Тайна брачной ночи генерала-дракона

Глава 28

Служанка как-то резко посмотрела на меня, словно намекая генералу, что это касается меня, но мне это слышать не желательно. Я напряглась. Честно, как-то не по себе стало.

Служанка молча развернулась и стала выходить из комнаты.

— Я вынужден вас покинуть, — произнес генерал, а я кивнула. Все-таки после его визита к барону что-то изменилось в отношениях. Неуловимое, но такое явственное. Хоть ситуация разрешилась, но мне стало казаться, что мой муж относится ко мне так, словно между нами пробежала черная кошка. Я не чувствовала теплоты. Я чувствовала лишь вежливый холод. Каждое его движение, каждый жест, каждый взгляд говорил: «Я должен. Я делаю». Словно брак — это служба. И он исправно заботится, следит, но при этом…

Может, я себя накручиваю? Я-то умею. Я еще та бобина, которая способна раскрутить мелкое невезение с утра в «ах, эта жизнь дана мне в наказание!».

Генерал вышел следом.

— Будь, что будет, — прошептала я, чувствуя себя уставшей. Немного помявшись на подушках, я улеглась. Боли не было. Было чувство какого-то неприятного волнения и тревоги. Сейчас я пребывала в режиме перманентного нытья. Мне срочно нужна была добрая фея, чтобы взять меня на ручки, взмахнуть волшебной палочкой и сделать все хорошо. Настроение шарахалось из одной крайности в другую. То мне хотелось успокоиться и познать дзен. То просто разрыдаться. Обычно со мной такое бывало редко. Два три раза в год. Если никто не умер.

— Я же сказала. Будь, что будет! — отвернулась я от двери.

Я решила вернуться служительницы культа кровати, задремав на пару минут, как вдруг дверь открылась. Честно, мне даже лень было открывать глаза. В уютном алькове подушек и одеяла я так приятно пригрелась, нашла гнездышко и…

Я приоткрыла глаза из любопытства.

— Не спишь? — послышался негромкий голос мужа. — Служанка пересказала весь ваш разговор с матерью…

— Неужели? — сонно произнесла я.

— Я рад, что это сделали не вы! — заметил генерал. Сон снова затащил меня обратно в уютную темноту.

Может, он говорил что-то еще, но я тонула в приятной дреме, а смысл слов таял, растворяясь в блаженном сне. Единственное, что я почувствовала, так это то, что меня накрыли одеялом.

Проснулась я рано утром, немного помятая, но вполне бодрая. Лучше, чем вчера.

— Ваше лекарство, — произнесла служанка. — Сейчас вам принесут завтрак, и господин передал вам, чтобы вы не забыли выпить лекарства сразу после еды.

Растирая лицо, я сглотнула, как вдруг увидела на столике медали. Они были декоративные, словно брошки на булавке.

Я протянула руку и взяла одну.

— За мужество при принятии лекарств третьей степени… — прочитала я гравировку. В этот момент я чуть не заплакала от умиления. Жадная рука тут же схватила еще одну медаль.

— За доблесть, проявленную в битве с едой! — прочитала я, улыбнувшись. У меня слезы выступили из глаз.

Там еще что-то лежало, а я жадно схватила наградную грамотку, похожую на открытку.

— За проявленную доблесть и мужество при уничтожении ужина, — прочитала я. Ну да, лекарство и ужин — это враг, которого надо полностью уничтожить. Я вытерла слезинку, любуясь подарком.

Нет, он просто невероятный. Я готова была прямо сейчас броситься к нему, обнять его и мысленно шептать, что он мой. Но я чувствовала холод, который меня отпугивал. Быть может, этот лед однажды растает, когда генерал поймет, что мне можно верить.

— Он приказал вам уничтожить вот эти две крепости, — заметила служанка, а я была рада, что она не стала сочинять или врать.

Я с удивлением смотрела на пудинг, который был сделан в виде крепости. А в окошечках пудинга было абрикосовое ярко оранжевое варенье.

— Какая прелесть, — прошептала я, переводя взгляд на кусочек тортика, который тоже был похож на крепость, но уже другую.

Я боролась с врагом, сидя на кровати. Мужественно преодолевая трудности, я съела два башни, потом стала рыть подкоп ложкой. Стратегия оказалась верной. В пудинге был джем. Служанка молча стояла и ждала, когда я поем. Несколько флаконов лекарств стояли наготове.

— Все, — выдохнула я, чувствуя, что переела.

Поморщившись, я выпила нужное количество ложек гадких лекарств, пытаясь тут же перебить долькой сладкого яблока гадкий привкус.

— Я могу уносить? — спросила служанка.

— Да, — кивнула я, глядя на нее. Она не была молодой. Ей было лет, наверное, под сорок. Вся такая правильная, как учительница математики начальных классов. Так и хотелось назвать ее Тамарой Петровной.

Полежав немного, я сходила в уборную. Лекарство работало. Силы возвращались ко мне, а я уже смело вышагивала по комнате.

— А не могли бы вы принести платье? — спросила я, видя, как служанка вносит чай.

— Конечно. Но вам рано вставать с постели… Однако, я могу положить платье на спинку кресла, чтобы вы его видели и любовались. Могу принести, чтобы вы его потрогали, — заметила служанка. — Учтите, если господин узнает, что вы вставали раньше времени, у нас у всех будут большие неприятности. Поверьте, с ним лучше не шутить…

Я валялась и так, и эдак. Мне принесли какую-то книгу, которую я пыталась читать. Это был нудный любовный роман из серии «Ванька дома, Маньки нет!». То герой бежит за героиней, умоляя любить его, но она занята. То спасает сестер от позора, то выбирает платье, то вообще замужем за другим. Потом все менялось. Манька овдовела. И теперь он был занят вопросами наследства, спорами с родственниками и женитьбой, но не на ней. Я пролистала в самый конец и выдохнула. Однажды графики неприятностей совпали и герои встретились в любовном порыве. Пронзительно зевнув, я поняла, что мне ужасно скучно. Мне хотелось пройтись.

Выждав момент, я решила предпринять небольшую вылазку из комнаты, в надежде не встретить никого.

Я осторожно вышла и решила просто пройтись до конца коридора, как вдруг я увидела приоткрытую дверь, возле которой стояло ведро с водой.

— Здесь убирают, — вздохнула я, но посмотрела в дверную щель. В комнате было пусто. Но это была не комната. Скорее, роскошный кабинет.

Я приоткрыла дверь, видя темный стол, вальяжно стоявший посреди помещения. На стене висела огромная карта с незнакомыми названиями каких-то городов и стран. Хоть я и читала их вдумчиво, но понимала, что не запомню.

Окно было не зашторено, и я осмотрела на шкаф с книгами, на которые падал свет. Честно сказать, я была бы рада узнать о муже побольше. На стене висел герб с драконом и надписью «Моравиа».

Я пожала плечами, подходя к столу. На роскошном блокноте из черной кожи были инициалы: «В. М.»

Интересно, как его зовут? Я снова посмотрела на Моривиа. Ну, с фамилией все понятно. В… Вальдемар? Витольд? Виталий?

Вариантов было ого-го сколько.

Виктор? Валентин?

На столе лежало письмо и конверт. Конверт был пуст и не подписан. А вот письмом я заинтересовалась.

Конечно, читать чужие письма — это ужасно неприлично, но если вдруг такая возможность подвернется, как нога на каблуке, то почему бы и нет? Тем более, что письмо не запечатано.

«Моя драгоценная! Как ты там? Я очень переживаю…», — прочитала я первую строчку. Письмо было не дописано. Видимо, он хотел дописать его, когда вернется.

В голове промелькнули слова матери: «Ты знаешь, сколько у него любовниц?».

Это что, получается? Письмо к любовнице?

Словно тучки набежали надо мной, когда я вертела письмо в руках, пытаясь пролить свет на загадку. Кто у нас тут такая драгоценная?