Толкования на Пятикнижие

Да западут эти Божественные постановления глубоко в наши сердца! Лишь проводя их в нашу жизнь, мы познаем их истинную цену.

Человеческая немощь, скорби, нужды представляются нам в тысяче всякого рода форм; мы всюду встречаем разбитые сердца, угнетённый дух, покинутые очаги. Каждый день на нашем пути стоят вдова, сирота и чужеземец. Каково наше отношение ко всем этим страждущим? Остаются ли наши сердца холодными и бесчувственными по отношению к ним? Не оказываются ли наши руки закрытыми для них? Или же мы стараемся действовать сообразно духу милосердия Божия, установившему "год прощения"? Будем помнить, что мы призваны отражать в себе естество и характер Господа, призваны быть непосредственными проводниками, чрез которых любовь сердца нашего отца изливается на человеческие нужды. Мы не должны жить для самих себя; этим мы опровергли бы принципы и нравственный облик славного христианства, исповедуемого нами. Нам дано святое и великое преимущество, на нас возложена особенная задача разливать вокруг себя благословенный небесный свет, заимствованный нами от неба, к которому мы принадлежим. Где бы мы ни были, - в кругу нашей семьи, в поле на рынке, на фабрике, или в банковской конторе, - везде люди, соприкасающиеся с нами должны видеть отражение благодати Божией в наших поступках, в словах, даже в нашем взгляде. Если пред нами раскрываются чьи-либо нужды, чьи-либо страдания, и мы ничем иным помочь не можем, пойдём навстречу им хотя бы со словом сочувствия или слезой участия, стараясь принести утешение страждущему.

Действуем ли мы таким образом, читатель? Живём ли мы достаточно близко к источнику Божественной любви, дышим ли мы атмосферой небесной на столько, что драгоценный аромат её разливается вокруг нас? Или же мы даём простор постыдному эгоизму нашего природного естества, являем характер и нечестивые наклонности нашей падшей и испорченной плоти? Эгоистичный христианин - какая это несообразность! Он является постоянным противоречием, живою ложью. Исповедуемое им христианское мировозрение тем рельефнее выдвигает вперёд ужасный эгоизм, руководящий его сердцем и сказывающийся на его действиях.

Да поможет Господь всем, исповедующим имя Христово, так поступать в их повседневной жизни, чтобы они были отчётливым "письмом Христовым, узнаваемым и читаемым всеми человеками". Этим путём неверие лишится одного из своих могущественнейших доводов, потеряет возможность опираться на одно из главных возражений. Ничто не даёт такого сильного орудия в руки неверию, как непоследовательность христианской жизни.

Это не значит, что подобного рода извинение будет иметь хотя бы малейшее значение пред судилищем Христовым; потому что душа, могущая читать Священные Писания, будет судима согласно находящимся в них указаниям, хотя бы на всей земле не оказалось даже одного последовательного христианина. Но, несмотря на все это, христиане обязаны светить своим светом пред людьми, чтобы они видели их добрые дела и прославляли их Небесного Отца (Матф. 5,16).

Наша повседневная жизнь должна быть как бы воплощением или примером торжества небесных принципов, возвещаемых нам Словом Божиим, чтобы неверующие люди не могли найти никаких противоречий в наших делах.

Да поможет нам Господь принять к сердцу эту истину. Тогда мы не сможем воздать хвалу Богу за размышления, вызванные в нас чудным постановлением, - "годом прощения ради Господа".

Теперь мы приведём слова, относящиеся к еврейскому рабу Мы все более и более осознаем, как важно приводить подлинные изречения Духа Святого Хотя мы могли бы просить читателя прочесть эти слова и в Библии, мы по опыту знаем, что часто бывает неприятно отрываться от чтения книги, чтобы искать обозначенные в ней места Писания; вообще ничто не может сравниться со словом Божиим, и все приводимые нами размышления направлены лишь к тому, чтобы обратить внимание читателя на смысл и значение разбираемых нами изречений Священного Писания. "Если продаётся тебе раб твой, Еврей, или Евриянка, то шесть лет должен он быть рабом тебе, а в седьмой год отпусти его от себя на свободу. Когда же будешь отпускать его от себя на свободу, не отпусти его с пустыми руками; но снабди его от стад твоих, от гумна твоего и от точила твоего; дай ему, чем благословил тебя Господь, Бог твой" (ст. 12-14).

Как дивно здесь обнаруживается неизречённая благость нашего Бога! Ему не угодно, чтобы наш брат ушёл от нас с пустыми руками. Свобода не гармонирует с нищетой. Брат должен был уйти свободным и наделённым всякого рода добром, получившим не только дар свободы, но и своё личное состояние.

Все эти постановления дышат Божественностью: не приходится даже упоминать о названии школы, проповедующей столь возвышенное нравственное состояние души. На нем лежит печать неба, она разливает вокруг себя благоухание рая Божия. Не так ли поступил Господь и с нами? Да будет хвала славному имени Его! Он не только даровал нам жизнь и свободу, но Он и предусматривает все, необходимое для нас в настоящее время и во всей вечности. Он открыл для нас неиссякаемые сокровища неба; Он отдал возлюбленного Сына Своего для нас и нам; для нас, чтобы нас спасти, нам, чтобы сделать нас блаженными; Он даровал нам все, необходимое для жизни и для благочестия; все, потребное для нынешней нашей жизни и для нашего будущего, в изобилии дано в наше полное распоряжение щедрою рукою нашего Небесного Отца.

Не сказывается ли трогательным образом вся глубина сердца Божия в предписании Господа, как следовало относиться к еврейскому рабу? "Открой ему руку твою", надели его всякого рода добром не по принуждению, не скудно, но достойным Бога образом. Его народ в своих поступках должен быть отражением Его Самого; нам дано высокое и святое преимущество быть нравственными представителями Его Самого. Это удивительно, но таково было изволение Его бесконечной благости. Он не только освободил нас от вечного пламени ада, - Он призывает нас также и работать для Его Славы, быть Ему подобными в мире, распявшим Его Сына. И Он не только даровал нам это высокое призвание, но Он и обогатил нас, давая нам возможность следовать этому призванию. В наше распоряжение отданы неиссякаемые источники неба. "Все наше" (смотр. 1 Кор. 3,22), потому что благость Божия бесконечна. Да научит же нас Господь лучше осуществлять все наши преимущества и этим путём больше отдавать себе отчёта в святой ответственности, которою мы обличены!

Необыкновенно трогателен довод, приводимый народу в 15-ом стихе нашей главы; он рассчитан на то, чтобы возбудить любовь и сострадание Израиля. "Помни, что и ты был рабом в земле Египетской, и избавил тебя Господь, Бог твой; поэтому я сегодня и заповедую тебе сие". Воспоминание о благости Иеговы, освободившего их из рабства Египетского, должно было быть постоянным и могущественным указанием, как им следовало поступать с неимущим братом своим. Этот непогрешимый принцип; ничто менее возвышенное не может оказаться устойчивым. Если мы ищем побуждения для наших поступков вне Бога и Его предначертаний по отношению к нам, уровень нашей жизни неминуемо понизится. Лишь на столько, насколько мы сохраним в наших сердцах воспоминание о чудесной благости Божией, проявленной касаемо нас в искуплении, дарованном нам во Христе Иисусе, лишь на столько мы окажемся способными явить истинное и деятельное расположение нашего сердца, как по отношению к нашим братьям, так и по отношению к остальным. Чувство сострадания, исходящее из наших собственных сердец и возбуждаемое в нас скорбями, горем и нуждами наших ближних, отличается крайней неустойчивостью и скоро ослабевает. Лишь в самом Боге живом мы найдём непрестанное побуждение к деятельности любви.

В 16-ом стихе рассматривается случай, когда раб предпочитает не покидать своего господина. "Если же он скажет тебе: не пойду я от тебя, потому что я люблю тебя и дом твой, потому что хорошо ему у тебя, то возьми шило, и приколи ухо его к двери; и будет он рабом твоим навек".

Сопоставляя эти слова с Исх. 21,1-6, мы заметим разницу, происходящую, как этого и следовало ожидать, от характерных особенностей обеих этих книг. В книге "Исход", выступает наружу прообразный смысл Слова Божия; во "Второзаконии" преобладает нравственный его элемент. Оттого-то в последней из этих книг богодухновенный писатель упускает все подробности, имеющие отношение к жене и детям, как не касающиеся задаче этой книги, но в то же время столь необходимые для красоты и совершенства прообраза Исх. 21. Мы упоминаем об этом, лишь как об одном из многочисленных доказательств того, что "Второзаконие" далеко не сухое повторение предыдущих книг. В нем нет ни повторений, с одной, ни противоречий, с другой стороны: его содержание отличается чудесным своеобразием, вполне согласующимся с намерениями и целью Божией относительно каждой из этих книг. Все это должно повергать в смущение неверующих писателей, которые, по прямолинейности и по своему невежеству, дерзают вооружаться против этой дивной части словес Божиих.

Итак, в нашей главе изображается и нравственное значение этого поучительного постановления. Слуга любил своего господина, чувствовал себя счастливым в его доме. Он предпочитал оставаться в вечном рабстве, предпочитал носить на себе печать этого рабства, не покидая своего любимого господина и не желая пользоваться свободой вдали от него, хотя бы его и ожидали богатые подарки при выходе из дома. Это, конечно, говорило в пользу и господина, и раба; продолжительность подобного рода отношений всегда служит хорошим знаком, тогда как в большинстве случаев частая перемена слуг является доказательством того, что нравственная сторона дела не обстоит благополучно. Конечно, бывают и исключения; во взаимных отношениях господина и слуги, равно как и в отношениях между другими людьми, всегда следует рассматривать дело с двух сторон. Надо, например, заметить, господин ли постоянно меняет прислугу, или же прислуга меняет господ. В первом случае видимая действительность свидетельствовала бы против хозяина; во втором случае - против слуги.

Все мы должны вникнуть в суть этого вопроса. Те из нас, которые занимают место господ, должны решить, действительно ли они ищут блага, счастья и блюдут интерес своих слуг. Будем помнить относительно нашей прислуги, что нам следует думать не только о том, какое количество работы мы можем получить от неё. Даже сообразуясь с общеизвестной поговоркой: "жить и давать жить другим", мы должны всячески стараться делать наших слуг счастливыми, давать им чувствовать, что под нашей кровлей для них существует семейный очаг, что нам нужна не только работа их рук, но что мы нуждаемся и в любви их сердца. Начальнику одного весьма обширного учреждения был однажды задан вопрос: "Сколько сердец вам служат?" Он покачал головой и с грустью признался, как мало сердечных отношений существует между господами и прислугой. Отсюда возникло пошлое выражение: "иметь рабочие руки".

Христианин, занимающий место хозяина дома, призван сообразовываться с принципом, неизмеримо высшим; он имеет преимущество быть подражателем своего Господина, - Христа. Если он это помнит, отношение его с его слугами будут такими, какими им следует быть; он приложит все свои старания к тому, чтобы изучать Божественный Пример, дабы воспроизвести Его характер во всех мелочах повседневной жизни.

То же отношение и к слуге-христианину. Подобно своему господину, он также должен изучать великий Пример, поставленный ему на пути в служении единого истинного Служителя Божия, когда-либо на земле существовавшего. Он призван идти по его следам, исполняться Его Духом, изучать Его слово. Удивительно видеть, что слугам Дух Святой даёт указаний более, нежели всем остальным сословиям, вместе взятым. В этом читатель может сразу убедиться, просмотрев Послания к Ефесянам, к Колоссянам и к Титу. Христианский слуга может служить украшением учения Господа нашего Спасителя, не искажая его, беспрекословно ему следуя Он может служить Господу, выполняя самые обыденные обязанности повседневной жизни, и может служить Ему этим не менее человека, призванного возвещать тысячам душ великие и вечные Евангельские истины. Таким образом, если и господин, и слуга руководятся небесными принципами, если каждый из них старается служить одному и тому же господину, прославлять Его одного, тогда они будут жить в полном согласии.

Господин не будет строг, безжалостен, требователен; слуга не будет искать собственных выгод, не будет вспыльчивым, резким; каждый из них, добросовестно исполняя порученное ему дело, будет содействовать домашнему благоденствию и счастью, будет вносить мир и довольство в семейную жизнь. Да следует, милостью Божией, всякая христианская семья все более и более своему небесному призванию! Тогда будет определена истина Божия, тогда будет соблюдаться Слово Божие и прославляться имя Господне во взаимных отношениях наших семей и во всей нашей жизни.

В 18-ом стихе мы встречаем предостережение, совершенно верно, но с необыкновенною осторожностью открывающее нам одну из мыслей, существующих в глубине нашего лукавого сердца. "Не считай этого для себя тяжким, что ты должен отпустить его от себя на свободу; ибо он в шесть лет заработал тебе вдвое против платы наёмника; благословил тебя Господь, Бог твой, во всем, что ни будешь делать".

Эти слова необыкновенно трогательны. Посмотрите, как Всевышний Бог снисходит до того, чтобы стараться расположить сердце человеческое, - сердце господина - к слуге его, вступаясь за права последнего. Он как бы просит в лице слуги милосердия к Самому Себе. Он не забывает ни одного из доводов, могущих расположить сердце к слуге, припоминает его господину всю пользу его шестилетнего служения и поощряет его, обещая особенное благословение в награду за великодушие. Все это несказанно прекрасно. Господь не только желает, чтобы господин оказался великодушным по отношению к рабу, но и желает, чтобы это великодушие обрадовало сердце раба. Мы можем принудить себя совершить что-либо хорошее, часто мы поступаем так по долгу, но внутренне мы все время сознаём, что нам трудно так действовать: в этом случае наш поступок не доставляет нам никакого удовольствия. Господь обращает внимание не только на сам поступок, но и принимает в расчёт, каким именно образом он совершается. Великодушие придаёт поступку его настоящую цену. Мы должны делать добро так, чтобы человек, которому делается добро, был уверен в том, что наше сердце находит в этом личное удовлетворение. Вот Божественный способ действий. "Но как они не имели чем заплатить, он простил обоим" (Лук. 7,42). - "Надобно было радоваться и веселиться" (Лук. 15,32). - "Бывает радость и у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся" (Лук. 15,10). Да поможет нам Господь отражать в себе эту драгоценную благость сердца нашего Отца!

Прежде, чем закончить наши замётки относительно этой знаменательной главы, мы приведём её заключительные слова: "Все первородное мужского пола, что родиться от крупного скота, посвящай Господу, Богу твоему: не работай на воле твоём, и не стриги первородного из мелкого скота твоего. Пред Господом, Богом твоим, каждогодне съедай это ты, и семейство твоё, на месте, которое изберёт Господь. Если ж будет на нем порок, хромота или слепота, или другой какой-нибудь порок, то не приноси его в жертву Господу, Богу твоему. Но в жилищах твоих ешь его; нечистый как и чистый могут есть, как серну и как оленя. Только крови его не ешь; на землю выливай её, как воду" (ст. 19-23).

Приносить Богу в жертву можно было только совершенное, - первородное мужского пола, без порока, -прообраз непорочного Агнца, ради нас принёсшего Себя Богу на кресте, - нетленное основание нашего мира и драгоценная пища для нашей души в присутствии Божием. Таково было Божественное постановление: все общество Божие собиралось вокруг Божественного центра, веселясь в присутствии Божием и вкушая пищу, служившую прообразом Христа, Который есть и наша жертва, и наш центр, и наша пища. Да будет вечная слава драгоценному и славному имени Его!

Глава 16

Теперь мы приступаем к изучению одного из наиболее глубоких пространных отделов Книги "Второзаконие". Вдохновлённый писатель даёт нам описание трёх так называемых главных праздников еврейского года; Пасхи, Пятидесятницы и праздника кущей или праздника искупления, сошествие Святого Духа и наступление вечной славы. Здесь нам даётся более краткий обзор чудных Божиих постановлений сравнительно с их описанием в книге "Левит" (гл. 23), где нам представлено, включая и субботу, восемь праздником; выделяя же из их числа субботу, как образ вечного покоя Божия, мы имеем там пред собою семь праздников, а именно: Пасху, день опресноков, праздник возношения первого снопа, Пятидесятницу, праздник труб, праздник очищения и праздник кущей.

Таков порядок праздников, обозначенные в Книге "Левит", которая, как мы отметили это при самом изучении Книги, справедливо может называться "руководством священника". В Книге "Второзаконие", которая является прежде всего Книгою народа, мы встречаем меньше описаний обрядов; законодатель ограничивается здесь описанием выдающихся нравственных и национальных особенностей, присущих народу и типически изображающих его прошлое, настоящее и будущее.

"Наблюдай месяц Авив, и совершай пасху Господу, Богу твоему, потому что в месяц Авив вывел тебя Господь, Бог твой, из Египта ночью. И закалай Пасху Господу, Богу твоему, из мелкого и крупного скота на месте, которое изберёт Господь, Чтобы пребывало там имя Его. Не ешь с ним квасного, семь дней ешь с нею опресноки, хлебы бедствия, ибо ты с поспешностью вышел из земли Египетской, во все дни жизни твоей. Не должно находиться у тебя ничто квасное во всем уделе твоём в продолжение семи дней, и из мяса, которое ты принёс в жертву вечером в первый день, ничто не должно оставаться до утра. Не можешь ты закалать Пасху в котором-нибудь из жилищ твоих, которые Господь, Бог твой, даст тебе; но только на том месте, которое изберёт Господь, Бог твой, чтобы пребывало там имя Его, закалай Пасху вечером, при захождении солнца, в то самое время, в которое ты вышел из Египта. И испеки и съешь на том месте, которое изберёт Господь, Бог твой, и на другой день можешь возвратиться и войти в шатры твои. Шесть дней ешь пресные хлебы, а в седьмой день отдание праздника Господу, Богу твоему; не занимайся работою" (ст. 1-3).

Дав подробные указания относительно великих принципов, на которых было утверждено празднование основного еврейского праздника в нашем "Толковании на Книгу "Исход", мы предлагаем прочесть их читателю, интересующемуся этим вопросом. Но в Книге "Второзаконие" встречаются только присущие этой книге черты, на которые мы находим нужным обратить особенное внимание. Прежде всего отметим, как тщательно обозначается здесь место, где должно было совершаться праздничное торжество, это имеет необыкновенно важное значение. Народ не должен был сам избирать это место. С человеческой точки зрения казалось бы безразличным, где и как праздновать Пасху, - только бы она совершалась. Но если читатель серьёзно вдумается в этот вопрос и зрело обсудит его, он придёт к убеждению, что человеческое суждение не имело здесь никакого веса; дело было в божественной мысли, в Божественном авторитете. Бог имел право предписать и решить, где Он желал встретить народ Свой, и именно три раза повторяется в вышеприведённых стихах, в словах: "На том месте, которое изберёт Господь, Бог твой, чтобы пребывало там имя Его".

Неужели же это повторение ни на чем не основано? Да не дерзает кто-либо так думать и ещё менее - утверждать это. Это повторение было, безусловно, необходимо. Почему же? По причине нашего невежества, нашего равнодушия, нашего своеволия. По бесконечному милосердию Своему Бог приложил особенные старания к тому, чтобы в сердце, в совести и в уме Его народа было навеки запечатлено Его желание чтобы памятное и неимоверно важное празднество совершалось в особо установленном для этого месте.

Заметим, что только в книге "Второзаконие" мы встречаем настойчивое требование совершения Пасхи в особом месте. В Книге "Исход" об этом ничего не упоминается, потому что тогда Пасха была совершена в Египте; не говориться об этом и в Книге "Числа", потому что там праздник был совершён в пустыне. В книге же "Второзаконие" мы находим требования властные и вполне определённые, потому что в ней содержатся постановления, предназначенные для народа, прочно поселившегося в своей стране. И это опять-таки служит поразительным доказательством того, что "Второзаконие" - далеко не бесплодное повторение предыдущих книг.

Главная причина, почему здесь особенно настаивается на месте совершения трёх праздничных торжеств, описанных в нашей главе, заключается в том, что Богу было благоугодно собирать вокруг Себя Самого возлюбленный народ Свой, дабы они все вместе могли справлять праздник в его присутствии, дабы Он мог радоваться в них, и они в Нем, дабы искупленные Его веселились вместе, что могло случиться только в определённом Богом месте. Все, воодушевлённые желанием приблизиться к Иегове и встретиться с Его народом, все, желавшие совершить поклонение Богу, с радостною благодарностью поспешали к избранному Богом центру. Кто-нибудь мог, пожалуй, сказать: "Не могу ли я совершить Пасху в своей семье? Раз сердце искренне пред Богом, то место празднования безразлично". Ответим на это, что самым лучшим и самым ясным доказательством искренности сердца является простое и серьёзное желание творить волю Божию. Душе, любившей Бога и боявшейся Его, достаточно было знать, что Бог избрал место для соединения воедино всего Его народа; туда стремилась всякая искренняя душа. Только присутствие Божие могло сообщить радость, силу и благоденствие всем выдающимся национальным торжествам. Дело было не в том, чтобы собираться во множестве три раза в год для того, чтобы совершать праздничное торжество, чтобы вместе радоваться; это могло дать только чувство удовлетворённого самолюбия, могло возбудить только народную гордость. Нет, собираться, чтобы встретить Иегову, собираться пред Ним на месте, которое изберёт Господь, чтобы там пребывать с именем Его, - вот что составляло глубокую радость всякого искреннего и преданного Богу сердца двенадцати колен Израилевых. Кто преднамеренно оставался дома, кто пошёл бы не в место, избранное Господом, тот не только оскорбил бы этим Его имя, но и оказал бы своё неповиновение высшей власти.

Сделав краткий обзор места празднования Пасхи, посмотрим, как она должна была праздноваться. И здесь, как этого нам и следовало ожидать, мы встретим характерные особенности нашей книги. Главной особенностью здесь являются "опресноки"; но читатель также не упустит из виду, что этот хлеб здесь назван "хлебом бедствия". Почему ему придаётся это название? Все мы понимаем, что опресноки являются прообразом святости сердца и жизни, столь необходимой для истинного общения с Богом. Мы не спасены личною святостью; но, благодарение Богу, мы спасены для проявления святости. Она не есть основание нашего спасения, но она является элементом, необходимым для нашего общения с Богом. Допускать закваску в хлебе - значит наносить этим смертельный удар общению с Богом и нашему служению Ему.

Мы не должны ни на минуту упускать из виду, что мы обязаны и нам дано преимущество вносить великий принцип святости в нашу личную жизнь; все наше хождение должно быть запечатлено святостью, которая должна сказываться во всех наших повседневных делах, среди всех обстоятельств, встречаемых нами в нашем странствовании к небу, к месту нашего вечного покоя. Говорить об общении с Богом и о служении Ему, когда мы допускаем сознательный грех в нашей жизни - значит доказывать, что мы, к сожалению, не знаем, что такое общение с Богом, и что такое служение Ему. Чтобы пребывать в общении с Богом, чтобы познать всю отраду духовного общения друг с другом, чтобы поклоняться Богу в духе и истине, необходимо жить святою жизнью, жизнью отделения от сознаваемого нами зла всякого рода. Находиться среди народа Божия, иметь внешнее участие в его служении Богу и в то же время оставаться в тайном грехе или сознательно допускать зло в поступках других - значит осквернять Церковь Божию, огорчать Духа Святого, совершать грех против Христа и навлекать на себя суд Божий, в настоящее время постигающий дом Божий и наказывающий детей Господа, чтобы они не были осуждены с миром.

Это очень знаменательно и достойно серьёзного внимания тех, которые хотят поистине ходить пред лицом Божиим, служить Господу с благоговением и страхом. Не одно и то же - умом понять прообразный смысл учения или же хранить в глубине сердца и проводить в нашу повседневную жизнь преподанный нам прообразом урок. Да научатся же все, которые признают свою совесть очищенною кровью Агнца, соблюдать праздник опресноков. "Разве не знаете, что малая закваска квасит все тесто? Итак очистите старую закваску, чтобы вам быть новым тестом, так как вы бесквасны, ибо Пасха наша, Христос, заклан на нас. Посему станем праздновать не с старою закваскою, не с закваскою порока и лукавства, но с опресноками чистоты и истины" (1 Кор. 5,6-8).

Но как же следует понимать выражение "хлебы бедствия"? Не кажется ли нам, что радостные и хвалебные гимны и торжественное пение более подходили бы к празднику, связанному с освобождением от рабства и от египетского ига? Конечно, глубокую и истинную радость, благодарение и хвалу в нас должно вызывать сознание благословенного факта нашего полного освобождения от нашего греховного состояния и от всех связанных с ним последствий. Но, очевидно, не таковы были преобладающие черты Пасхального празднества, - о них здесь даже не упоминается. Говорится о "хлебах бедствия", и ни слова не упоминается о радости, о торжественных хвалебных гимнах.

Почему же это так? Какое великое назидание для наших сердец заключается в этих "хлебах бедствия"? Мы склонны видеть в них прообраз глубокого сознания, производимого в наших сердцах Духом Святым, глубокого сознания тех страданий, ценою которых благословенный наш Господь и Спаситель освободил нас от наших грехов и от суда, которого эти грехи заслуживали. Прообраз подобного же сокрушения сердца мы находим в "горьких травах" (Исх. 12); многочисленные примеры сердечного сокрушения мы находим в истории сынов Израилевых, которые могущественным действием слова и Духа были побуждаемы казнить самих себя и "смирять свою душу" в присутствии Божием.

Будем также помнить, что видимые знаки сердечного сокрушения исключали, однако, всякую мысль о служении закону или о неуверенности в спасении: ничего подобного не было. Когда израильтянин вкушал "хлебы бедствия" с испечённым на огне мясом Пасхального агнца, допустимо ли было в ту минуту присутствие в его душе малейшего сомнения, малейшего страха относительно его полного избавления от власти Египта? Конечно нет. Это происходит в его родной земле; для этого он соединялся своими на месте, избранно Богом, и в присутствии Его Самого; как он мог сомневаться в своём полном освобождении от египетского рабства?

Но хотя и в его сердце не было ни сомнения, ни страха пол отношению к его освобождению, израильтянин должен был есть "хлебы бедствия"; они составляли главную, существенную часть Пасхальной трапезы. "Ибо ты с поспешностью вышел из земли Египетской, дабы ты помнил день исшествия своего из земли Египетской, во все дни жизни Твоей" (ст. 3).

Это было событие многозначащее и необыкновенно важное. Израильтяне должны были не забывать своего исхода из Египта, а передавать из рода в род память о нем в земле Обетованной. Они должны были ознаменовать воспоминание о своём избавлении праздником, служившем эмблемою святого сокрушения духа, всегда неразделимого с истинно христианским благочестием.

Мы желаем обратить серьёзное внимание читателя на всю совокупность истин, прообразно заключённых в "хлебах бедствия". Это очень важно для тех, которые считают себя приверженцами так называемого "учения о спасении благодатью". Молодые христиане особенно часто подвергаются искушению впасть, во избежание служения подзаконности и возникновения духа рабства, в противоположную крайность, - в развращённость нравов, эту страшную сеть сатаны. Более зрелые и опытные христиане не так склонны впадать в зло этого рода: молодые же среди нас особенно сильно нуждаются в нашем предостережении.

Они слышат, что много говорится о спасении благодатью, об оправдании верою, об освобождении от власти закона, о всех особенных преимуществах, связанных с положением христианина. Излишне, конечно, говорить, что все это необыкновенно важные факты, что нельзя слишком много о них говорить. Тысячи дорогих детей Божиих изо дня в день живут во мраке, в сомнении, в рабском подчинении закону благодаря непониманию этих великих основных истин.

Но сколько, с другой стороны, существует людей, своим умом усвоивших принципы спасительной благодати и, однако, по своим внешним привычкам, по образу жизни и своих действий не познавших освящающего действия этих великих принципов, их всеобъемлющего влияния на сердце и жизнь!

Что же касается учения о праздновании Пасхи, то Бог не допускал, чтобы кто-либо считал возможным праздновать этот праздник без "хлебов бедствия", без опресноков. Подобная мысль не могла быть терпима в обществе Божием. Это составляло неотъемлемую принадлежность пасхи. Проникнемся же и мы уверенностью, что и для нас, христиан, существенною особенностью праздника, который мы призваны соблюдать, должно быть стремление приобретать личную святость жизни и сокрушённое состояние души, так метко выраженные "горькими травами" Исх. 12 и "хлебами бедствия" Втор. 16, из которых последние должны были служить прообразом постоянного душевного настроя израильтян в Обетованной земле. Нам необходимо проникнуться этими чувствами -сознанием нашей духовной нищеты и глубоким сокрушением духа, вызываемыми в наших сердцах работою Духа Святого, открывающего нам страдания Христовы: чего ему стоила жажда Его сердца изгладить наши грехи, что перенесись Он ради нас, когда воды и волны справедливого гнева Божия за наши грехи прошли над Ним? К сожалению, в нас слишком мало ( если позволено говорить за других) глубокого сокрушения духа, производимого духовными размышлениями о страданиях и смерти нашего благословенного Спасителя. Очистить свою совесть кровью Христовою - это одно; другое, однако -духовно усвоить себе все значение смерти Христовой и сообразоваться во всем образе жизни, во всем нашем характере с мыслью о кресте Христовом. Отчего мы так легкомысленно грешим мыслями, словами, нашими поступками? Почему в нашей жизни оказывается столько легкомыслия, столько неповиновения Богу, столько снисхождения к самому себе, столько любви к удобствам жизни, столько фактов, доказывающих поверхностное настроение ума и суетность нашего духа? Не потому ли, что в соблюдении нами праздников отсутствует элемент, прообразно представленный "хлебами бедствия"? Это, несомненно, так Надо опасаться, чтобы наше христианство не оказалось прискорбно неглубоким и несерьёзным. Слишком много обсуждается вопрос о глубокой таинственности христианской веры; слишком много его умственного понимания и вместе с этим слишком мало внутренней силы в нашем христианстве. Необходимо обратить самое серьёзное внимание на эти факты. Мы не можем не признать, что одной из причин этого грустного положения вещей является известный приём проповедования Евангелия, оказывающий глубокое влияние на слушателей. Очень хорошо возвещать Евангелие во всей его простоте; его нельзя возвещать проще, чем оно было возвещено в Писаниях Богом чрез посредство Духа Святого. Но мы убеждены, что существует своего рода неправильность в некоторых приёмах проповеди. В них отсутствует духовная глубина, святое благоговение. Стараясь победить приверженность к подзаконности, мы склонны к небрежному отношению к Евангельской истине. Но если служение закону представляет собою великое зло, небрежное отношение к святыне Божией - зло несравненно худшее. Важно избегать и того, и другого. Благодать исцеляет первое зло, истина побеждает второе; для того же, чтобы правильно применять к жизни то и другое, нам необходимы небесная мудрость и духовное понимание. Если, например, мы встречаем душу, глубоко тронутую действием благодати Божией, испытавшую на себе всю силу работы Духа Святого, в этом случае мы должны указать ей на утешения, даруемые чистой и драгоценной благодатью Божией, нашедшей себе выражение в Божественно совершенной жертве Христа. Вот врачевание для сокрушённого сердца, для смиренного духа, для сознающей грех совести. Когда духовный плуг оставил после себя глубокую борозду в нашем сердце, нам остаётся только бросить туда нетленное семя Евангелия Божия в полной уверенности, что оно пустит там росток и принесёт плод в своё время.

Если же, с другой стороны, мы видим, что человек относится к делу не серьёзно, что ничто не свидетельствует о сокрушённости его сердца, и в то же время он с увлечением твердит о благодати, восстаёт против служения закону и ищет человеческих доказательств необыкновенной доступности спасения Божия, мы хорошо сделаем, свидетельствуя об истине его сердцу и совести.

Мы опасаемся, что в Церкви встречается много людей второй категории. Употребляя выражения, относящиеся к нашему прообразу, многие склонны отделять Пасху от праздника опресноков, т.е. отдыхать с сознанием того, что освобождение от осуждения сделалось совершившимся фактом, забывая в то же время на огне испечённого Агнца, хлебы святости и "хлебы бедствия". На самом деле эти факты нераздельны, потому что Господь соединил их воедино; поэтому мы не можем поверить, что душа действительно может наслаждаться сознанием драгоценной истины, что Христос, Пасха наша, заклан за нас", и не стараться в то же время "праздновать Пасху с опресноками чистоты и истины". Когда Дух Святой пробуждает в нас сознание глубокого значения, бесконечной драгоценности и великого смысла смерти нашего Господа Иисуса Христа, Он останавливает наши мысли на Его страданиях, на всем, что Ему пришлось претерпеть ради нас, чего Ему стоило нас спасти от вечных последствий греха, в который, увы! мы часто так легкомысленно впадаем. Эта святая и глубокая работа Духа Божия в нашем сердце приводит нашу душу в сокрушение, прообразом которого служат "Хлебы бедствия", употреблявшиеся при праздновании праздника опресноков. Существует большая разница между чувствами, испытываемыми нами, когда мы размышляем о наших грехах, и между чувствами, возбуждаемыми в нас видом страданий Христовых, снимающих с нас грехи наши.

Мы, правда, никогда не сможем забыть наших грехов и глубины пропасти, из которой мы были извлечены; но измерять всю необходимость пропасти ещё не значит вникать, как следует, во всю благодать, извлёкшую нас из этой пропасти, не значит давать себе отчёт, чего это стоило благословенному нашему Господу. Именно это нам следует особенно хранить в памяти в нашем сердце. Мы так легкомысленны, так склонны все забывать!

Мы должны просить Господа научить нас глубже вникать в страдания Христовы и более пользоваться силой креста, чтобы побеждать в себе все, что в нас не подчинено Христу. Это сделает более глубоким наше благочестие, сделает более чуткой нашу совесть, вызовет в нас более сильное стремление к святости сердца и жизни, произведёт фактическое отделение во всем от мира и святое повиновение Господу; это заставит нас наблюдать за самими собою, за нашими мыслями, нашими словами, нашими путями, одним словом, за всем нашим поведением в нашей повседневной жизни. Как изменило бы все это образ действия окружающего нас христианского мира, весь характер нашей личной жизни! Да скажется же на наших душах непосредственное и могущественное действие Духа Святого, дабы мы могли лучше усвоить значение испечённого на огне агнца, опресноков и "хлебов бедствия".

Сделаем теперь краткий обзор праздника Пятидесятницы, следующего за Пасхой. "Семь седмиц отсчитай себе; начинай считать семь седмиц с того времени, как появится серп на жатве. Тогда совершай праздник седмиц Господу, Богу твоему, по усердию руки твоей, сколько ты дашь, смотря по тому, чем благословит тебя Господь, Бог твой. И веселись пред Господом, Богом твоим, ты, и сын твой, и дочь твоя, и раб твой, и раба твоя, и Левит, который в жилищах твоих, и пришелец и сирота, и вдова, которые среди тебя, на месте, которое изберёт Господь, Бог твой, чтобы пребывало там имя Его. Помни, что ты был рабом в Египте, и соблюдай и исполняй постановления сии" (ст. 9-12). Пасха прообразно представляет смерть Христа. Приносившийся Господу сноп, составленный из первых колосьев поля, служит точным прообразом Христа воскресшего. В праздник же седмиц мы имеем пред собою образ сошествия на землю Духа Святого по истечении пятидесяти дней после воскресения.

Мы, конечно, говорим о мыслях Божиих, заключающихся в этих праздниках по отношению к нам, независимо от того, понимал или не понимал их значение Израиль. Нам дано преимущество рассматривать эти прообразные постановления во свете Нового Завета; и мы преклоняемся пред красотою, пред Божественным совершенством и пред полнотою этих дивных прообразов.

И не только это: мы также видим, - и это исполнено для нас великого значения, - как Писания Нового завета связаны с ветхозаветными Писаниями; мы видим пред собою единство Божественной книги; нам делается очевидным, что с начала до конца все в ней было написано под внушением Одного и Того же Духа. Таким образом, наша вера получает внутреннее удостоверение о богодухновенности Священных Писаний, и наши сердца ограждены от всех богохульных возражений неверующих писателей. Наши души возносятся на "высоты гор", где нравственная слава Божественной Книги озаряет нас всем своим небесным блеском; оттуда мы видим исчезновение туч и ледяного тумана мыслей неверия; они уже не могут достигнуть нас, потому что, по бесконечной милости Божией, они расстилаются под нами, гораздо ниже того места, на которое нас вознесла Божия благодать. Неверующим писателям совершенно неведома нравственная слава Писания; но, несомненно, существует факт, одна мысль о котором заставляет нас содрогаться, факт, что одна проведённая в вечности минута разрушит мысли всех неверующих и атеистов, которые как бы в бреду говорили всякие несообразности, восставая против Библии и её Божественного Автора.

Вглядываясь в подробности столь поучительного праздника седмиц или Пятидесятницы, мы поражаемся тою разницею, которая отличает его от праздника опресноков. Прежде всего здесь упоминается о приносимом Богу в жертву "даре". Это служит прообразом Церкви, созданной Духом Святым и являющейся пред Богом как бы "начатком Его созданий" (Иак. 1,18).

Мы уже останавливались в "Толковании на Книгу "Левит" на этой черте прообраза (гл. 23); поэтому мы не повторяем здесь этих размышлений: мы ограничимся тем, что составляет характерную черту Книги "Второзаконие". Народ должен был принести Господу какой-либо дар, смотря по благословению, полученному им от Господа. Ничего подобного не было в праздновании Пасхи, так как этот праздник прообразно представлял Христа, приносящего Себя ради нас в жертву, а не приношение Богу с нашей стороны. Праздник Пасхи напоминает нам наше освобождение от греха и от сатаны и то значение, которое это освобождение имело. Мы видим там мучительные страдания нашего благословенного Господа, прообразно изображение испечённым на огне агнцем. Мы помним что на Него были возложены все наши грехи. Он был мучим за наши беззакония, понёс на Себе осуждение, которое заслужили мы; эта мысль производит глубокое сокрушение сердца, вызывает, так сказать, истинно христианское раскаяние. Потому что никогда не следует забывать, что раскаяние - не только преходящее волнение, испытываемое грешником, впервые открывающим глаза на своё духовное состояние; нет, это постоянное нравственное состояние христианина, вызываемое в нем видом креста и страданий Господа нашего Иисуса Христа. Если бы эта истина лучше понималась нами, если бы наша душа глубже вникала в неё, в христианском характере обнаруживались бы глубина и стойкость, увы! почти всем нам недостающие.

В праздник Пятидесятницы мы встречаем могущество Духа Святого и многоразличные доказательства Его благословенного присутствия в нас и с нами. Он делает нас способными предоставить наши тела и все, что мы имеем, в добровольную жертву нашему Богу, на сколько нам позволит наше состояние. Это - излишне даже об этом и говорить, - является исключительно плодом могущественного действия на сердце Духа Святого; и потому этот чудный прообраз изображён нам не праздником Пасхи, представляющим собою смерть Христа, не праздником опресноков, обозначающим нравственное воздействие на нас смерти Христовой, вызывающей в нас раскаяние, самоосуждение и святость жизни, а явлен нам как в празднике Пятидесятницы, явном прообразе драгоценного дара Духа Святого.

Дух Божий даёт нам уразуметь права Божий на нас, права, измеряемые лишь всеобъемлемостью благословений Божиих. Он даёт нам желание посвятить Ему все наше, - душу, дух и тело, что действительно является "добровольным даром"; здесь нет ни тени рабства, потому что "где Дух, там свобода" (2 Кор. 3,17). В общих чертах здесь пред нами изображены весь дух и весь нравственный характер христианского служения и всей христианской жизни. Служащая закону душа не может постичь ни силу, ни красоту всего этого, потому что они никогда не получали Духа Святого. Именно это говорит Апостол впавшим в заблуждение Галатам: "Сие только хочу знать от вас: чрез дела ли закона вы получили Духа, или чрез наставление в вере?.. Подающий вам Духа и совершающий между вами чудеса чрез дела ли закона сие производит, или чрез наставление в вере? (Гал. 3,2, 5). Драгоценный дар Духа Святого есть последствие смерти, воскресения, вознесения и прославления нашего благословенного Господа и Спасителя Иисуса Христа и не может иметь чего-либо общего с "делами закона", каковы бы эти дела ни были. Пребывание Духа Святого на земле, Его присутствие в сердцах всех истинно верующих и среди них - вот великая истина христианского учения, которая не была и не могла быть известна в ветхозаветные времена. Она не была даже известна и ученикам Христовым во время земной жизни нашего Господа. Накануне дня Своего отшествия из сего мира Он Сам говорит им: "Но Я истину говоря вам: лучше для вас, чтобы Я пошёл; ибо, если Я не пойду, истину говоря вам: лучше для вас, чтобы Я пошёл; ибо, если Я не пойду, Утешитель не прийдет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам" (Иоан. 16,7).

Это самым удивительным образом доказывает нам, что даже люди, имевшие великое и драгоценное преимущество жить в личном общении с Господом, должны были сделать ещё лучшее приобретение благодаря отшествию Христа из мира и благодаря сошествию на землю Утешителя. Мы читаем ещё: "Если любите Меня, соблюдите мои заповеди. И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины, Которого мир не может принять, потому что не знает Его; а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет" (Иоан. 14,15,-И).

Мы не имеем здесь возможности заняться подробным рассмотрением этого вопроса. Для этого у нас не хватило бы места, хотя мы с радостью занялись бы изучением этого вопроса. Нам приходится ограничиться указанием одной или двух мыслей, вызванных в нас праздником седмиц, представленном нам в нашей главе.

Мы уже упомянули о знаменательном факте, что дух Божий есть живой источник и сила жизни служения и личного посвящения себя Богу, представленные нам прообразом приношения в жертву Господу "дара". Жертва Христа есть основание, присутствие Духа Святого есть сила посвящения христианином себя Богу, - посвящения Ему духа, души и тела. "Итак умоляю вас, братия, милосердием Божиим, представьте тела ваши в жертву, святую, благоугодную Богу, для разумного служения вашего" (Римл. 12,1).

Но существует и ещё один глубоко интересный факт, представленный в 11-ом стихе нашей главы: "И веселись пред Господом, Богом твоим". Этого не встречается ни при праздновании праздника Пасхи, ни при соблюдении праздника опресноков. Радость не оказалась бы уместной ни в одном из этих случаев. Пасха является, правда, основанием всей радости, осуществляемой нами, и радости, которую мы будем когда-либо осуществлять как здесь, на земле, так и во всей вечности; но этот праздник заставляет нас всегда размышлять о смерти Христа, о Его страданиях, о Его скорбях, о всем, претерпленном Им в то время, когда волны и воды справедливого гнева Божия проходили над Его душою. Именно размышлениями об этих глубоких, таинственных истинах должны были бы преисполняться наши сердца в минуты, когда мы собираемся вокруг трапезы Христовой, вспоминая и возвещая смерть Христа, доколе Он прийдет.

Чуткий в духовном отношении читатель поймёт, что соблюдение этого святого и знаменательного постановления не должно носить на себе отпечаток торжественности. Конечно, мы можем радоваться и мы радуемся при мысли, что скорби и страдания возлюбленного нашего Спасителя прошли раз навсегда, что никогда уже эти минуты терзания Его праведной души более не повторяться; но мы не только вспоминаем при этом, что эти страдания миновали, мы вспоминаем, что Господь их пережил, и пережил их ради нас. "Смерть Господню возвещаете", сказано нам; и мы знаем, что, как ни велико было бы благословение, приносимое нам этой драгоценной смертью, при мысли о нашей радости сменяется глубоким сокрушением сердца, производимым Духом Святым, открывающим нам всю бездну крёстных страданий нашего возлюбленного Спасителя. Господь говорит нам: "Сие творите в Моё воспоминание"; но мы при этом прежде всего вспоминаем Христа, пострадавшего за нас и претерпевшего за нас смерть; мы возвещаем именно Его смерть; если мы все это осуществляем, действие Духа Святого могущественно скажется на наших душах, делая их послушными Господу. Мы говорим, конечно, об основании, на котором держится соблюдение этого постановления, говорим о чувствах и о мыслях, связанных с ним; но самые чувства должны быть возбуждены могущественной работой Духа Святого в нашем сердце. Совершенно бесполезно своими личными усилиями стараться достичь подобного рода настроения. Это значило бы восходить к жертвеннику по ступеням (См. Исх. 20,26), - одно из величайших оскорблений, наносимых человеком величию Божию. Только Дух Святой силён сделать нас способными отложить в сторону всякое легкомыслие, всякую рутину, освободиться от всех суетных мыслей и достойно приступать к трапезе Господней, "рассуждая о теле Господнем" (1 Кор. 11,28).

Зато в праздник Пятидесятницы радость являлась преобладающей чертой празднества. Там не встречается ни "горьких трав", ни "хлебов бедствия", потому что этот праздник служил прообразом пришествия другого Утешителя, сошествия на землю Духа Святого, исходящего от Отца и посланного Христом, чтобы наполнить сердце искупленных Его благодарностью, хвалою и радостью, вводя их в полное и блаженное общение с их славным Главою, восторжествовавшим над грехом, смертью, адом, сатаною и над всеми сатанинскими силами. Присутствие Духа Святого приносит с собою свободу, свет, силу и радость. Так, мы читаем: "Ученики исполнялись радости и Духа Святого" (Деян. 13,52). Пред действием Духа Святого исчезают все сомнения, всякий страх, всякое служение закону.

Следует, однако, сделать разницу между пребыванием Духа Святого в нас и между Его работою в нашем сердце, - между фактом запечатления сердца Духом Святым и между Его животворящим на наши души действием. Первый проблеск нашей уверенности в греховности нашего сердца есть следствие действия на него Духа Святого. Его благословенная работа приводит нас к истинному раскаянию; здесь совершенно отсутствует радость. Эта работа в сердце - вещь чудная, необходимая и даже безусловно неизбежная, но, не давая нам ни какой радости, она производит в душе глубокую скорбь. Только когда благодать делает нас способными верить в воскресшего и прославленного Спасителя, Дух Святой вселяется в нас; Его пребывание в нашем сердце служит печатью принятия нас Богом и залогом нашего наследия.

Это наполняет невыразимою и славною радостью наше сердце; получая же благословение, мы сами становимся их проводниками, мы становимся проводниками благословения и для других. "Кто верует в Меня, у того как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой. Сие сказал Он о Духе, которого имели принять верующие в Него; ибо ещё не было на них Духа Святого, потому что Иисус ещё не был прославлен" (Иоан. 7,3 8-3 8Х Дух Святой есть источник силы и радости в сердце верующего. Он налагает на нас Свою печать, Он нас наполняет и делает сосудами, передающими Его благословения бедным жаждущим душам, которыми мы окружены. Он соединяет нас с прославленным Сыном Человеческим, держит нас в живом общении с Ним и делает нас способными хотя бы в слабой мере быть отражением того, чем является Он Сам. Всякое действие христианина должно было бы разливать вокруг него благоухание Христово. Если кто-либо выдаёт себя за христианина и в то же время проявляет отсутствие духовности, проявляет чувства эгоизма, алчности, зависти, светского тщеславия, обнаруживает сердце гордое, завистливое, высокомерное и холодное, он бесславит этим своё призвание, наносит бесчестие святому имени Христову и набрасывает позорную тень на исповедуемое им славное христианское вероучение, чудный прообраз которого даётся нам в праздник седмиц; отличительной чертой этого праздника служит радость, источником которой является милость Божия, изливающаяся на "близких и на дальних" и заключающая в свои милующие объятия всякую страждущую и нуждающуюся в помощи душу.

"Веселись пред Господом, Богом твоим, ты, и сын твой, и дочь твоя, и раб твой, и раба твоя, и Левит, который в жилищах твоих, и пришелец, и сирота, и вдова, которые среди тебя, на месте, которое изберёт Господь, Бог твой, чтобы пребывало там имя Его". (Ст. 11).

Как все это прекрасно! Какие возвышенные чувства" О, если бы мир мог видеть более верное отражение всего этого в нас! Где все эти животворящие воды, которые должны были бы изливаться из Церкви Божией? Где все эти послания Христовы, "узнаваемые и читаемые всеми человеками"? Где мы встречаем пути народа Божия, так живо воспроизводящие жизнь Христову, что поневоле приходится воскликнуть: "Вот истинное христианство!" Дух Божий да возбудит в наших сердцах более горячее желание во всех отношениях преображаться в Христов образ! Да сообщит Господь особенную силу Своему Слову, нами читаемому, дабы оно могущественно обращалось к сердцам и нашей совести, заставляя нас осуждать самих себя, рассматривать наши пути и наши отношения с людьми при свете его небесного блеска, чтобы, таким образом, увеличивалось число истинных свидетелей, полностью преданных Господу Иисусу и с нетерпением ожидающих Его пришествия! Не хочет ли и читатель присоединиться к нам и просить вместе с нами этого у Бога?

Остановимся теперь на несколько минут на дивном празднике кущей, который так чудно восполняет собою ряд представленных в нашей главе истин.

"Праздник кущей совершай у себя семь дней, когда уберёшь с гумна твоего и из точила твоего. И веселись в праздник твой ты, и сын твой, и дочь твоя, и раб твой, и раба твоя, и Левит, и пришелец, и сирота, и вдова, которые в жилищах твоих. Семь дней празднуй Господу, Богу твоему, на месте, которое изберёт Господь, Бог твой; ибо благословит тебя Господь, Бог твой, во всех произведениях твоих и во всяком деле рук твоих, и ты будешь только веселиться. Три раза в году весь мужской пол должен являться пред лицо Господа, Бога твоего, на место, которое изберёт Он: в праздник опресноков, в праздник седмиц и в праздник кущей: и никто не должен являться пред лице Господа с пустыми руками, но каждый с даром в руке своей, смотря по благословению Господа, Бога твоего, какое Он дал тебе" (ст. 13-17).

Здесь пред нами предстаёт поразительный и чудный прообраз будущего Израиля. Праздник кущей ещё не осуществился. Пасха и пятидесятница уже исполнилась: они обозначали собою смерть Христа и сошествия Духа Святого; но третье праздничное торжество заставляет направить наши взоры к грядущим временам, "к времени совершения всего, что говорил Бог устами всех святых Своих пророков от века" (Деян. 3,21). Читателю необходимо заметить время празднования этого праздника. Он справлялся, когда Израиль "убирал с гумна своего и из точила своего"; другими словами, он справлялся по окончании жатвы и сбора, винограда; жатва отличается от сбора винограда существенной разницей. Первая прообразно изображает действие благодати, сбор винограда - действие суда Божия. В конце веков Бог соберёт Свою пшеницу в Свои житницы; и тогда настанет время страшного суда, время собирания виноградных плодов.

В четырнадцатой главе Откровения мы находим замечательные слова, относящиеся к интересующему нас вопросу. "И взглянул я, и, вот, светлое облако, и на облаке сидит подобный Сыну Человеческому; на голове его золотой венец, и в руке его острый серп. И вышел другой Ангел из храма, и воскликнул громким голосом к сидящему на облаке: пусти серп твой и пожни, потому что пришло время жатвы; ибо жатва на земле созрела. И поверг сидящий на облаке серп свой на землю, и земля была пожата" (ст. 14-16). Здесь нам представлена картина жатвы; далее мы читаем: "И другой Ангел вышел из храма, находящегося на небе, также с острым серпом. И иной Ангел, имеющий власть над огнём, вышел от жертвенника и с великим криком воскликнул к имеющему острый серп, говоря: пусти острый серп твой, и обрежь грозди винограда на земле; потому что созрели на нем ягоды. И поверг Ангел серп свой на землю, и обрезал виноград на земле, и бросил в великое точило гнева Божия. И истоптаны ягоды в точиле за городом, и потекла кровь из точила даже до узд конских, на тысячу шестьсот стадий" (ст. 17-20). Тысяча шестьсот стадий как раз соответствуют длине всей Палестинской земли.

Эти две характерно изображённые нам картины Откровения прообразно представляют события, которые будут предшествовать осуществления праздника кущей. Христос соберёт Свою пшеницу в Свою небесную житницу; затем Он поразит христианский мир Своим судом. Таким образом, каждый раздел богодухновенной Книги -Пятикнижие Моисеево, Псалмы, пророки, Евангелия, - т.е. описание деяний Христовых, - деяния Духа Святого, Послания и Откровение, - все устанавливает несомненный факт, что мир не будет обращён к Богу посредством Евангелия, что порядок вещей на земле не будет улучшаться, но все в мире будет идти все хуже и хуже. Славному времени, прообразно представленному праздником кущей, будет предшествовать сбор винограда на земле, когда грозди винограда будут брошены и растоптаны в великом точиле гнева Бога Всемогущего. Возможно ли, имея пред собою столько Божественных доказательств, находимых во всех частях богодухновенной Книги, питать из-за упорства человеческого сердца надежду, что Евангелие обратит мир к Богу? Что же обозначает "собранная в житницы пшеница и брошенные в точило виноградные грозды"? Это, конечно, не свидетельствует об обращении мира. Нам, может быть, на это возразит, что мы не можем основываться на прообразах писаний Моисеевых и на символах Апокалипсиса. Конечно нет, если б мы принимали в соображение только эти прообразы и символы. Но когда все лучи небесного света Божественной Книги при своём пересечении в одной общей точке освещает эти прообразы и символы, открывая их глубокое значение нашим душам, тогда мы находим полную гармонию между ними и голосом пророков и Апостолов, равно как и живыми поучениями Самого нашего Господа. Все, одним словом, говорят одним и тем же языком, все преподают тот же самый урок, великую истину, что к концу нынешних веков обнаружится не наличие обращённого и готового к вступлению в блаженное тысячелетие мира, - нет, пред нами предстанет виноградник, спелые плоды которого будут готовы для точила гнева всемогущего Бога.

Заканчивая обзор этого раздела нашей книги, мы должны прежде всего напомнить читателю, что мы призваны в нашей повседневной жизни являть доказательство того, что все великие истины, представленные в трёх только что рассмотренных нами назидательных прообразах, оказывают на нас своё благотворное действие. Искупление, пребывание в сердце Духа Святого и надежда на славу - вот три великих основных принципа, характеризующих христианство. Христианин спасён драгоценною кровью Христа, запечатлён Духом Святым; он живёт в ожидании пришествия Господня.

Да, дорогой читатель, это вполне точно установленные факты, основные, Божественные истины. Это не только одни лишь принципы или мнения, а истины, предназначенные сделаться живою силою наших душ: они должны озарять своим сиянием наши сердца. Отметим, какое важное значение на жизнь оказывает только что указанные нами великие истины Божий; заметим, какие возгласы хвалы, благодарения, радости и прославления Бога раздавались среди общества Израилева, собранного вокруг Иеговы на месте, изображённом Им. Хвала и благодарение возносились к Богу, потоки же великодушной благотворительности изливались из сердец искупленных Божиих на всех неимущих. "Три раза в году весь мужской пол должен являться пред лицом Господа, Бога твоего... и никто не должен являться пред лицо Господа с пустыми руками, но каждый с даром в руке своей, смотря по благословению Господа, Бога твоего, какое Он дал тебе" (ст. 16-17).

Дивные слова! Они не должны были являться с пустыми руками пред лицом Господа, Бога своего; их сердца должны были быть исполнены хвалы, их руки должны были быть полны плодами Божественного милосердия, дабы вносить радость в сердца работников Божиих и в сердца неимущих израильтян. Какою нравственною красотою дышит все это! Господь собирал вокруг Себя Свой народ, чтобы наполнить их сердца радостью и весельем и чтобы сделать их проводниками Божиих благословений для других. Им не следовало, оставаясь в своих виноградниках и под своими смоковницами, сообща радоваться обилию и разнообразию окружавших их благ. Это было вполне уместно в других случаях; но в данном случае это не вполне соответствовало мыслям и сердечным желаниям Господа. Нет; три раза в году им следовало отправляться в место, избранное для этого Господом, глас хвалы Господу, твоему Богу, и щедро делиться дарованными им от Господа благами со всеми, имевшими в них нужду. Господь давал Своему народу чудное преимущество радовать сердце Левита, пришельца, сироты и вдовы. Это, да будет вечная слава Господу, радует лично Его Самого; Он желал даровать эту же радость и Своему народу. Ему было благоугодно, чтобы всякий знал, видел и чувствовал, что место, на котором Он встречался со Своим народом, было местом радости и хвалы, было центром, откуда должны были разливаться во все стороны обильные потоки Божиих благословений.

Не заключается ли во всем этом особенное назидание для Церкви Божией? Не сознают ли этого как пишущий, так и читающий эти строки? Конечно и да научит нас Господь извлечь пользу из представленного нам прообраза. Да скажется действие бесконечной благости Божией на наших сердцах так сильно, чтобы они исполнились хвалою нашему Богу, и да окажемся мы изобилующими добрыми делами. Если в "тенях будущих благ" и в прообразах изливаемых на нас благословений заключалось столько причин, побуждавших Израиль прославлять Господа и осыпать благодеяниями окружающих, насколько же мы должны сильнее почувствовать на себе действие самой сущности этих благословений!

Но, увы, проникнуты действительно ли мы сознанием дарованных нам благословений? Пользуемся ли мы ими? Усваиваем ли мы их со всею силою детской веры? В этом заключается вся тайна нашего духовного благоденствия. Много ли мы знаем христиан, полностью испытывающих на себе все благословение, связанное с дарованным им благом, прообразно изображённым Пасхою? Ощущают ли они, другими словами, блаженное сознание освобождения от осуждения и от влияния сего лукавого века? Наслаждаются ли они чудными последствиями дарованной им Пятидесятницы, т.е. пребыванием в них Духа Святого, являющегося для них печатью Божией, залогом, помазанием и свидетельством Божиим? Задайте многим христианам вопрос, получили ли они Духа Святого, и послушайте, что они вам на это ответят. Что на это ответит сам читатель? Может ли он сказать: "Да, благодарение Богу, я знаю, что я омыт драгоценною кровью Христа, что я запечатлён Духом Святым?" Приходится опасаться, что лишь немногие из всей массы считающих себя христианами людей усвоили себе драгоценные истины, составляющие, однако, чудное преимущество самого немощного члена тела Христова. Как мало так же людей, понимающих прообразное значение праздника кущей! Он, правда, ещё не осуществился, но христианин призван уже теперь жить силою прообразно представленного праздника. "Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом" (Евр. 11,1). В нашей жизни и в нашем характере должно сказываться двойное влияние "благодати", уже излившейся на нас, и "славы", ожидаемой нами.

Но если души не утверждены в благодати, если они даже не уверены в том, что их грехи прощены; если им внушается мнение, что уверенность в спасении обозначает духовную гордость, что следует пребывать в смирении и жить в вечных сомнениях и в постоянном страхе; если их уверяют, что никто не может быть уверенным в своём спасении прежде того, как они смогут вступить на христианскую почву, явить плоды христианской жизни или жить истинно христианскою надеждою? Если б какой-либо израильтянин выразил сомнение в том, что он есть сын Авраамов, или что он член общества Господня, как он мог бы праздновать праздник кущей? Тогда для него он утратил бы всякое значение, всякий смысл; мы можем точно утверждать, что ни одному израильтянину не могла придти в голову подобная мысль.

Почему же существует столько христиан, которые, без всякого сомнения, принадлежат к числу детей Божиих и, однако, оказываются не в состоянии занять дарованное христианину положение? Вся их жизнь проходит в сомнении и страхе. Их служение Богу, вместо того, чтобы быть выражением жизни, дарованной им и испытываемой ими, исполняется ими, как обязанность закона, как нравственная подготовка к будущей жизни. Многие истинно благочестивые души всю жизнь пребывают в подобном состоянии, что же касается "блаженного упования", которым благодать Божия стремится порадовать наши сердца и отвлечь нас от наших нынешних земных вкусов, для них оно остаётся непонятным; они о нем и не думают. Они считают это неосуществимой утопией, несбыточной мечтой немногих энтузиастов. Вместо "светлой звезды утренней" они ожидают дня суда. Они считают это несущественной утопией, несбыточной мечтой немногих энтузиастов. Вместо "светлой звезды утренней" они ожидают дня суда. Они молятся о прощении своих грехов и просят Бога даровать им Духа Святого, тогда как им надлежало бы радоваться уверенности даровании им вечной жизни, Божией праведности и духа усыновления.

Все это находится в прямом противоречии с самым очевидным, с самим новозаветным учением; все это совершенно чуждо христианскому духу, способно нарушить мир христианина и повредить любому истинному и разумному нашему служению Богу. Нельзя, конечно, предстать пред Господом с сердцем, исполненным хвалою за преимущества, не использованные нами, или рассыпать вокруг себя благословения, не изведанные нами самими.

Мы обращаем на это серьёзное внимание всех детей Божиих, рассеянных по всем концам земли. Мы умоляем их исследовать Писания и найти в них хотя бы одно слово, дающее душе право всю жизнь проводить во мраке, в сомнении, в рабстве. Там мы встретим, правда, торжественные предостережения, настойчивый призыв, серьёзные увещания, и за все это мы благодарим Господа: мы нуждаемся в них и не должны ими пренебрегать. Но да уразумеет читатель, что самому немощному чаду Христову принадлежит драгоценное преимущество знать, что его грехи прощены, что он принят Богом во Христе воскресшем, запечатлён Духом Святым и соделан наследником вечной славы. Таковы благословения, дарованные ему бесконечною и вечною благостью Божию, благословения верные и несомненные, получаемые им ради крови Христовой и являемые ему свидетельством Духа Святого. Да даст великий Пастырь и Блюститель наших душ силою Духа Святого понять всем искупленным Своим, всем агнцам и овцам приобретённого Им ценою крови стада, что именно безвозмездно даровано им Богом! Те же, которые отчасти знакомы со всем этим, да принесут драгоценный плод Богу жизнью беспрекословной преданности Христу и Его делу!

Приходится опасаться, что многие из нас, утверждающих, что нам открыто понимание высшей истины христианской веры, не стоят, однако, на должном уровне духовной жизни; мы не согласуемся в наших действиях с принципом, приводимым нам в 17-ом стихе нашей главы: "Каждый с даром в руке своей, смотря по благословению Господа, Бога твоего, какое Он дал тебе". Мы, по-видимому, забываем, что хотя мы ничего сами по себе не можем сделать, ничем не можем достойно воздать Богу за наше спасение, но мы, однако, можем много сделать для Спасителя, делая добро работникам и Его неимущим детям. Очень опасно выдвигать вперёд принцип, что нам ничего не следует ни делать, ни давать. Если во дни нашего духовного мрака, во дни нашего служения закону мы работали и давали, не основываясь на верном принципе, если мы тогда не имели верного суждения в этом отношении, мы, конечно, не должны ни меньше давать, ни делать меньше добра теперь, когда мы знаем, что не только спасены Богом, но и облагодатствованы Им всяким духовным благословением во Христе воскресшем и прославленном. Мы должны остерегаться, чтобы наше сердце не удовлетворялось одним пониманием разума, чтобы мы не только исповедовали устами великие и славные истины Божий; в этом случае наши сердца и совесть не испытали бы на себе всего благословенного действия истины Божией, и наш характер не отразил бы на себе её святого и могущественного влияния.

Из искренней любви к душе читателя мы сообщаем ему наши размышления по этому поводу, прося его с молитвою вникнуть в них. Мы не хотели бы кого-либо оскорбить, обидеть, не хотели бы отнять мужество у самой слабой овцы стада Христова. Мы уверяем читателя, что не бросаем ни в кого камень осуждения; мы только пишем все это пред лицом Самого Бога, обращаясь ко всем членам Церкви со словом увещевания, предупреждая их о наличии указанной опасности для каждого из нас. Мы думаем, что всем нам следует вникнуть в наши пути, следует глубоко смириться пред Господом, исповедуя пред Ним все наши ошибки, все наши многочисленные прегрешения, всю нашу непоследовательность и постараться, милостью Божией, сделаться в наши мрачные и лукавые дни более искренними, более преданными Господу, более решительными в нашем свидетельстве о Нем.