Темный Лорд устал. Книга V

Глава 15

Штаб сопротивления. Подвал кафе «У Григория». Утро.

Подвал стал теснее.

Даниил стоял у карты Котовска, прикреплённой к стене, и смотрел на красные метки — точки, где забастовка держалась крепче всего. Рядом с ним Григорий — хозяин кафе, обсуждал логистику с Вадимом, бригадиром «Молотков».

— … ещё две бригады готовы присоединиться, — говорил Вадим, постукивая пальцем по карте. — Если мы продержимся ещё неделю, завод встанет полностью.

Григорий покачал головой мрачно.

— Неделю мы не продержимся. Наёмники лютуют всё сильнее и продуктов в магазинах почти нет. Эти паскуды грозятся ввести пайки только при выходе на работу.

Даниил слушал их вполуха, глядя на карту.

Три дня забастовки. 72 % персонала не вышло на смену.

Это было больше, чем он мог представить в самом смелом сне. Люди поверили и восстали.

Подвал был заполнен людьми — к их «ядру» (Григорий, Вадим и его «Молотки», Нина Петровна — пожилая медсестра, и «Искры» — подростки-хакеры) присоединились новые лица: бригадиры с других смен, связисты и доверенные люди.

Слишком много людей.

Мурзик сидел на высоком мешке с мукой в углу подвала, лениво наблюдая за всеми сверху вниз. Его хвост медленно покачивался.

Даниил посмотрел на кота, и тот медленно моргнул — знак спокойствия.

Пока всё хорошо.

— Данила, — Григорий повернулся к нему, и голос был жёстким. — Мы не можем просто сидеть и ждать. Они шантажируют нас едой и нам нужно ответить.

Вадим кивнул, стукнув кулаком по столу.

— Григорий прав, надо действовать. У Чернова склады ломятся от пайков для наёмников, а наши семьи на грани голода! Нужно отобрать силой!

Один из «Молотков» — крепкий мужик с шрамом через бровь — подошёл ближе.

— Данила, мы знаем где склады. Охрану можем отвлечь, так что давай возьмём то, что нам нужно.

Другой голос из толпы:

— А топливные цистерны! Поджечь их! Пусть у них всё горит, как они жгут наши жизни!

Толпа зашумела, соглашаясь. Голоса сливались в один гул:

— Надо бить их!

— Пока мы сидим, они нас ломают!

— Данила, дай команду!

Даниил поднял руку, и шум стих.

Он посмотрел на них — на разгорячённые лица, на сжатые кулаки, на злость в глазах.

Они готовы к войне, но… готовы ли они к последствиям?

— Нет, — сказал он тихо, но твёрдо.

Тишина. Григорий нахмурился.

— Что значит — нет?

— Мы не будем нападать на склады, — Даниил посмотрел на карту, на промзону. — Не будем поджигать цистерны и не будем давать им повода.

Вадим выругался.

— Повода⁈ Данила, они уже ломают наших людей! Вчера Петровичу сломали руку! Семёну — рёбра! Какой ещё повод им нужен⁈

— Вадим прав, — Григорий шагнул вперёд. — Если мы будем просто сидеть, они нас раздавят, по одному. Мы должны ударить первыми!

Толпа снова зашумела, поддерживая. Даниил закрыл глаза, выдохнул.

Они не понимают и не осознают последствий. Система жестока, а с такими людьми шутить нельзя и, тем более, нельзя их провоцировать.

Он открыл глаза, посмотрел на Григория.

— Если мы нападём на склады, если подожжём цистерны, — сказал он медленно, — Чернов получит то, что ему нужно — повод для войны.

— Так мы уже воюем! — крикнул кто-то из толпы.

— Нет, — Даниил покачал головой. — Сейчас это забастовка, обычный протест — законное право рабочих. Если мы начнём поджоги и диверсии, мы станем террористами. И тогда Чернов разрешит наемникам действовать жестко — появятся жертвы.

Григорий стиснул кулаки.

— А сломанные руки и рёбра — это не жертвы⁈

— Это не смерти, — сказал Даниил холодно. — Пока нет смертей, мы ещё можем выиграть, но стоит пролить первую кровь — и всё. Город превратится в поле боя: женщины, дети, старики, — все ваши семьи окажутся под ударом.

Вадим шагнул вперёд, и в глазах была ярость.

— Тогда что нам делать⁈ Сидеть и ждать, пока они нас всех переломают⁈

Даниил посмотрел на него, потом на всех остальных.

— Мы продолжаем забастовку. Будем держаться и искать другие пути, но никакой эскалации.

Григорий отвернулся, выругался сквозь зубы.

— Другие пути… — он покачал головой. — Данила, я уважаю тебя, но если мы не будем действовать, люди начнут действовать сами и тогда ты их не удержишь.

Даниил не ответил, потому что Григорий был прав.

Если я не найду другой путь, они пойдут на штурм. И тогда точно будут жертвы.

Толпа медленно расходилась, бурча, недовольная. «Молотки» переглядывались, а Вадим отошёл к стене, скрестив руки на груди.

Мурзик спрыгнул с мешка, подошёл к Даниилу, потёрся о его ногу.

Даниил присел, погладил кота.

Мне нужен другой путь. Но какой?

Подвал погрузился в напряжённую, разочарованную тишину.

Даниил стоял у карты, глядя на красные метки, но не видел их. В голове крутилась одна мысль:

Мне нужен другой путь… но что я могу сделать?

Григорий сидел за столом, мрачно попивая остывший чай. Вадим и «Молотки» стояли у противоположной стены, переговариваясь вполголоса. Недовольство висело в воздухе, почти осязаемое.

Мурзик лежал на мешке с мукой, но уши были настороже, хвост дёргался.

Внезапно в тишине раздался резкий звонок телефона. Все вздрогнули.

Григорий достал из кармана старый кнопочный телефон — для экстренной связи, только проверенные люди знали этот номер.

Он посмотрел на экран, нахмурился, ответил:

— Але? Таня, это ты? Что случилось? — Григорий слушал дальше, и брови поползли вверх. — Нажрался? Буянит?

Даниил повернулся, глядя на Григория. Григорий посмотрел на него, продолжая слушать.

— Машет пушкой? — он помолчал. — Понял. Нужен ли он нам? Сейчас решим.

Он положил трубку на стол, посмотрел на Даниила.

— Знакомая из бара «Три кабана». Говорит, у неё там один наёмник нажрался как свинья, платить не хочет и машет пушкой. Спрашивает, нужен ли он нам, пока его свои не хватились.

«Молотки» мгновенно оживились.

— Давай возьмём его! — крикнул Вадим. — Допросим! Узнаем что планируют!

— Можем использовать как заложника! — подхватил другой.

Григорий посмотрел на Даниила выжидающе.

— Данила?

Даниил стоял неподвижно, глядя на телефон.

Наёмник… да еще пьяный. Это подарок судьбы?

Но в голове сразу всплыла другая мысль. Темная, как его прошлое.

Я мог бы использовать его для…

Внутри что-то сжалось.

Черт! Нет, я же клялся! Я клялся больше не лезть в мозги людям… не ломать их! Не превращать в кукол, как делал Тарханов!

Он вспомнил — холодные коридоры ФСМБ, белые стены, крики подопытных. Тарханов, стоящий над ним:

«Ты можешь больше, Даниил, ты можешь управлять ими. Давай, сломай его волю!»

Даниил сжал кулаки.

Я ушёл оттуда. Поклялся никогда больше не использовать эти навыки.

Но перед глазами всплыла картина — люди, которых таскали на завод силой. Шантаж едой, наглость и жестокость наемников.

Они ломают людей, которых я решил защитить. Они ТАКИЕ же как Тарханов.

Он посмотрел на Григория, на Вадима, на «Молотков» — на их разгорячённые лица, готовые к бою.

Черт, если я не сделаю это, они ведь правда пойдут на штурм. Пойдут и тогда…

Черт возьми!

Он закрыл глаза, тяжело дыша.

Похоже, у меня нет выбора. Я должен это сделать. Всего раз. Всего один раз и только ради защиты этих людей… иначе…

Он открыл глаза, посмотрел на Григория.

— Я знаю, что делать, — сказал он тихо. — Григорий, Вадим. Тащите этого наёмника сюда.

Вадим усмехнулся.

— Вот это разговор!

Григорий кивнул, уже набирая номер на телефоне.

— Таня? Мы берём его. Держи его там, сколько сможешь. Мы выезжаем.

Двадцать минут спустя.

Дверь в подвал открылась. Григорий и двое «Молотков» втащили внутрь связанное тело. Перегаром от него несло за версту. На поясе — кобура, пустая. Оружие уже забрали.

— Тащили через чёрный ход, — сказал Григорий, опуская тело на пол. — Никто не видел.

Вадим присел, осмотрел наёмника.

— Вырубился намертво. Что будем делать?

Даниил подошёл, посмотрел на наёмника. Мужчина лет тридцать. Шеврон «Deus Industries» на плече.

— Тащите его в отдельную комнату, заприте меня с ним и… — сказал Даниил. — И не беспокойте меня.

Григорий нахмурился.

— Данила, ты что задумал?

Даниил посмотрел на него, и в глазах было что-то тёмное, усталое.

— Пожалуйста, — сказал он тихо. — Не входите и не беспокойте меня. Я всё сделаю. Только… — он помолчал, — только не пугайтесь после этого. Это мой дар — моё проклятье.

Григорий замер, глядя на него.

— Данила…

— Просто не входите, — повторил Даниил и пошёл к двери.

«Молотки» затащили наёмника внутрь, положили на пол и вышли.

Даниил остался один с наёмником. Он закрыл дверь за собой, щёлкнул замком и повернулся.

Наёмник лежал на полу, дышал тяжело, пьяно. Даниил присел рядом, положил руку на лоб наёмника.

Закрыл глаза.

Прости меня.

Он нырнул в сознание наёмника — пьяное, мутное и хаотичное. Обрывки мыслей, воспоминаний, эмоций.

«…надоело… проклятый город… хочу домой… деньги… нужны деньги…»

Даниил не стал ломать его. Он не стал давить волю, как учил Тарханов.

Он просто… внедрил удочку.

Ментальный маячок. Маленькую, почти незаметную закладку в глубине сознания. Тонкую нить, которая позволит ему слышать мысли этого человека и, с некоторым усилием, влиять на его действия.

Он работал осторожно, используя навыки, которым его обучали в ФСМБ. Навыки, которые он ненавидел и от которых бежал.

Если я этого не сделаю… они пойдут на штурм. Начнется битва и пострадают люди, пострадает город. Этого нельзя допустить.

Удочка легла на место. Даниил вышел из сознания наёмника, открыл глаза. Комната качалась, а голова раскалывалась. Он схватился за стену, медленно поднялся.

Наёмник на полу застонал, но не проснулся.

Даниил постоял несколько секунд, тяжело дыша, потом открыл дверь.

Команда ждала у двери. Григорий, Вадим, «Молотки», даже Нина Петровна — все смотрели на него с тревогой.

Даниил вышел, бледный, прислонился к стене.

Мурзик мгновенно подбежал, потёрся о его ногу. Даниил почувствовал, как часть напряжения уходит — кот словно снимал боль, забирал часть усталости.

Григорий шагнул вперёд.

— Данила, ты как?

Даниил кивнул слабо.

— Нормально.

— Что ты сделал?

Даниил посмотрел на дверь погреба и ничего не ответил

— Я сделал все что нужно. Тащите его обратно и бросьте в переулке у того бара. Он очнётся и подумает, что просто отключился.

Вадим нахмурился.

— И всё? Просто отпустить?

— Да.

— Данила, — Григорий посмотрел на него внимательно. — Что ты задумал?

Даниил устало усмехнулся.

— Увидите.

Штаб сопротивления. Подвал кафе «У Григория». Следующий день.

Даниил сидел в углу подвала, прислонившись к стене, глаза закрыты. Мурзик лежал у него на коленях, мурлыкая тихо.

Рядом с ним, у терминала, сидел один из «Искр» — парень в потёртой толстовке, мониторящий радиочастоты наёмников. Наушники на ушах, экран светился в полумраке подвала.

Григорий и Вадим стояли у карты, обсуждая что-то вполголоса.

Даниил слушал того самого наемника, которому внедрил удочку.

В голове, словно далёкое эхо, звучал голос наёмника

«…голова раскалывается… проклятое похмелье… „Бык“ опять орёт…»

Даниил сосредоточился, и голос стал чётче.

Теперь он слышал не просто мысли — он слышал всё. Его окружение, разговоры и приказы.

«…стоять ровно, мать твою!.. так точно!..»

Потом — другой голос, хриплый и властный. Наверняка командир «Бык» кажется у него прозвище…

«Слушай сюда, Ковалёв. Ты вчера нажрался как свинья и чуть не сорвал операцию. Ещё раз — и я тебя лично в канаву закопаю. Понял?»

«Понял, командир. Больше не повторится.» — отвечал невольный «жучок».

Даниил открыл глаза, посмотрел на «Искру».

— Что у тебя по радио?

«Искра» снял наушники.

— Обычная болтовня, смена караулов. Ничего важного.

— Продолжай слушать, — сказал Даниил.

Он снова закрыл глаза, погружаясь в связь.

«Бык» продолжал:

«Ладно. У тебя сегодня дежурство на восточном КПП с твоим отрядом. Через час пойдут грузовики с „серым“ газом из Госрезерва. Твоя задача — пропустить их на завод без досмотра. Ясно? Повторяю, для тормозов — грузовики наши»

«Ясно!» — рявкнул Ковалев.

Даниил замер.

Грузовики с газом из Госрезерва. Получается, у Чернова проблемы? Зачем бы ему еще понадобился газ да еще и «серый»?

Вот и цель, по которой нужно ударить.

Он открыл глаза, посмотрел на Григория.

— Григорий.

Григорий обернулся.

— Что?

— Через час к заводу подойдут грузовики с «серым» газом.

Григорий нахмурился.

— Откуда ты…

— Не важно, — перебил Даниил. — Важно, что мы можем конкретно так испортить Чернову жизнь.

Вадим подошёл ближе.

— Как? Напасть на грузовики?

— Нет, — Даниил покачал головой. — Не нужно нападать.

Он встал, Мурзик спрыгнул с его коленей.

— «Искры», — позвал Даниил.

Парень в толстовке подошёл.

— Да?

— Мне нужен фальшивый маршрут и координаты. Надо их отправить куда-нибудь подальше от завода. Например, в… Воронцовск.

«Искра» кивнул.

— Могу сделать. Пять минут.

Григорий посмотрел на Даниила с недоумением.

— Данила, что ты задумал?

Даниил не ответил. Он вернулся к стене, сел, закрыл глаза:

— Не отвлекайте меня. Сейчас я ударю по этим грузовикам.

Время использовать удочку.

Два часа спустя

Он погрузился в связь. Нашёл сознание наёмника — Ковалёва.

Ковалёв стоял на КПП, скучающий, с автоматом на плече. Впереди — пустая дорога.

Даниил толкнул. Но не сильно, не ломая волю, а просто… мягко направляя. Удочка активировалась и К овалёв вдруг почувствовал резкую головную боль. Он схватился за виски.

«Твою мать… опять мигрень…»

И в этот момент Даниил вложил в его сознание мысль.

«Приказ изменился. Груз идёт не на завод. Новый маршрут.»

Даниил сделал точечное внушение, которое мгновенно проникло в его разум.

Ковалёв замер, нахмурился и недоуменно уставился куда-то в одну точку.

«Приказ изменился?.. кто мне говорил?.. „Бык“?.. да, точно, „Бык“ говорил утром…»

Даниил усилил давление, дополняя мысль. Боль в висках Ковалёва стала сильнее.

«Новый маршрут в Воронцовск. Проверь навигатор и дай сопровождающему новый маршрут»

Ковалёв покачал головой, пытаясь сосредоточиться.

«Чёрт… голова раскалывается… точно, новый маршрут… нужно сообщить сопровождающему…»

Вдали показались грузовики с цистернами. Они остановились у КПП и водитель первого грузовика высунулся из окна и протянул Ковалеву пропуск.

— Пропуск на завод. Груз — технические газы.

Ковалёв подошёл, держась за голову.

— Приказ изменился, — сказал он хрипло. — Груз идёт не на завод. Новый маршрут — в Воронцовск.

Водитель нахмурился.

— Что? Мне сказали на завод…

— Приказ изменился! — рявкнул Ковалёв, и боль в голове стала невыносимой. — Вот маршрут!

Он достал навигатор, самостоятельно ввел координаты, которые ему внушил Даниил, и показал сопровождающему. Тот посмотрел на экран, пожал плечами.

— Ладно. Начальству виднее. Я поехал тогда.

Ковалев скинул ему маршрут прямо в центр Воронцовска. Грузовики развернулись и поехали прочь от завода — на север, в Воронцовск.

Даниил вышел из транса и медленно открыл глаза. Голова раскалывалась не хуже, чем у его «подопытного». Использование дара каждый раз приносило мучительные последствия и справиться с ними не помогали даже таблетки.

Мурзик запрыгнул к нему на колени, потёрся мордой о его руку. Боль немного отступила. Григорий стоял рядом, смотрел на него с тревогой.

— Данила?

Даниил слабо усмехнулся.

— Грузовики едут в Воронцовск. Чернов остался без газа.

Григорий замер.

— Как ты…

— Не спрашивай, — Даниил закрыл глаза, прислонился к стене. — Просто… не спрашивай.

Вадим подошёл, присел рядом.

— Данила, ты что-то сделал с тем наёмником, да? — голос был тихим, почти шёпотом. — Что-то… с его головой?

Даниил не ответил. Вадим помолчал, потом кивнул.

— Понял, не буду спрашивать. Ты жертвуешь собой ради нас… спасибо.

Он встал и отошёл. Григорий остался стоять, глядя на Даниила.

— Данила, — сказал он тихо. — Ты же… ты же в порядке?

Даниил открыл глаза, посмотрел на него.

— Да. Просто устал.

Ложь. Но они не должны знать, как тяжело это даётся.

Прошло шесть часов.

Даниил снова сидел в том же углу, глаза закрыты. Он снова работал и Мурзик спал у него на коленях.

Через удочку он чувствовал Ковалёва — наёмник после разноса от начальства и лишения месячной зарплаты, а также кучи штрафов за отправку грузовиков куда попало вернулся в казарму и снова в подпитии.

Даниил погрузился глубже и начал вторую фазу операции. Он создал ментального паразита — маленькую программу страха, вшитую в подсознание Ковалёва. Заразный кошмар, который мог распространяться и на другие сознания, захватывая их.

«Ты видишь завод, слышишь крики и видишь огонь. Чувствуешь, как стены давят и ты не можешь дышать. Ты не можешь бежать. Ты…»

Паразит внедрился на место. Теперь Ковалёв, сам того не зная, станет «нулевым пациентом». Его страх будет передаваться тем, кто рядом. Через разговоры и даже через общее пространство.

Даниил вышел из транса, открыл глаза. Голова снова раскалывалась, и тошнота подкатила к горлу.

Мурзик зашевелился, посмотрел на него жёлтыми глазами. Замяукал тихо — тревожно. Даниил погладил кота дрожащей рукой.

— Всё нормально, дружище, — прошептал он. — Всё нормально.

Казарма наёмников. Ночь.

Ковалёв спал на узкой койке в казарме. Вокруг — ещё двадцать наёмников, храпящих и ворочающихся. Вдруг Ковалёв вздрогнул, глаза распахнулись. Его пробил холодный пот от приснившегося кошмара.

Он видел во сне завод: огонь, крики и стены, давящие со всех сторон. Он чуть не задохнулся от дыма. Ковалев сел на койке, тяжело дыша, хватаясь за грудь. Рядом товарищ проснулся, посмотрел на него.

— Ты чего?

— Ничего, — Ковалёв вытер пот со лба. — Просто… кошмар приснился.

— Бывает. Ты бы пил поменьше, дружище. От алкоголя часто кошмары.

Ковалёв лёг обратно, закрыл глаза. Но через полчаса — снова тот же кошмар. Завод, огонь и удушье. Он вскочил и…

— ААААААААААА! — закричал.

Вся казарма проснулась.

— Какого хрена⁈

— Ковалёв, ты ебанулся⁈

Ковалёв сидел на койке, дрожа, хватаясь за голову.

— Я… я не могу… этот город… проклятый завод…

Через два дня.

Радиоперехват «Искр»:

«…третья ночь… я не могу спать в этой дыре… каждый раз одно и то же… я тону и не могу выплыть… я задыхаюсь…»

«Ты не один. У меня то же самое. Проклятый город! Как они тут живут вообще…»

«Черт, черт! Я уже три ночи не спал!»

Даниил. Штаб.

Даниил сидел у терминала вместе с «Искрой», слушая радиоперехваты. Вокруг — вся команда. Григорий, Вадим, «Молотки», Нина Петровна. Все молчали, слушая.

«Искра» снял наушники, посмотрел на Даниила с чем-то похожим на благоговение.

— Данила… это ты?

Даниил кивнул медленно.

— Да.

Тишина. Потом Вадим тихо присвистнул.

— Ты… ты сделал так, что они боятся спать?

— Не просто боятся, — «Искра» свайпнул данные на экране. — Я отслеживаю их переговоры. Кошмары распространяются как зараза и уже третья часть всех наемников города на грани. Они срываются и ошибаются — моральный дух на нуле.

Григорий посмотрел на Даниила, и в глазах был шок.

— Данила… как?

Даниил не ответил, просто улыбнулся и прикрыл глаза. Нина Петровна подошла, присела рядом, положила руку на его плечо.

— Данила, ты должен отдохнуть. Ты выглядишь ужасно.

— Я в порядке, — прошептал он.

— Нет, не в порядке, — она посмотрела на него строго. — Что бы ты ни делал, это забирает у тебя слишком много сил.

Даниил закрыл глаза.

Да, забирает, но это работает и пока это работает, мне нужно продолжать.

Григорий присел рядом с Ниной, посмотрел на Даниила с чем-то похожим на уважение и страх одновременно.

— Данила, — сказал он тихо. — То, что ты делаешь… я не понимаю как, но я вижу результаты. Мы все видим.

Вадим кивнул.

— Ты… ты один делаешь больше, чем вся наша команда вместе.

«Молотки» переглянулись, кивнули. Один из них, крепкий мужик со шрамом, подошёл, протянул Даниилу кружку с водой.

— Данила, если тебе что-то нужно — скажи. Мы поможем, чем угодно.

Даниил взял кружку, кивнул слабо.

— Спасибо.

Он сделал глоток, посмотрел на них.

Они боятся меня — это видно по глазам, но в тоже время уважают и… понимают. Это дорогого стоит, ведь они видят, что я их защищаю.

Мурзик поднял голову, посмотрел на него жёлтыми глазами. Кот словно говорил: «Не перегибай. Ты не железный.»

Даниил погладил кота, усмехнулся слабо.

— Знаю, дружище, знаю. Но кто… если не я?