь он ужасный сплетник!
Что⁈ Она хочет, чтобы я выпила какое зелье и… И…
Я положила руку на живот, который еще пока ничем не выдавал тот факт, что в нем кто-то живет. Кто-то маленький и беззащитный. Чувство какого-то тепла внезапно пробежало по телу, а мне захотелось обнять крошечку. Это что-то маленькое, родное… Оно же не виновато ни в чем!
— Ты что говоришь⁈ — рявкнул отец. — Ты хоть знаешь, что это может убить нашу дочь! Вспомни жену ротмистра Бербурга! Она тоже не хотела третьего ребенка! Когда ее мужа убило, она боялась, что троих не вытянет. А теперь двое ее детей остались круглыми сиротами! Ты такой судьбы хочешь для нашей дочери? Такой, я спрашиваю⁈
— Раньше надо было думать! Головой! — шипела в ответ мать.
— Не позволю гробить мою дочь! — грозно произнес отец.
— А ты хочешь, чтобы муж ее попрекал этим ребенком всю жизнь? Генерал вправе не давать чужому ребенку свою фамилию! И не признавать его! — прошипела в ответ мать. — Я не удивлюсь, если он прямо сейчас, в своем кабинете договаривается с доктором о зелье мадам Рэдворд.
Внезапно мать понизила голос и снова присела в кресло. Отец сглотнул, а я слышала приближающиеся к дверям шаги. Дверь открылась, а на пороге появился генерал.
— Итак, у меня вопрос, — произнес генерал.
Муж внимательно посмотрел на меня.
— Кто отец ребенка?