Темный Лорд устал. Книга V

Глава 19

«Эдем». Личный сад. Утро.

Я сидел в своём любимом кресле среди роз и держал в руках чашку с зелёным чаем, наблюдая, как первые лучи солнца пробиваются сквозь листву и окрашивают утренний туман в оттенки розового. Воздух был свежим, прохладным, с той особенной чистотой, которая бывает только на рассвете, когда мир ещё не проснулся окончательно и не начал суетиться.

Я отпил чай медленно, смакуя его горьковатый вкус и лёгкий аромат жасмина, который я добавил по настроению. Это был один из тех редких моментов, когда можно было просто сидеть и ничего не делать. Просто тишина, сад и утренний чай.

Я откинулся на спинку кресла и позволил себе усмехнуться, вспоминая вчерашнюю конференцию. Лебедев и Алина так старательно пытались убедить меня принять «рациональное» решение, так уверенно объясняли, почему нужно остановить Лину и взять капитуляцию Чернова. Они думали, что я не вижу всей картины и действую импульсивно, поддавшись какой-то прихоти — наивные. Их «рациональность» — это просто страх перед неопределённостью.

Лина неплохо справилась. Чернов разорван в клочья за несколько дней, а его империя превратилась в пепел.

Я закрыл глаза, наслаждаясь теплом солнца на лице, и подумал, что хотел бы продлить этот момент хотя бы ещё на пять минут. Всего пять минут тишины и покоя перед тем, как снова погрузиться в бесконечный поток дел.

— Ваше Темнейшество.

Я открыл глаза и увидел Фею, которая материализовалась прямо передо мной, паря на уровне моих глаз. Обычно она была в каком-нибудь нелепом наряде, но сегодня на ней было простое белое платье, и выражение лица было серьёзным, почти мрачным. Это было плохим знаком. Когда Фея выглядит серьёзной, значит, проблемы действительно серьёзные.

Я поставил чашку на столик рядом с креслом и вздохнул.

— Слушаю. Надеюсь, что это не очередная катастрофа планетарного масштаба, потому что я не приду. У меня еще чая пол чайника.

Фея фыркнула, но улыбки не было.

— Операция «Котовск» завершена. Лина Миронова выполнила все задачи — экономика «Деус Индастриз» мертва, активы заморожены, контракты разорваны, инвесторы разбежались как тараканы при свете, а сам завод остановлен.

Она свайпнула что-то в воздухе, и передо мной развернулась голографическая проекция с графиками и цифрами. Я пробежался по ним взглядом — падение капитализации Чернова было почти вертикальным, банкротство неизбежно, все связи обрублены.

— Чисто, — сказал я с одобрением. — А Чернов?

Фея свайпнула ещё раз, и на экране появилась фотография — чёрный седан, снятый камерой наблюдения на выезде из Котовска в сумерках. Качество изображения было неплохим, но номера на машине были размыты так профессионально, что это не могло быть случайностью.

— Сбежал — эвакуирован неизвестными. Операцию провели блестяще — никаких следов, никаких зацепок. Мы попытались отследить, но тот, кто его забрал, знает, что делает. Чернов просто испарился.

Я нахмурился, глядя на фотографию. Эвакуация такого уровня требовала ресурсов и профессионализма, который был доступен только крупным игрокам в местном зверинце.

— Продолжай искать, — сказал я.

Фея закрыла голограмму и продолжила.

— Как итог, Котовск взят полностью. Антон координирует операцию — Стражи развернули мобильные госпитали, полевые кухни работают круглосуточно, люди начали выходить из домов.

Она сделала паузу, и я уже знал, что сейчас будет.

— Но?

— Но есть большая проблема.

Фея свайпнула снова, и передо мной возникла карта Котовска. Почти весь город был покрыт красными пятнами, которые пульсировали, словно живые. Это были зоны магического загрязнения, и их масштаб заставил меня выпрямиться в кресле.

— Яд никуда не делся, — сказала Фея. — Он впитался в землю. Лей-линии забиты грязью, и это вызывает некроз — гниение магических потоков — как тромбы в венах Земли. Если не остановить это сейчас, некроз распространится на соседние города, а потом и на весь регион.

Я смотрел на карту и чувствовал, как внутри поднимается раздражение. Завод «Деус» качал энергию без малейшего понимания последствий. Чернов и его покровители буквально убивали землю ради прибыли, и теперь этот яд угрожал не только Котовску, но и моему «Эдему».

Идиоты. Алчные, недальновидные идиоты.

В этот момент мой коммуникатор завибрировал на столе. Я взял его и увидел на экране имя: Антон «Молот».

Я принял вызов.

— Антон. Докладывай.

Голос Антона был усталым и хриплым, словно он не спал несколько суток подряд. На фоне слышался шум — крики, работа техники, голоса людей, отдающих команды.

— Господин, город под нашим контролем. Наёмники Чернова сбежали как крысы с тонущего корабля, мы развернули периметр и держим все ключевые точки. Никаких инцидентов.

— Но? — я слышал в его голосе, что есть «но», и оно было тяжёлым.

Антон выдохнул, и в этом выдохе было столько усталости, что я почувствовал её даже через коммуникатор.

— Но люди болеют и сильно. Больницы переполнены, наши мобильные госпитали тоже на грани. Врачи не понимают, что происходит — анализы чистые, но симптомы как при тяжёлом отравлении: слабость, головные боли, тошнота — люди падают прямо на улицах.

Он помолчал, потом добавил тише:

— Мои парни тоже чувствуют давление. Головные боли, усталость, раздражительность. Атмосфера в городе ужасная, словно воздух пропитан чем-то отравляющим.

Я закрыл глаза, и перед внутренним взором возникла карта Котовска с красными пятнами некроза, которые расползались как плесень.

— Понял. Продолжай работать, держи людей в тонусе. Я приеду лично и разберусь с этим.

Антон замер, и я услышал удивление в его голосе:

— Лично? Господин, здесь безопасно с точки зрения угроз, но эта атмосфера…

— Мне нужно изучить лей-линии своими глазами, — перебил я. — Дистанционно я не смогу вычистить некроз такого масштаба. Жди меня через три часа.

— Понял, господин. Будем готовы.

Я отключил связь и посмотрел на Фею.

— Организуй кортеж.

Фея кивнула и начала что-то быстро набирать на своём планшете, который материализовался у неё в руках.

Я взял коммуникатор снова и набрал следующий номер.

Глеб. Начальник службы безопасности.

— Глеб, организуй кортеж и охрану, выезжаем через час. Направление — Котовск.

— Понял, господин, — ответил Глеб мгновенно, и я слышал, как он уже отдаёт команды кому-то в фоне. — Всё будет готово.

Я отключился и набрал следующий номер.

Алина Романова.

— Алина, собирайся. Едем в Котовск для инспекции.

Голос Алины был удивлённым и слегка обеспокоенным:

— Вы лично? Господин, это действительно необходимо?

— Да. И вызови Миронову — она воевала с Черновым, пусть посмотрит, за что воевала. Также набери Степана Васильевича и скажи, что он едет с нами. Мне нужны оба мэра на месте.

— Поняла, господин. Будем готовы через час.

Я отключил связь и поставил коммуникатор на стол. Посмотрел на свой сад, на розы, на утреннее солнце, которое уже поднялось выше и начало прогревать воздух.

Пять минут тишины. Это всё, что мне дали сегодня.

Я встал, допил остатки чая и направился в дом собираться.

Салон автомобиля. В пути к Котовску.

Я сидел у окна и наблюдал, как за тонированным стеклом проплывают пейзажи — сначала идеальные улицы «Воронцовска» с их чистотой и порядком, потом пригороды, потом леса и поля, которые тянулись до горизонта.

Напротив меня сидела Алина в строгом чёрном костюме, её волосы были собраны в безупречный пучок, и она смотрела в планшет, просматривая какие-то документы. Время от времени её брови сдвигались, и я видел, как она делает пометки стилусом. Она всё ещё переваривала моё решение дать Лине карт-бланш на полную зачистку Чернова, и это было видно по тому, как она избегала смотреть на меня напрямую.

Она считает, что я поступил иррационально и рисковал без необходимости. Ну что ж, скоро она узнает ещё один сюрприз.

Рядом с Алиной сидела Лина Миронова. Точнее, та, кто выдавала себя за Лину Миронову. Она тоже была в строгом тёмном костюме, волосы аккуратно уложены, очков больше не было — маска «скромной девочки» постепенно сползала, но она всё ещё старалась держаться за остатки роли. Я наблюдал за ней краем глаза и видел, как она время от времени поправляет волосы или теребит край планшета — мелкие признаки нервозности, которые она пыталась скрыть, но не могла полностью подавить.

Интересно, долго она еще собирается притворятся? Думаю, самому глупому примату уже было бы все очевидно… подтолкнуть ее что ли?

Фея парила рядом со мной в своей розовой пижаме с ушками хомяка и пушистых тапках. Она играла в какую-то игру на планшете, жевала жвачку и время от времени хихикала, когда проходила очередной уровень. Беззаботна, как всегда.

— Господин, — начала Лина, и голос её был ровным, деловым, без намёка на то заикание, которое она так старательно изображала раньше. — Я подготовила детальный доклад по операции «Котовск».

Я кивнул, не отрывая взгляда от окна.

— Слушаю.

Лина открыла планшет и начала читать с той профессиональной уверенностью, которая не шла ни в какое сравнение с образом скромной аналитички:

— Операция заняла семь дней от начала до завершения. Мы действовали по четырём основным направлениям: юридическое давление, финансовая блокада, медиа-кампания и логистический саботаж.

Она свайпнула экран, и я краем глаза видел, как на нём появляются графики и таблицы.

— Юридический блок оказался одним из самых эффективных. Мы инициировали четырнадцать исков против «Деус Индастриз» и связанных компаний — экологические нарушения, налоговые махинации, нарушения трудового законодательства, незаконные увольнения. Каждый иск был обеспечен железной доказательной базой, которую невозможно было оспорить.

Я слушал вполуха, больше наблюдая за тем, как она говорит, чем за тем, что она говорит. Уверенность в голосе, чёткая дикция, профессиональная подача — очевидно, что всё это было слишком хорошо для девочки, которая ещё неделю назад заикалась на каждом совещании.

— Финансовый блок, — продолжала она, и я услышал в её голосе лёгкую нотку удовлетворения. — Мы заморозили счета Чернова через регуляторов, разорвали контракты с ключевыми поставщиками и спровоцировали панику среди инвесторов через контролируемые утечки в СМИ. Результат превзошёл ожидания.

Она едва заметно усмехнулась, и это было первым явным проскальзыванием маски.

— Чернов потерял шестьдесят процентов капитализации за три дня. Банки требовали досрочного погашения кредитов, поставщики отказывались работать, инвесторы бежали как крысы. Он истекал кровью с трёх сторон одновременно и не мог залатать ни одну рану.

Алина подняла взгляд от планшета и нахмурилась, глядя на Лину:

— Лина, ты говоришь… очень эмоционально для аналитического доклада. Обычно ты более сдержанна.

Лина посмотрела на неё, и в глазах на мгновение мелькнуло раздражение, которое она быстро подавила:

— Просто констатирую факты, Алина. Эмоции здесь ни при чём.

Она вернулась к планшету, но я заметил, как напряглись её плечи.

— Медиа-блок тоже сработал идеально. Мы запустили кампанию о загрязнении окружающей среды и пролили свет на другую деятельность Чернова — коррупцию, связи с криминалом, эксплуатацию рабочих. СМИ подхватили это как голодные волки, и через два дня Чернов стал публичным врагом номер один.

Внезапно, она засмеялась, и этот смех был совсем не похож на то, как смеялась бы скромная девочка.

— Ка-ка-ка, он посыпался на глазах. Психологическое давление сломало его быстрее, чем любое оружие. Его союзники отвернулись, наёмники начали дезертировать, даже его ближайшее окружение начало искать способы спастись.

Я повернулся к ней и поймал её взгляд. Она смотрела на меня с той же холодной уверенностью.

— В итоге, — продолжала она, и голос стал мягче, но в нём звучала откровенная насмешка, — Чернов сам звонил Лебедеву и умолял принять капитуляцию. Думал, что сможет уйти живым, сохранить хоть что-то. Наивный человек.

Она откинулась на спинку сиденья, и на губах появилась тонкая, хищная улыбка.

— Но я запустила «Контур-Сигма» и заморозила все его активы до последнего кредита. Вскрыла скрытые долги, которые он пытался спрятать. Разорвала последние мосты с союзниками, которые ещё не сбежали. Не оставила ему ни-че-го.

Она посмотрела на меня, и улыбка стала шире и увереннее.

— В итоге он сбежал с пустыми руками, как крыса без норы. Жалкое зрелище, если честно.

Тишина повисла в салоне. Алина смотрела на Лину с недоумением и лёгким шоком. Фея оторвалась от своей игры и нахмурилась, глядя на Лину с подозрением.

Я смотрел на неё несколько секунд, потом усмехнулся и сказал:

— Всё понятно, Миронова, отличная работа. Но знаешь, может пора заканчивать свои глупые игры?

Она замерла, и на лице появилось выражение притворного недоумения:

— Господин?

— Не услышала меня? Можешь заканчивать этот фарс, — я продолжал смотреть на неё с лёгкой усмешкой. — К чему тратить энергию на бесполезную маску? Ты её и так уже держишь с трудом, это видно невооружённым глазом.

Лина смотрела на меня несколько долгих секунд, не моргая. Я видел, как за её глазами проносятся мысли — она оценивала ситуацию, просчитывала варианты.

И вдруг что-то в ней резко изменилось.

Плечи расслабились и выпрямились одновременно, спина стала прямой, а подбородок поднялся. Она медленно откинулась на спинку сиденья, закинула ногу на ногу с той естественной грацией, которой не было у «скромной Лины», и положила руки на подлокотники. И главное изменился взгляд — он стал тот самый острый, изучающий, полный живого интереса, который я чувствовал всё это время, но который она так старательно прятала за опущенными ресницами.

Маска «скромной девочки» наконец упала.

— Ах, как я и думала! — она устало выдохнула, и голос её стал совершенно другим — игривым, насмешливым, с лёгкой ноткой издёвки и торжества. — Ты всё же слишком проницательный… котик.

Алина поперхнулась воздухом и уставилась на Лину с таким шоком, словно та только что оказалась инопланетянкой.

Фея зависла передо мной, и лицо её мгновенно стало красным от возмущения:

— КАК ТЫ ПОСМЕЛА ТАК НАЗВАТЬ ХОЗЯИНА⁈ — взвизгнула она так пронзительно, что у меня заложило уши.

«Лина» посмотрела на Фею с откровенной насмешкой и пожала плечами:

— Как хочу, так и называю, малявка.

Фея задрожала от ярости так сильно, что её крылья стали размытым пятном:

— ХАМЛО НЕВОСПИТАННОЕ! ТЫ… ТЫ…!

Я повернулся к окну с лёгкой улыбкой, наблюдая за проплывающими пейзажами. Их перепалка была весьма забавной. Это было как смотреть на двух кошек, которые выясняют, кто из них главная на территории.

— Г-господин… — голос Алины дрожал, когда она переводила взгляд с Лины на меня и обратно. — Так она правда не та, за кого себя выдаёт?

— Конечно, — ответил я спокойно, не отрываясь от окна. — Такое шоу нам устроила с самого начала.

«Лина» рассмеялась, и этот смех снова был лёгким, свободным, совершенно не похожим на то, как смеялась бы скромная девочка:

— Ка-ка-ка! О, как же я устала изображать эту вечно заикающуюся овечку! Вы не представляете, каких усилий это стоило — опускать глаза, запинаться на каждом слове, делать вид, что я боюсь собственной тени. Это было хуже любой пытки!

Она посмотрела на меня:

— Ну да ладно, не суть. — в ее глазах была теперь открытая провокация — И что теперь? Убьёшь меня?

Я повернулся к ней, и наши взгляды встретились. Она смотрела на меня с вызовом, ожидая реакции — гнева, угроз, может быть, даже попытки применить силу. В общем, всего того, что обычно делают недалекие приматы. Но я просто усмехнулся:

— А какой в этом смысл? У тебя контракт ещё на два года, так что отрабатывай.

Лина замерла, и на лице появилось выражение полного недоумения:

— Ч-что? — она даже запнулась от неожиданности. — Ты это серьёзно, котик?

Фея снова дала о себе знать:

— ОН ВЕЛИКИЙ ПОВЕЛИТЕЛЬ! ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ ТАК С НИМ ГОВОРИТЬ!

— Заткнись, малявка, — отрезала «Лина», даже не взглянув на неё, и в голосе была откровенная насмешка.

Фея взвилась в воздух, красная как помидор, и развернулась к Глебу, который сидел на переднем сиденье с каменным лицом, явно предпочитая не вмешиваться:

— ГЛЕБ! Выстрели ей в голову! Два раза! НЕМЕДЛЕННО! НИКТО НЕ ИМЕЕТ ПРАВА ОБРАЩАТЬСЯ К ПОВЕЛИТЕЛЮ ТАК ФАМИЛЬЯРНО! ТОЛЬКО Я!

Глеб не шевельнулся, только чуть заметно качнул головой, давая понять, что не собирается участвовать в этом цирке.

Лина проигнорировала Фею и продолжала смотреть на меня с недоумением:

— Так ты серьёзно? И тебя не смущает, что в твоей компании работает неизвестный лазутчик?

— Пока ты выполняешь свою работу качественно и приносишь пользу делу, мне плевать, кто ты и откуда, — я откинулся на спинку сиденья. — Результат — вот что важно. Всё остальное — детали.

— Как и ожидалось, я не ошиблась в тебе, котик, — её глаза прищурились с интересом. — Ты действительно особенный… Но что ты будешь делать, если «польза» станет обратно-пропорциональной?

Я прищурился и позволил себе выпустить лёгкую волну намерения — не силу, даже не угрозу, а просто как напоминание.

Лина тут же подскочила на сиденье, словно её ужалило что-то невидимое, либо ударило током. После чего дрогнула и наконец отвела взгляд, но я заметил, как изменилось её дыхание — участилось, стало поверхностным.

Я лишь слабо улыбнулся, смотря на ее реакцию. После чего отвернулся к окну, закончив этот разговор.

Алина сидела напротив в полном шоке, открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег:

— Господин… так вы знали с самого начала?

— Конечно, — ответил я, не отрываясь от окна. — Ещё когда она резюме прислала.

— И вы… ничего не сказали?

— А зачем? — я посмотрел на неё. — Она делала свою работу — хорошо делала. Зачем мешать эффективному инструменту работать?

Алина снова открыла рот, закрыла его, потом снова открыла, но так и не нашла, что сказать.

Лилит в ответ рассмеялась:

— Ка-ка-ка! Ты мне нравишься всё больше и больше, котик. Просто невероятно прагматичный ублюдок!

Фея завизжала снова:

— НЕ СМЕЙ ОСКОРБЛЯТЬ ХОЗЯИНА!

— Иди в жопу, малявка!

— ДАЙ МНЕ СТВОЛ, ГЛЕБ! ДАЙ МНЕ СРОЧНО СТВОЛ! Я своими руками должна прикончить эту шпионскую тварь!

Я закрыл глаза, слушая их перебранку, и позволил себе усмехнуться. Да, это определённо будет занимательная поездка.

Подъезд к Котовску..

За тонированным стеклом был Котовск, и он выглядел так, словно кто-то накинул на него грязное покрывало из серой материи. Небо было затянуто облаками, но это были не обычные дождевые облака — они были слишком тёмными, слишком плотными, неестественного грязно-серого цвета. Они висели низко над городом, давили на него своей массой, и казалось, что солнце никогда больше не пробьётся сквозь эту пелену.

Воздух… даже через тонированное стекло я видел, что он какой-то не такой. Серый, вязкий, словно пропитанный дымом и чем-то ещё — чем-то невидимым глазу, но ощутимым кожей. Город выглядел больным, умирающим.

Я прикрыл глаза и позволил магическому зрению развернуться.

Мир изменился, и я увидел истинную картину. Лей-линии — потоки магической энергии, которые пронизывают землю, здания, воздух, всё живое — обычно выглядят как светящиеся изумрудные реки, которые текут плавно и чисто. Здесь они были чёрными.

Не просто тёмными, а чёрными, как гниющее мясо. Я видел тромбы и сгустки грязи, застрявшие в потоках. Энергия не текла, а гнила на месте, превращаясь в яд, который отравлял всё вокруг. Чёрные пятна расползались по линиям, как плесень по хлебу, пожирая всё живое.

Я открыл глаза и почувствовал, как внутри поднимается холодная ярость.

— Господин, — тихо позвала Алина, и я услышал напряжение в её голосе.

Я обернулся к ней. Она была бледной, прижимала пальцы к виску, и на лбу выступили капли пота.

— Ты в порядке?

Она покачала головой:

— Голова… началось сразу, как мы въехали в город. Как будто кто-то давит изнутри на череп. Это… это очень неприятно.

Я перевёл взгляд на Лину. Она смотрела в окно, и лицо было напряжённым, челюсти сжаты так сильно, что я видел, как играют желваки. Она не жаловалась, но по её виду было понятно, что давление чувствует и она.

— Ты тоже?

Она кивнула, не отрываясь от окна:

— Да, очень неприятное ощущение. Как будто воздух пытается задушить тебя, но при этом ты дышишь нормально. Странно и мерзко.

Фея парила рядом со мной, и крылья её дрожали мелкой дрожью, которую она пыталась скрыть, но не могла. Она выглядела встревоженной, и это была редкость — обычно Фея ничего не боялась.

— Хозяин, — сказала она тихо и серьёзно. — Это очень плохо. Лей-линии почти мертвы, некроз глубокий и обширный. Если не остановить его прямо сейчас, он распространится дальше — на соседние города, на весь регион. Это может стать катастрофой.

Я мрачно кивнул:

— Я вижу. Работы много.

Кортеж въехал в город, и я смотрел в окно, оценивая обстановку.

Город умирал. Медленно, но верно.

Я взял коммуникатор и нажал кнопку:

— Антон.

Голос Антона ответил сразу, хриплый и усталый:

— Господин. Вы в городе?

— Да. Встречаемся на площади у Мэрии. Как обстановка?

— Напряжённо, но стабильно. Никаких инцидентов с безопасностью.

Он помолчал, и я услышал, как он тяжело выдохнул:

— Мэр Морозов собрал толпу на площади. Хочет встретить вас… ну, вы понимаете. С почестями, речами и всем остальным.

Я поморщился. Ну конечно, обычный ритуал встречи. Речи о спасителе и благодетеле, благодарности, которые затянутся на полчаса. Цирк, который я терпеть не мог, но который был частью игры.

— Понял. Скоро будем, держись.

Я отключил связь и откинулся на спинку сиденья.

Лина усмехнулась, глядя на меня:

— Не любишь толпы и публичность?

Я посмотрел на неё:

— Не люблю пустые речи и лицемерие. Они будут стоять и благодарить меня за то, что я спас их от проблемы, которую они сами создали своей жадностью и недальновидностью.

— О, а я обожаю такие моменты, — она скрестила руки, и в глазах мелькнула насмешка. — Смотреть, как люди пытаются впечатлить того, кто видит их насквозь. Это же театр абсурда в чистом виде — очень забавно.

Я не ответил, просто продолжал смотреть на город за окном. Это была серьёзная проблема, предстояла долгая и кропотливая работа.

Кортеж остановился, и я посмотрел в окно. Площадь перед Мэрией была заполнена людьми. Они стояли, смотрели на наш кортеж с той смесью надежды, страха и усталости, которая бывает у людей, переживших катастрофу.

В центре стоял мэр Морозов — бледный, с глубокими тенями под глазами, но спина прямая, и он держался с достоинством. Рядом с ним Степан Васильевич, мой мэр, с гордой улыбкой — он умудрился приехать раньше меня и теперь выглядел очень довольным собой. Антон «Молот» стоял чуть в стороне со своими Стражами, и лицо его было серым от усталости, но взгляд оставался твёрдым.

Я выдохнул, открыл дверь и вышел из лимузина.

Глеб вышел следом и занял позицию рядом со мной, его рука инстинктивно легла ближе к оружию под пиджаком. Алина вышла после него, и я видел, как она прижала руку к виску, пытаясь справиться с головной болью, но держалась молодцом. Лина вышла последней и огляделась с любопытством, словно изучая новое поле боя.

Фея материализовалась рядом со мной, крылья дрожали, но она старалась не показывать страха.

Мэр Морозов шагнул вперёд, раскинул руки в широком приветственном жесте, и голос его дрожал от эмоций:

— Лорд-Протектор! Вы пришли! Наш спаситель! Наш благодетель! Вы спасли наш город от…

Я прошёл мимо него:

— Позже, Иван. Сейчас не время для речей.

Он замер с открытым ртом, руки повисли в воздухе, и на лице было выражение растерянности. Я не собирался быть грубым, но у меня не было времени и желания слушать получасовые благодарности, когда город умирал прямо под нашими ногами.

Степан Васильевич попытался что-то сказать, когда я проходил мимо:

— Господин! Какая честь видеть вас в…

— Позже, Степан.

Я остановился перед Антоном. Он стоял по стойке смирно и отдал честь резким, чётким движением. Я посмотрел на него — на усталое лицо, красные воспалённые глаза, сжатые челюсти, напряжённую позу.

— Держишься?

— Да, господин. Мои люди тоже держатся, как могут, но атмосфера… она давит на всех.

— Знаю. Я чувствую то же самое. Скоро разберусь с этим.

Антон кивнул, и в его взгляде была благодарность.

— Что будете делать?

— Сначала найду источник некроза и оценю масштаб. Потом начну чистить.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Позволил своей силе развернуться — лёгкий импульс магии, который прокатился волной по площади, сканируя всё вокруг. Лей-линии, люди, энергетические аномалии.

Так. Завод «Деус» — основной источник. Главный поток грязи идёт оттуда, но прежде чем я сосредоточусь на нём…

Импульс наткнулся на что-то странное. Очень странное.

Ауру. Очень знакомую ауру — древнюю, истощенную, но мощную.

Я нахмурился и открыл глаза.

Что это? Откуда здесь такая аура?

Я повернулся и начал осматривать толпу. Люди стояли, смотрели на меня с надеждой и страхом. Степан и Морозов что-то вещали позади меня, пытаясь привлечь моё внимание, но я их игнорировал.

Меня интересовала только моя находка.

И вот я увидел его.

Среди толпы стоял смутно знакомый худой парень. Он был в первом ряду, держал на руках чёрного кота, и выглядел так, словно сейчас умрёт от страха. Лицо бледное, измождённое, глаза широко открыты и полны ужаса. В них были страх и какое-то отчаянное волнение, словно он ждал, что я сейчас укажу на него пальцем и он исчезнет в облаке пепла.

Он открыл рот, пытаясь что-то сказать, но заикался:

— Г-господин… я… я х-хотел… я просто…

Но он меня не интересовал. Потому что передо мной оказалось нечто куда более важное.

Чёрная тень шустро скользнула с рук парня и прыгнула ему на плечо. Кот — это был обычный чёрный кот с зелёными глазами.

Но эти глаза…. Наглые, умные и до боли знакомые. В них была насмешка и одновременно что-то вроде привязанности и даже обожания.

И аура. Я чувствовал её теперь ясно.

Кот медленно прищурился и улыбнулся. Причем совсем не по-кошачьи, а широко, показывая острые зубы.

Я только и смог, что шокированно выдавить.

— Мурзифеееель?