Торговец будущим

Глава 17

Глава семнадцатая

Ну вот, началось… Имею в виду деньговыдавание, хотя контракты ещё не подписаны, а лишь обговорены. И никуда не деться, когда люди рвутся в бой по своей воле. Архитектор Расторгуев со своим другом верфмейстером (он же причал-мейстер, и углублятор-мейстер — я много новых слов могу придумать, если что) взяли денег и отправились в Охту. Тоже решили там чего-нибудь арендовать, чтобы несколько дней помотаться по окрестностям. Даже не вздумал создать им компанию, так как от меня будет пользы поменьше чем от козла молока.

Блин, основной денежный сундук даже вскрывать не пришлось, ибо ларцов и кожанных сумок хватает. Тем более, что Александр передал с оказией ещё пять тысяч рубликов. Даже не пытаюсь угадать за что именно он заплатил на этот раз. У них, власть имущих, свои приоритеты и нам, простякам, они не ведомы.

— Денис Дмитриевич, а почему бы нам с вами сегодня не посетить Зимний с визитом? Члены Негласного совета хотели бы с вами встретиться, чтобы кое-какие вопросы задать.

— Коли нужно — значит нужно, Степан Сергеевич, полностью в вашем распоряжении.

Мария Васильевна лишь укоризненно головой покачала, наверное не одобряет, что я никак в салон государыни императрицы не соберусь, чтобы песенки попеть. Мол, новые уже в народ пошли, а автора-исполнителя никак не могут дождаться. На этом и отбыли.

Ну, а по приезде нас хоть и через парадный вход, но увели в какой-то закуток, где заседательный кабинет негласников располагается.

— Здравствуйте, маркиз д’Эсте, — чего-то подозрительно официально поприветствовал император, — давненько у нас не появлялись.

— Ваше величество, виноват, исправлюсь, — попытался перевести всё в шутку.

Боюсь, что факир был пьян и кобра не желает плясать под дудочку. Видимо, взбрык Чарторыйского сказывается. Тем паче, что его до сих пор во дворце не видели. Как обычно, искали, но не нашли, потому что особо никто не старался. Безземельного маркиза ещё терпят, а вот безземельный король кажись вышел из моды.

— У нас накопились вопросы по Конституции и Крепостному праву, давайте поработаем над этим.

Вполне понимаю монарха, не желающего тратить время на постоянные вопросы и ответы по принципу «в час по чайной ложке». Уж лучше всё, требующее пояснений и разъяснений, сразу вывалить мне на голову.

Ничего так, почти два часа меня пытали, выкачивая даже то, чего я и близко не знал. Лгать приходилось продуманно, чтобы не запутаться, а то потом хрен вспомнишь что, кому и где наврал. Не удивительно, что иногда я отбрыкивался выражениями «этого я не знаю» и «такого не помню». Впрочем тот же Новосильцев всё записывал на бумагу, меняя один чистый лист за другим. Ручкой я не поделился, так как не собираюсь ценнейший набор тратить на всякую галиматью.

Странно, но по Конституции вырисовалась целая схема на 8–10 лет. Доведение частей основополагающего закона до всех-всех, обсуждение в низах, согласования и в конце концов организация вселенского плебисцита. Хрен кто потом отвертится, сославшись на утомлённость сознания и глубокое умопомрачение. Даже Новосильцеву стало понятно, что через десять лет или ишак сдохнет, или Ходжа Насреддин…

Форму будущего Парламента, получившего хитрое оригинальное рабочее название «государственная дума», определили двухпалатной. По образу английского, чтобы повальное англофильство не бухтело, а наоборот поддерживало инициативы реформ.

— Это, господа, создаст эдакую смягчающую подушку между народом и власть имущими. Ясно же, что во всём будут виноваты парламентарии, — пытаюсь объяснить суть парламентаризма.

— А если члены парламента будут едины против монарха, господин маркиз? — решил схитрить Новосильцев.

— Их единство будет ограничено Конституцией, Николай Николаевич. Кроме того, императорское семейство тоже должно иметь часть голосов. Ну и разделение вопросов над которыми работает парламент. Если они о каких-нибудь частных или локальных делах, так пусть парламентарии сами разбираются и голосуют. Но коли очень серьёзное дело, вроде войны, тогда император подключается и может даже вето наложить, имея такое право, если посчитает нужным. Если уж в наше время даже в демократической Америке президенту дозволено запретить нежелательное, то чего уж говорить о монархиях?

В итоге, советники, как и царь, сами с усами и они будут определять что делать дальше с моими комментариями. А вот по крепостному праву, сиречь бесправию, решено сделать два этапа. Заниматься развитием экономики, создавая новые рабочие места. И постепенно переводить когда и где возможно крепостных в «вольные землепашцы». То есть, не гробить миллионы людей одномоментным решением.

— Но эдак и это дело растянется на десять, а то и двадцат лет, — опять разбухтелся Новосильцев, — хочется же побыстрее освободить людей.

— Николай Николаевич, — теперь уже впрягся Строганов, — мы же не за славой реформаторов погоню устраиваем, а серьёзное дело обдумываем. Денис Дмитриевич всё правильно говорит о том, что нужно сначала массу рабочих мест создать.

Слава богу, что толковище закончилось и мы с Ланским получили свою «свободу попугаям». Александр Первый лишь поделился инфой, что практически сразу после нашего первого разговора отправил своих людей, чтобы нашли инженера Фултона хоть в Париже, хоть в Лондоне, хоть в Америке. И пригласили его поработать в России.

— Кроме того, господин маркиз, я обязал искать у нас людей, которые тоже понимают в паровых машинах. Может быть даже затворника Кулибина удастся уговорить заняться этим проектом. Ещё должны выяснить кто из наших работает или проходит практику на заводах Европы. Уж очень будут полезны пароходы на наших реках и вдоль морских берегов для того чтобы грузы и людей доставлять куда надо. Ну и, ясное дело, развивая сиё направление, хорошо бы самим освоить новые высоты в использовании силы пара.

Вот и классно, раз уже добрый дядя волну поднял. Моё-то дело простое и я его уже сделал. Расписал где можно использовать паровики, включая будущие железные дороги. Пусть теперь сильные мира сего прогрессорствуют за свои деньги.

— Кстати, я написал герцогу д’Эсте личное послание, где упомянул о вас. Не удивляйтесь, если герцог с вами свяжется или пришлёт вам своего представителя. И ещё одно. Есть ли новое, которое вы допрежь не упоминали, но могущее нам помочь в экономике.

— Да, ваше величество, кое-что вспомнил и это действительно важно. И может стать для России прекрасной и сверхдоходной статьёй экспорта. Дело касается сахара, но не коричнего тростникового, а белого из свекловицы. Дело в том, что в будущем основным сахаром в потреблении человечества является именно белый, который сейчас лишь на стадии разработки. И есть нюанс, который даёт именно России преимущество.

Ох и полилось из меня нью-васюковничество, причём чистая правда без вранья во благо. Все слушатели аж замолкли, ощущая свою сопричастность к реально великому делу, даже Новосильцев с Кочубеем. А куда они денутся от фактов, пусть и немногочисленных. Свекловица любит, как ни странно, именно прохладный климат, как в России, а не субтропические выкрутасы. Мало того, белого сахара для подсластения всего, нужно несколько меньше, чем тростникового, а значит он дороже на единицу веса будет. Кроме всего прочего, мы выгадываем в импорто-экспортном торговом сальдо.

— В идеале, в будущем, совсем не нужно будет закупать сахар за границей, можно полностью перейти на потребление своего. Это снизит общие расходы страны по импорту. А поставки нашего сахара за рубеж увеличат наши доходы по экспорту, что означает двойную выгоду. Главное, что территории той же Малороссии и Новороссии идеально подходят для массового выращивания сахарной свеклы.

Тут же встрепенулся граф Кочубей.

— Маркиз, а где и кто этим уже занимается? Мне это очень интересно. Сахар всё-таки дороже репы, так что можно будет часть земель перевести именно на его выращивание. И какие именно заводы нужны для его переработки, какое оборудование?

— Виктор Павлович, — совсем неожиданно проклюнулся Новосильцев, — я думаю что все мы в этом заинтересованы.

— Увы, господа, но я действительно плохо знаю Историю. Поэтому не могу назвать имён ни учёных по этой теме, ни первых производителей. Знаю лишь, что где-то в Пруссии есть и научные разработки, а также специалист который ведёт селекционную работу по улучшению свекловицы. И точно так же в России вроде есть уже научная работа и также практические попытки добиться результата кто-то уже совершает.

Собравшиеся как-то странно смотрели на меня, как будто я разбудил в них монстров предпринимательского толка. Переход на свой сахар это мощная экономическая бомба и все это понимают. А уж возможность массового производства экспортного товара вообще ни в какие рамки не укладывается. Это всё-таки не пенька или верёвки и канаты из неё, это очень востребованный товар. Тем более, что тот кто первым в мире переведёт сахарное дело на промышленные рельсы, тот и будет диктовать условия игры.

— Денис Дмитриевич, — перешёл на некоторую фамильярность царь-батюшка, — если в ближайшие десять-пятнадцать лет мы сможем начать производство собственного сахара, то вознагражу вас орденом.

— Благодарю, ваше величество, премного рад.

Нас с Ланским наконец-то отпустили, а сами «негласники» по всей видимости предались мечтам и делам.

Уже подъехав мы обратили внимание на террасу, где пили чай двое молодых мужчин и г-жа Ланская. Чуть позади неё стоял лакей, время от времени подливавший напиток в чашки посидельцев. Всё как в фильмах про царские времена, только в реале. Один из гостей — наш новый знакомец Одиноков, а вот второго мы не знали. Как оказалось, это друг юриста, недавно прибывший в Петербург из Старой Руссы по каким-то своим делам на несколько дней.

— Денис Дмитриевич, вы так интересно рассказывали о новом банке, что я поделился самой идеей со своим приятелем. Он руководит солеварнями и имеет гражданскую карьеру, но очень хотел бы послушать о новом деле.

— Ну что же, поделюсь ещё раз, коли кому-то это действительно интересно.

Пришлось вывалить на свежие уши тонну лапши, а то чем чёрт не шутит. У человека вполне успешная карьера, а он притащился, чтобы узнать побольше о совсем отличном от того, чем занимается. И это не визит вежливости «за компанию», как я понимаю. Может удастся переманить его к себе на службу. Одна проблема — он не очень хорошо говорит по-русски, с явным немецким акцентом. Однако всё понимает с лёту, а такое вообще-то редкость.

— Инвестиционный банк мне нужен, как и целый юридический отдел, так как я собираюсь создать серьёзную промышленную структуру. Увы, специалистов из разных сфер человеческой деятельности совершенно не найти. То есть, они наверняка есть, но где мне их искать? Уверен, что некоторые заинтересовались бы новыми подходами и инновациями во вроде бы обыденной деятельности. Жаль, что придётся собирать команду единомышленников очень долго.

Разговор, слава богу, клеился, да и я увлёкся. Оба визитёра тоже раскрепостились и задавали вопросы, а также пытались советовать «А если так?». Кое-что я запоминал на будущее, так как слушатели были действительно опытны. Интересно, но даже супружеская чета Ланских подкидывала идеи. А новый знакомый оказывается знаток в разных областях хозяйственых действий, несмотря на молодость. Вроде двадцать пять лет, а разбирается даже в овцеводстве, а не только в солеварнях, которыми управляет. И в финансовой деятельности петрит, даже имеет кое-какие свои инновационные подходы.

— Так может быть отставите карьеру в сторону и несколько лет поработаете со мной? А то трудно вводить новаторство не имея партнёров, которые столь хорошо ухватывают новый взгляд на вроде давно известное. Я не стеснён рамками класса «так же деды делали, значит и нам стоит», а наоборот приветствую разумный креативизм.

Даже Одиноков уже скинул свою маску серьёзного консервативного работника юридической сферы. Он тоже хотел бы поучаствовать в «открытие Америки», пока это какие-нибудь европейцы или французы не сделали.

— Кстати, господа, шутки-шутками, но есть два континента в южном полушарии. Один вроде англичане начали осваивать, но лишь совсем с краешку. Отправили туда пару сотен каторжан, высадили их в бухте на юго-востоке континента и заявили права на громадную территорию. А другой расположен гораздо южнее и его пока никто не открыл, а уж тем более не описал. Но именно в центре этого другого континента находится так называемый Южный географический полюс нашей Земли.

Чувствую что народ прифигел, учуяв куда меня понесло, и лишь Степан Сергеевич ни в чём не сомневался.

— Денис Дмитриевич, так нужно отрядить экспедицию, описать берега и оставить славу открытия за Россией.

— Не так всё это просто. Мы никак не можем описать северный проход по океану вдоль нашего побережья, а оно ведь совсем рядом. Чего уж говорить о южных далях, находящихся в пятнадцати тысячах вёрст к югу, да ещё за морями и океанами. Та же Австралия, объявленная Англией своей, гораздо ближе к нам, хотя и не намного.

Оба молодых человека снова притихли, сообразив что Ланской и я знаем нечто, оправдывающее фантастическое предположение о новом континенте. Ясно, что Одиноков вытрясет из дядюшки всю информацию обо мне, когда вернётся. Бедный Иван Порфирьевич, ему ведь придётся поделиться с племянником всеми сплетнями и слухами о господине Оленине. Как бы он не сбежал от меня, узнав что я «из будущего», ха-ха.

Впрочем встреча закончилась вполне доброжелательно. Я лишь сказал другу Одинокова:

— Вы подумайте над моим предложением о сотрудничестве, Егор Францевич, — и он вполне серьёзно пообещал подумать.