Темный Лорд устал. Книга V

Глава 9

Матвей Чернов стоял у панорамного окна своего кабинета на верхнем этаже завода «Деус», глядя на Котовск внизу. Утро было серым, как всегда в этом богом забытом городе. Дым из труб завода поднимался в небо ленивыми клубами.

За его спиной, у массивного стола из тёмного дерева, нервно переминался помощник — молодой парень лет двадцати пяти, в дорогом костюме, с планшетом в руках.

— Господин Чернов, — начал он осторожно, — поступили доклады от начальников смен. Утренняя смена… не вышла на работу.

Чернов не обернулся, продолжая смотреть в окно.

— Не вышла? — переспросил он ровно. — Сколько человек?

Помощник замялся, посмотрел в планшет.

— Семьдесят два процента утренней смены отсутствуют. По телефонам не отвечают или предъявляют медицинские справки.

Тишина затянулась на несколько долгих секунд.

— Справки, — повторил Чернов медленно, всё ещё не оборачиваясь. — Какие справки?

— Мигрени, ОРВИ, обострение хронических заболеваний. Всё оформлено официально, печати больницы стоят.

Чернов медленно повернулся. Его лицо было спокойным, но глаза — холодными.

— Семьдесят два процента смены одновременно заболели? — он сделал шаг к столу. — В одно утро?

Помощник сглотнул.

— Да, господин.

— И это не вызывает у тебя вопросов? — Чернов подошёл вплотную, нависая над помощником.

— Вызывает, господин, но… справки официальные, мы не можем…

— ЗАТКНИСЬ.

Помощник замолчал, побледнев. Чернов обошёл стол, опустился в своё кресло. Достал из ящика пачку дорогих сигар, закурил одну, не предлагая помощнику. Затянулся глубоко, выдохнул дым в потолок.

— Забастовка, — сказал он тихо, почти задумчиво. — В моём городе они объявили мне забастовку.

Он усмехнулся — коротко, без тени веселья.

— Смелые или тупые. Ещё не решил.

Помощник молчал, не зная, что сказать.

Чернов затянулся снова, смотрел на тлеющий кончик сигары.

— Кто организовал? — спросил он спокойно.

— Не знаем точно. Но… — помощник нервно пролистал что-то на планшете, — люди говорят о каком-то «целителе». Курьер с чёрным котом ходит по городу, помогает больным, говорит с людьми.

— Курьер, — повторил Чернов, прищурившись. — С котом.

— Да. Его называют… «Святой».

Чернов медленно откинулся на спинку кресла, продолжая курить.

Святой. Какая театральщина.

Он думал быстро, как всегда в критических ситуациях. Забастовка — это организованное действие, а значит есть лидер и у этого лидера есть план.

И если они подняли город так быстро…

— Что с наёмниками? — спросил он, стряхивая пепел в пепельницу.

— Командир ждёт приказов.

Чернов кивнул медленно, затушил сигару.

— Хорошо. Слушай внимательно и передай командиру следующее.

Он встал, подошёл к окну снова, заложив руки за спину.

— Первое, немедленно вырубить интернет и сотовую связь по всему городу — полный блэкаут. Чтобы эти умники не могли координироваться через свои телефоны.

Помощник быстро печатал на планшете.

— Второе, — продолжал Чернов, глядя на город. — Ввести комендантский час. С девятнадцати ноль-ноль до семи утра никого на улицах. А нарушителей — задерживать.

— Понял.

— Третье. Патрули — по квартирам. Всех, кто числится в утренней смене, вытаскивать из домов силой, если надо. Не хотят работать по-хорошему — приведут их по-плохому.

— Но, господин, — помощник поднял голову, — это может вызвать ещё большее сопротивление…

Чернов медленно повернулся к нему.

— Ты мне возражаешь?

Помощник побледнел ещё сильнее.

— Нет, господин. Извините.

— Вот и хорошо, — Чернов вернулся к столу, сел. — Четвёртое. Найти этого «Святого» курьера с котом. Мне плевать, как, опросите всех, кто его видел. Проверьте всех курьеров в городе, но найдите и доставьте сюда.

— Живым?

Чернов усмехнулся:

— Желательно. Хочу посмотреть на того, кто решил, что может поднять мой город против меня.

Помощник кивнул, продолжая печатать.

— Всё? — спросил он осторожно.

Чернов посмотрел на него долго, изучающе.

— Нет. Ещё одно.

Он наклонился вперёд, положил локти на стол, сцепил пальцы в замок перед лицом.

— Передай командиру наёмников: если к вечеру завод не заработает в полную силу… я начну вычитать потери из его зарплаты и зарплаты его людей. Каждый час простоя — минус десять процентов. Пусть думают, как мотивировать этих баранов выйти на работу.

Помощник сглотнул, но кивнул.

— Всё, господин?

— Всё. А теперь иди и пришли сюда командира наёмников — лично. Хочу убедиться, что он понял.

Помощник поспешно вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

Чернов остался один. Он встал, подошёл к бару в углу кабинета, налил себе виски, сделал глоток, почувствовал, как тепло разливается по груди.

Забастовка, — снова подумал он, глядя на янтарную жидкость в бокале. — Они думают, что могут меня продавить. Думают, что я отступлю.

Он усмехнулся.

Они не знают, с кем связались.

Он допил виски залпом, поставил бокал на стол с глухим стуком.

Этот город — моя территория. Мой проект и мои деньги, и никакой курьер с котом не заберёт это у меня.

Чернов вернулся к окну, глядя на серые улицы Котовска внизу.

Хотят войны? Получат войну.

Только не ту, которую ожидают.

Командир наёмников по прозвищу «Бык» стоял возле своего бронированного внедорожника, куря сигарету и глядя на жилой квартал перед собой. Массивный мужик за пятьдесят, с шрамом через всю левую щеку и холодными серыми глазами. Двадцать лет службы в частных военных компаниях научили его одному: любой конфликт решается силой и деньгами.

Котовск казался ему простой задачей. Запереть город, контролировать население, обеспечить бесперебойную работу завода. Стандартная операция.

До сегодняшнего утра.

— Сколько вышло на смену? — спросил он у своего заместителя, невысокого жилистого мужика с позывным «Рысь».

— Двадцать восемь процентов, — Рысь посмотрел в планшет. — Остальные либо не открывают двери, либо предъявляют справки.

Бык затянулся, выдохнул дым.

— Справки, — он усмехнулся. — Ладно. Чернов сказал — вытаскивать силой. Значит, вытаскиваем.

Он повернулся к группе наёмников за спиной — восемь человек в тёмной тактической форме, с автоматами на груди.

— Начинаем с этого дома, — Бык кивнул на ближайшую пятиэтажку. — Квартира 12. Иванов Сергей Петрович, электрик, должен был выйти в семь утра. Не вышел. Идём.

Группа двинулась к подъезду.

Дверь квартиры 12 была обычной — металлическая, с облупившейся краской. Бык постучал — три раза, коротко и властно.

— Открывай! Проверка!

Тишина. Он постучал снова, громче.

— Иванов! Открывай, или мы выбьем дверь!

Изнутри послышались шаги. Замок щёлкнул, дверь приоткрылась на цепочку. В щели показалось лицо мужчины средних лет — осунувшееся, с тёмными кругами под глазами.

— Чего надо? — спросил он хрипло.

— Ты почему не на работе? — Бык уперся рукой в дверь.

— Болею, — Иванов протянул через щель листок бумаги. — Справка от врача. Мигрень. Не могу работать.

Бык взял справку, бегло пробежал глазами. Печать больницы, подпись врача, дата сегодняшняя.

— Мигрень, — повторил он медленно. — Удобно.

— Это правда! — Иванов попытался закрыть дверь. — У меня справка! Вы не имеете права…

Бык резко дернул дверь. Цепочка с треском оборвалась, дверь распахнулась. Иванов отшатнулся назад, упал на пол в коридоре.

— Собирайся, — коротко сказал Бык. — Едешь на завод.

— Но у меня справка! Законная! — Иванов попятился на четвереньках.

— Мне плевать на твою справку.

Два наёмника зашли в квартиру, подняли Иванова за руки, потащили к выходу. Тот пытался сопротивляться, кричал, но это не имело значения.

Бык вышел следом, закурил новую сигарету.

Одного взяли. Осталось ещё триста.

Следующая квартира была заперта изнутри на засов.

Бык стучал пять минут. Никто не открывал.

— Выбивай, — приказал он.

Наёмник с тараном — здоровенный детина по прозвищу «Медведь» — размахнулся и ударил в дверь. Раз. Два. Три.

Дверь поддалась, распахнулась. Внутри была пустая квартира. Окно на первом этаже распахнуто настежь. Рабочий сбежал через окно, пока они ломали дверь.

Бык выругался сквозь зубы.

— Ищите по всему дому! Он не мог уйти далеко!

Наёмники рассыпались по подъезду. Обыскали подвал, чердак, соседние квартиры.

Никого.

— Блядь, — Бык плюнул на асфальт. — Ладно. Следующий дом.

К обеду группа вытащила восемь человек.

Из сорока, кого нужно было забрать только в этом районе.

Остальные либо сбежали, либо баррикадировались в квартирах так, что проще было бы взрывать стены.

Бык стоял возле своего внедорожника, глядя на список адресов на планшете.

— Мы так до вечера одну улицу будем зачищать, — сказал Рысь, вытирая пот со лба. — Их слишком много, они разбегаются, прячутся…

— Знаю, — Бык закурил очередную сигарету.

Его рация ожила. Голос другого командира отряда, работающего в соседнем районе:

— Бык, у нас проблема. Трое моих парней застряли на Заводской улице. Машина не заводится.

— Какая машина?

— «Барс». Новый, только вчера на базу пригнали. Проводку кто-то перерезал.

Бык нахмурился.

— Перерезал? Кто?

— Не знаю. Машина стояла под охраной, но когда ребята вернулись — она уже была мёртвая.

Бык молчал несколько секунд, переваривая информацию.

— Ладно. Высылаю эвакуатор, держитесь там.

Он выключил рацию, посмотрел на Рыся.

— Саботаж, — сказал тот тихо.

— Да, — Бык затушил сигарету о подошву ботинка. — Похоже на то.

К вечеру ситуация ухудшилась.

Бык получал доклады один за другим:

«Патруль на Промышленной улице — у всех четырёх машин проколоты шины. Все четыре, одновременно, пока мы проверяли дом».

«Группа на Речной — один из парней отравился. Съел пирожки, которые ему дала местная женщина. Сейчас блюёт как проклятый, не может встать».

«Третий отряд — рации глючат. Кто-то забивает частоту белым шумом. Не можем связаться с половиной групп».

Бык стоял в своём временном штабе — переоборудованном складе на окраине города — и смотрел на карту Котовска, усеянную красными метками.

Саботаж повсюду. Ничего опасного и прямых атак не было, но это было хуже.

Горожане начали против них войну на истощение.

Рысь подошёл к нему, протянул отчёт.

— Итоги дня. Вытащили на завод тридцать два человека. Потеряли три машины — одну из-за проводки, две из-за проколотых шин. Четверо наших в лазарете — двое отравились, двое подрались между собой из-за какой-то херни.

— Подрались? — Бык нахмурился. — Свои подрались?

— Да. Говорят, просто сорвались. Нервы на пределе.

Бык молчал, глядя на карту. Тридцать два человека из трёхсот.

Чернов сказал — каждый час простоя минус десять процентов зарплаты. Завод простоял весь день. Значит, сегодня он и его люди работали бесплатно.

Бык почувствовал, как внутри разгорается глухая ярость.

— Что с этим «Святым»? — спросил он, не отрывая взгляда от карты.

— Никто не знает, где он. Люди видели его — курьер с чёрным котом, но когда мы приходим по адресам — его уже не было.

— Кто-то предупреждает его, — Бык сжал кулаки на краю стола.

— Да. Весь город на его стороне.

Тишина затянулась.

Потом Бык медленно выпрямился, посмотрел на Рыся.

— Завтра меняем тактику, — сказал он холодно. — Хватит ходить по квартирам. Блокируем весь район, перекрываем выходы — никто не входит и не выходит. И начинаем давить: отключаем воду, потом электричество. Посмотрим, сколько они продержатся без света и воды.

Рысь кивнул молча.

Бык вернулся к карте, положил ладонь на красные метки.

— Хотят играть в партизан? Получат полную блокаду.

Ночь накрыла Котовск тяжёлым одеялом тишины. Бык стоял на крыше своего штаба, куря последнюю за день сигарету и глядя на город внизу. Огни в окнах жилых домов горели.

А он стоял здесь, с автоматом на груди и рацией на поясе, и впервые за двадцать лет службы чувствовал… неуверенность.

Он привык воевать с теми, кто стреляет в ответ. С боевиками, террористами, бандитами. С теми, кого можно найти, прижать к стенке и уничтожить. Но как воевать с городом? С женщиной, которая продает тебе пирожки с улыбкой, а через час ты блюёшь от отравления? С подростком, который прокалывает шины, пока ты отвернулся? С рабочим, который сидит дома с официальной справкой, и ты не можешь доказать, что он симулирует?

Бык затянулся последний раз, швырнул окурок вниз, на асфальт.

— Ну что же, «Святой», — пробормотал он в пустоту. — Это война.

Он повернулся, направился к лестнице вниз.

— Только ты забыл одну вещь. В войне побеждает тот, у кого больше силы.