Теряя контроль

21

Генри

Все плохо.

На кухонном полу повсюду кровь, и я осторожно обхожу ее, чтобы не оставить следов. Я слышу, как они поднимаются по лестнице, затем начинается борьба. Я ускоряю шаг. Мы не знаем, планировала ли убийство жена, но если цель убивает кто-то другой, в то время как мы несем за это ответственность, это плохо для всех участников.

А со мной такого никогда не случалось.

Я поправляю маску на лице, взбегая по лестнице, и адреналин разливается по телу. Кайф от погони уже начался, и я бесшумно направляюсь на звуки, доносящиеся из хозяйской спальни. Дверь открыта, и, едва переступив порог, я вижу Карлсона склонившегося над женой, его руки обвивают ее горло.

— Гребаная сука!

Она что-то бормочет ему в ответ, и он заносит кулак. Я начинаю действовать, подкрадываясь к нему сзади. Моя левая рука сжимает его поло сзади, а правая проводит ножом по его шее. Заточенное лезвие и сила моей атаки почти обезглавливают его, когда я сталкиваю его с кровати.

Это катастрофа.

— У тебя есть свидетель, — говорит мне на ухо Джуд, похрустывая чем-то. Я игнорирую его и обхожу Карлсона, пока не добираюсь до его жены — ну, точнее, вдовы. Ее темные волосы заляпаны кровью, нос свернут набок. Ярко-голубые глаза смотрят на потолочный вентилятор. И если бы она только что моргнула ресницами, я бы подумал, что она мертва.

— Требуется медицинская помощь? — спрашивает Джуд у меня в ухе.

Не знаю. Я наклоняюсь над ней, рассматривая царапины и синяки, покрывающие ее стареющую кожу. Под свежими повреждениями скрываются шрамы, и у меня такое чувство, что эта женщина была сломлена задолго до этой ночи. Я хмурюсь под маской, изучая ее. Дыхание ровное, и хотя я уверен, что у нее, скорее всего, сломан нос, в остальном она выглядит нормально.

Поэтому я качаю головой.

— Ладно, тогда забирай камеры и убирайся оттуда.

Я бросаю последний взгляд на женщину на кровати, и в голове мелькает мысль о Лидии. Неужели ее мерзкий бывший жених мог так же сломать ее?

— Двигайся, — прошипел Джуд мне в ухо. — Дети дома.

Черт.

Я беру из спальни крошечную камеру и выхожу, закрывая за собой дверь. Несмотря на то, что мне тяжело уходить, это нормально- нет ничего странного в том, чтобы покинуть человека, который цепляется за жизнь. Однако миссис Карлсон это не физически… А всеми остальными способами.

— Она сразу пошла в свою комнату, но здесь такой бардак.

Я с облегчением выдыхаю и прохожу по дому, собирая камеры и засовывая их в карман своей толстовки.

— Я не могу уйти, пока там лежит тело.

— Ты должен. Полиции придётся этим заняться.

— Они обвинят его жену, — прорычал я себе под нос. — И в это легко поверить, когда увидишь ее воочию. — Я возвращаюсь к лестнице, понимая, что, возможно, совершаю огромную ошибку.

Но я не могу избавиться от мысли о Лидии, лежащей на месте этой женщины.

Я никогда не сломаю Лидию таким образом.

Жена все еще на кровати, но теперь она сидит, обхватив руками колени.

— Вам нужно встать и принять душ, — наставляю я ее.

— Не делай этого, — предупреждает меня Джуд. — Тебе нужно сваливать.

Я качаю головой.

— Вам с дочерью нужно сходить куда-нибудь сегодня вечером.

Она пристально смотрит на меня, но медленно качает головой. Ее хрупкое тело перекатывается через кровать, и когда она встает на ноги, серые спортивные штаны свободно свисают с ее тела.

— Спасибо.

— Оставьте одежду в комнате.

Она кивает, обхватывая себя руками.

— Я никому не скажу.

Не знаю, верить ли ей, но как только она уходит в ванную, я срываю с кровати плед и накрываю им тело Карлсона. Я провожу лезвием по белому материалу, очищая его.

— Вызови уборщиков, — бормочу я, убирая нож в ножны.

— Хорошо, я попрошу их прийти, как только все уйдут. А теперь, пожалуйста, убирайся нахуй оттуда, Генри. Ты, черт возьми, чуть не выдал себя.

— Хорошо. — Я разворачиваюсь на каблуках и сбегаю вниз по лестнице. Рывком открываю боковую дверь из кухни и несусь по темному газону. Джуд отключил все внешние освещение и камеры, но меня все равно можно легко заметить. Я снимаю маску, забираясь в «Мерседес». Нужно уехать, и как можно скорее. Я бросаю маску на пассажирское сиденье и оглядываюсь на дом.

Чертовски надеюсь, что они будут держать язык за зубами. Я возлагаю слишком много надежд на незнакомых людей… И все потому, что в тот момент я подумал о Лидии.

Она пробуждает во мне совесть. И я не знаю, хорошо ли это.

Я возвращаюсь домой через несколько часов после того, как бросил машину и заменил ее на черный "Лексус". Я заглушаю двигатель и нажимаю кнопку закрытия гаража. Солнце уже поднимается в небе, но теплое оранжевое сияние сменяется темнотой, когда дверь полностью закрывается.

И спустя несколько минут я провожу руками по лицу.

Черт возьми.

Какое-то ноющее чувство терзает мое нутро, и я не понимаю, что это. Да я и не пытаюсь. Я дергаю за ручку двери со стороны водителя, и в машине загорается свет. На мне все еще черные перчатки, я снимаю их, запихиваю в рюкзак и перекидываю его через плечо.

Что подумает обо мне Лидия, если все узнает?

Вопрос навязчивый, и я отгоняю его. Неважно, что она подумает. Все так, как есть, и я должен лучше разделять свою одержимость Лидией и работу. Это делает меня слабым.

Я вылезаю из машины и выхожу из гаража, поднимаюсь по лестнице и вхожу в дом. Пробираясь через прихожую, мое внимание привлекает свет, горевший на кухне. Я оглядываю себя. На рубашке под толстовкой кровь, пропитавшая вырез, и я уверен, что она запеклась на моем лице.

За углом я замечаю Джуда, который наливает чашку кофе.

— Выглядишь уставшим.

Он поднимает взгляд, под глазами темные круги.

— Долгая ночь. Мне пришлось заметать множество цифровых следов, а бригада уборщиков даже не подозревает, что у тебя есть свидетель. Если станет известно, что ты взаимодействовал с…

— Не обязательно обсуждать это дальше. Я не знаю, как это выплывет наружу.

— Жена может рассказать дочери — да кому угодно, — что какой-то мужик вломился в дом, убил ее мужа, а потом, каким-то образом, тело исчезло.

— Ее слова прозвучали бы как бред сумасшедшей.

— Возможно, мы и работаем в темной части общества, но наши методы не так уж и скрыты. Люди знают о заказных убийцах.

— Да, и, насколько нам известно, именно она нас наняла.

Джуд качает головой, потягивая кофе.

— Даже не знаю. Это первый раз, когда ты взаимодействовал с кем-то и пошел против моего слова. Тебе нужно было просто оставить все и уйти.

— Они бы подумали, что это сделала она.

— И что? — Джуд вскидывает руку. — Ну и что? Такое случается. Это. Не. Наша. Проблема. Теперь мне придется продолжить наблюдение за ними.

— Я слишком устал, чтобы спорить с тобой, — пробормотал я, проводя пальцами по волосам.

Его лицо становится холодным.

— Я просто не могу понять, что тебя толкнуло на это. Дело в Лидии, не так ли?

— Не впутывай ее в это, — предупреждаю я его. — Дело не в Лидии.

— Да, в ней, — подтверждает он, его голос суров. — Я вижу. Так что случилось, Генри? — Я качаю головой. Джуд делает шаг вперед, его лицо мрачнеет. — Что случилось?

— Блядь. — Я потираю горящие глаза, измученные усталостью. — Не знаю. Я просто... Увидел лежащую там женщину и не мог допустить, чтобы она взяла вину на себя… Она была сломлена, и я просто представил себе Лидию…

— Понятно. — Джуд кивает, его голос лишь немного теряет свою остроту. — Как бы мне ни хотелось поиздеваться над тобой по этому поводу, это бессмысленно. Тебе нужно принять душ, пока она не проснулась. Ты весь в крови.

— Да, — бормочу я. Я проскальзываю мимо него и направляюсь в свою комнату. Я даже не останавливаюсь, чтобы прислушаться, когда прохожу мимо двери Лидии. Ей не нужно видеть меня в таком состоянии. Это будет более шокирующим, чем просто рассказать ей правду. Я вхожу в свою комнату, включаю свет и убираю рюкзак в шкаф.

Моя комната — мое убежище, но когда я раздеваюсь и принимаю душ, мне кажется, что это не так. Все меняется, и я начинаю думать, что это Лидия меняет меня. Она даже не представляет, как сильно меня к ней тянет.

И пока я выхожу из душа и вытираюсь полотенцем, желание быть с ней растет. Я натягиваю треники и направляюсь в коридор. Джуд все еще на кухне, бездумно смотрит в открытые окна. Что-то в прошедшей ночи его очень беспокоит.

Но он это переживет.

Я тянусь к дверной ручке, и в голове мелькает воспоминание о доме Лидии, когда я впервые вошел туда. Эта мысль приводит меня в восторг и возбуждение. Она понятия не имела, что я там, но теперь она в моем доме. В моем распоряжении.

Но я никогда не избавлюсь от нее.

Я нажимаю на ручку и открываю дверь. Дюк приветствует меня, виляя хвостом, спрыгивает с кровати и протискивается в проем. Джуд выпустит его. Я закрываю за собой дверь, мой взгляд устремлен на мирно лежащую Лидию. Она лежит лицом к краю кровати.

И потребность в ней разгорается в моем теле.

Я подхожу к другому краю кровати и откидываю одеяло, забираясь рядом с ней. Мне все равно, что все происходит слишком быстро. Мне все равно, если это ее испугает. Моя рука скользит под ней, и я притягиваю ее к своей груди, прижимая задницу к своему члену.

Она что-то сонно бормочет, когда мои пальцы скользят по обнаженной коже ее бедра. На ней только футболка большого размера и тонкое нижнее белье, и я просовываю руку под ткань ее футболки, не останавливаясь, пока не касаюсь мягкой плоти ее груди. Я сжимаю ее достаточно сильно, чтобы она извивалась, но когда ее попка трется об меня, она находит ритм, и с ее губ срывается легкий стон.

— Хорошая девочка, — шепчу я ей на ухо, убирая с лица прядь ее светлых волос. Я целую ее в шею, посасывая кожу так сильно, что остается след. Я хочу, чтобы эта женщина была вся в моих следах. Лидия стонет, ее глаза распахиваются, когда мои пальцы скользят вниз по ее животу, исчезая в нижнем белье.

Блядь, какая же она мокрая.

Я рычу в ее кожу, когда мои пальцы погружаются в складочки, ее влага покрывает мою руку. Она прижимается ко мне бедрами, поворачивая голову и ловя мой взгляд. Ее губы приоткрываются, как будто она хочет что-то сказать, но я погружаю два пальца глубоко внутрь нее. Лицо Лидии искажается от удовольствия, но мне нужно от нее нечто большее.

Я убираю руки и хватаюсь за край ее футболки, стягивая через голову. Она не сопротивляется, когда падает на спину. Вместо этого ее зеленые глаза скользят по моей обнаженной груди, читая по ней, как будто рисунки, нанесенные чернилами на моей коже, — это страница в книге.

Когда я сбрасываю ее футболку на пол, ее пальцы пробегают по мне, оставляя мурашки на коже. Я смотрю на нее, на ее тело, впервые обнажающее маленькие, упругие груди. Ее розовые соски торчат, и я опускаюсь к одному из них, втягивая его в рот.

И, как всегда, я не бываю нежным.

— А-ах! — вскрикивает она, выгибая спину, когда я прикусываю ее, а затем зализываю боль языком. — Генри. — Мое имя слетает с ее губ, словно она в трансе.

И я чуть не кончаю от этого звука.

Я разрываю материал ее нижнего белья и освобождаюсь от своих треников. Мой член пульсирует.

— Ты мне чертовски нужна, Лидия. — Слова вырываются у меня изо рта в пьянящем рёве желания, и я раздвигаю её ноги.

Ее дыхание становится прерывистым, когда я прижимаюсь к ней, мои глаза чуть не закатываются, когда я вхожу в тесное, теплое и влажное местечко. Стон срывается с ее губ, когда наши взгляды встречаются, и я наполняю ее до конца.

— В тебе так хорошо, — стону я, падая вперед. Я опираюсь сжатыми в кулаки руками по обе стороны от ее головы, пока вхожу и выхожу, отгоняя мысли о событиях прошлой ночи — о сломанной женщине, лежащей на кровати.