Теряя контроль

26

Лидия

Я слышу шаги, прежде чем различаю бегущую ко мне фигуру. Я щурюсь в темноте, полагая, что это Джуд, но чем ближе они подходят, тем больше меня осеняет. И через несколько секунд мое тело приходит в движение. Я едва успеваю забежать в свою комнату и захлопнуть дверь.

Замка нет.

Я хватаюсь за ручку и прижимаюсь к ней спиной, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. С другой стороны раздается сардонический смешок.

— Ты, должно быть, игрушка, — усмехается голос.

Я крепко зажмуриваюсь, нащупывая пистолет в шортах. Где Джуд? Где Дюк? Я не могу представить, что моя собака спит во время чего-то подобного. Но опять же, Мейсон вломился в мой дом, пока я спала, и я уверена, что он так же не сдвинулся с места...

Но он знал Мейсона.

Голова идет кругом, когда ручка поворачивается. Я изо всех сил стараюсь удержать ее, но глаза затуманиваются от слез. Я не могу удерживать дверь и пистолет.

— Я войду туда, милая, хочешь ты этого или нет.

— Я здесь не одна, — кричу я через дверь.

Он разражается хохотом.

— Мне не понадобится много времени.

С другой стороны раздается сильный удар, и дверь трещит. Меня отбрасывает назад, пистолет выбивается из руки и скользит по полу. Свет от экрана моего компьютера освещает человека в черной маске, нависшего надо мной. Он наклоняет ко мне голову, когда я отступаю назад, пытаясь разглядеть пистолет.

— Ты хорошенькая, не так ли? Неудивительно, что Генри держит тебя при себе. — Он нависает надо мной, и теперь я понимаю, насколько он большой. Он такой же габаритный, как Генри, и потенциально вдвое шире. И похоже, что у него в руке какая-то веревка или тряпка? Я не могу разглядеть толком, но здравый смысл подсказывает мне, что именно от этого я и умру.

Запах сигаретного дыма проникает в мои легкие, когда он кидается на меня. Я бросаюсь вправо, едва избежав его хватки, но его рука цепляется за мою лодыжку. Он тащит меня к себе, и я замираю, когда он набрасывается на меня с каким-то материалом в руках. Это не веревка. Теперь я точно знаю.

Материал чем-то пропитан, когда он касается моего носа. От одного только запаха у меня голова идет кругом. Я сжимаю кулак и бью изо всех сил. Костяшки пальцев врезаются в его маску, но ощущение такое, будто я ударила по металлу. С моих губ срывается крик, а он гогочет, глядя на меня.

— Не бей меня, детка, — простонал он, когда жидкость стекает с костяшек пальцев на мою руку. Нападавший наваливается на меня, его колени прижимают мои бедра, а ткань снова опускается к моему носу. Я поворачиваю голову и на мгновение закрываю глаза — ровно настолько, чтобы снова открыть их и увидеть пистолет. Он в пределах досягаемости. Я протягиваю к нему руку, но он хватает меня железной хваткой, роняя ткань на пол.

Я вскрикиваю от боли, что-то острое рассекает кожу на моем запястье.

— В тебе еще много борьбы, — ворчит он, когда я другой рукой разрываю маску на его лице. Она кажется клеткой, и я просовываю руку под нее, стремясь попасть ему в глаза. Он сопротивляется, поднимая колено и снова врезаясь в мое бедро.

Слезы катятся по щекам от мучительной боли, исходящей от удара. В этот момент я даже не могу закричать. Он хватает меня за обе руки и прижимает их над головой. Я извиваюсь, но это бесполезно.

— Тебе не одолеть меня, — прошипел он, его слова пропитаны ненавистью. — Может, сегодня ты и не умрешь, но к тому времени, как я с тобой покончу, ты уже будешь желать этого.

— Да пошел ты, — огрызаюсь я, смелость и гнев закипают во мне. Он разражается очередным гоготом, но в паузах я клянусь, что слышу, как кто-то приближается.

Я поднимаю голову и смотрю в сторону двери, словно что-то влечет меня к ней. И вдруг в нашу сторону устремляется огромное золотистое пятно. Мое сердце выпрыгивает из груди, когда я узнаю Дюка.

С рычанием и оскалом он бросается на мужчину надо мной, пугая его настолько, что тот освобождает мои руки. На Дюка обрушивается тяжелая рука, и я в ужасе наблюдаю, как его отбрасывает через всю комнату на кровать.

Этот ублюдок только что ударил мою собаку.

Я отшатываюсь назад, и моя рука нащупывает пистолет. Я поднимаю его как раз в тот момент, когда человек в маске бросается ко мне.

— Лидия! — Я слышу голос Генри, но уже слишком поздно. Я нажимаю на курок.

В тишине раздается выстрел, и брызги теплой жидкости заливают мне лицо. Тело падает, приземляясь мне на живот. Я слышу торопливые шаги, но звон в ушах заглушает их.

Я закрываю глаза и делаю вдох через нос, боясь разжать губы. Ощущение теплого влажного воздуха щекочет лоб, и я открываю глаза, вглядываясь в морду Дюка. И это зрелище мгновенно успокаивает.

— Что, черт возьми, случилось? — Генри стонет с другой стороны от меня. Он отталкивает от меня тело. Я перевожу взгляд на знакомые ледяные радужки, наполненные паникой и яростью. Я поднимаю пистолет с пола и протягиваю ему.

— Вот, — выдыхаю я почти шепотом. — Это твое.

Он кивает, принимая его из моих рук. Даже в темноте я могу разглядеть выражение его лица. Челюсть Генри напряжена, глаза блестят, но я не думаю, что это слезы, если только ярость не вызывает у него такую реакцию. Его рука убирает с моего лица прилипшие волосы, а затем медленно проводит по лицу и шее, словно проверяя, нет ли травм.

— Если думаешь, что я плохо выгляжу, тебе стоит посмотреть на того паренька. — Я пытаюсь усмехнуться, но ничего не выходит.

Генри даже не реагирует на мою неудачную попытку справиться с ситуацией. Я перевожу дыхание и вздрагиваю, когда он поднимает меня вверх. Моя голова кружится по непонятным причинам, а он бормочет что-то под нос, чего я не слышу.

— Что это? — Я указываю на тряпку на полу. Мое тело начинает дрожать, но я изо всех сил стараюсь не обращать на это внимания.

Генри опускает взгляд на материал.

— Скорее всего, хлороформ. — Его голос дрожит, когда он поднимает тряпку и отбрасывает ее в сторону. — Все думают, что это какой-то волшебный способ вырубить человека, но чаще всего он ничем не помогает — разве что если его много. Тогда он может поразить нервную систему, легкие и даже убить человека.

Я начинаю дрожать еще сильнее, когда Генри притягивает меня к себе.

— Не понимаю, что происходит, — говорю я сквозь стучащие зубы. Мой взгляд переводится на тело, и в тот момент, когда я вижу силуэт, включается свет. Я задыхаюсь.

Человек в свете становится еще более жутким, когда мои глаза привыкают к нему. Его маска — черная с багровыми крестиками на глазах. В его горле огромная дыра. Кровь растеклась под ним, а также забрызгала все вокруг — включая Дюка, который пристально наблюдает за нами двумя.

И теперь мне просто... холодно.