Торговец будущим

Глава 19

Глава девятнадцатая

Худо-бедно, но мой личный паззл по кусочкам начинает складываться. С утра вместе с Ланским отправились на окончательный приём объекта, при этом гофмаршал исполнял свои должностные функции, а не дружескую балду гонял. Он как-никак ответственный за меблировку, персонал и даже за кухонную утварь. Чего уж говорить о продуктах питания и закромах для них. Даже за двор и сад ему отвечать перед императором. Заодно заменил и шталмейстера, чтобы всякоразных придворных чинов не гонять по каждому попаданцу, иначе слишком много чести будет мне оказано. Всё-таки конюшенное дело очень серьёзно по сути.

На месте нас ожидал ещё один придворный чиновник, который называется… стряпчий и обеспечивает правовую защиту казённых интересов. Я-то удивлялся слову «поверенный», а оно вона как. Сейчас стряпчие только государственные юристы, а не частные юрисконсульты какие-нибудь. В общем, как всегда, в книгах и фильмах одно, а нам попаданцам приходится сталкиваться совсем с другим. Чиновник прибыл с документами на особняк, которые я должен подписать в присутствии свидетеля.

Вот только из-за меня процедура продлилась гораздо дольше обычного. Пока Ланской тщательно проверял всё и вся на соответствие качеству, я беседовал с каждым из прислуги в отдельной комнате. Одного из двух кучеров после этого пришлось отправить восвояси, как и двоих лакеев. Хорошо, что Степан Сергеевич предложил мне своего кучера и тёзку Степана, что несколько сняло возникшее напряжение.

— Господин маркиз, чем же вам слуги не угодили? — поинтересовался стряпчий, — вроде на хорошем счету числятся.

— Они две специальности имеют, уважаемый, а вон тот даже три, — показал на одного из лакеев, — он сам признался что время от времени получает небольшую денежку от кого-то из сотрудников австрийской дипломатической службы. Не хочу иметь из-за этого проблем, поймите правильно.

— Но как же так, это неправда, все эти люди проверены годами работы в дворовых службах.

— Так я всего лишь возвращаю их вам, а не обвиняю в чём либо.

Чиновник уже готов в истерику впасть (или отругать меня), но Ланской его немного угомонил.

— Маркиз д’Эсте в своём праве отказать любому в устройстве к себе на службу. Поэтому поумерьте пыл, милостивый государь, а вернувшись я сам доложу о случившемся обер-гофмаршалу. Ваше же дело это заверение документов обеими сторонами, не более.

Видимо чинуше кто-то в Зимнем поручил заодно втюхать кое-кого мне в штат, чтобы всегда иметь свеженькую инфу с пылу, да с жару. И если лакеи обычно лишь подслушивают и подглядывают, то кучер очень часто оказывается кем-то вроде доверенного близкого лица своему барину. Именно кучерам многие свои секреты поверяют. Так что больше попыток чего-либо навязать мне не возникало.

Другое дело, что Ланской по своей линии ряд недочётов выявил. Всё же ремонт сделан реально на отлично, а вот «содержимое» иногда оставляло желать личшего. Явно какие-то дворцовые интенданты (кто-то же на мелко-среднем уровне действует в свой карман) решили заменить хорошее на «и так сойдёт», чай не баре эти попаданцы. Так что часть мебели, продовольствия и даже утвари были погружены обратно на ожидающие повозки. И к ним три лошадки добавились в караванчик, как и одна транспортная единица колясочного-разъездного типа.

— Денис Дмитриевич, лично прослежу, чтобы всё заменили, а о сиих безобразиях доложу Нарышкину.

До бедолаги чиновника вдруг дошло, что и ему прилетит от тех, кто решил чуток нажиться на даре императора какому-то непонятному приезжему. Хотя своё дело он выполнил исправно, а вот из-за попутного поручения подставился. Теперь он стоит перед выбором: или назвать тех, кто его «попросил», или…

Ладно, чего меня оно должно волновать? Они там при дворе играют в свои игры, так пусть на мою доброжелательность не рассчитывают. В следующий раз будут осторожнее и аккуратнее воровством на служебном месте заниматься. Как и подсовывать в челядь двойных-тройных агентов.

После отбытия гофмаршала и чиновника в Зимний, я ещё раз пообщался с народом и поставил задачи на первое время. Объяснил, что несколько дней пока пусть ведут хозяйство самостоятельно, без меня.

— Послезавтра прибудут солдаты охраны и сотрудники службы безопасности. С ними я тоже проведу персональные собеседования, чтобы сделать отбор. Потом с каждым из вас поговорю о вашем житье-бытье, дабы выявить кто в чём дополнительно нуждается. Пока вспоминайте, что лично вам нужно. Когда у моих людей имеются проблемы, я предпочитаю помочь им их разрешить.

Попутно рассказал о контрактной системе, которую введу и почему я не принимаю объяснений класса «бес попутал». Ну и примерно озвучил размер жалованья которое собираюсь платить. Ого, многих впечатлило, хотя кое-кто и не поверил тому, что по ошибке в рай для простых людей попал.

— Привыкайте, что если что-нибудь очень нужно, то лучше сообщите мне, а не пытайтесь украсть. Помните, что я придерживаюсь правила, что даже из безвыходного положения всегда есть как минимум два выхода. Просто не каждый из нас в критической ситуации может их найти.

Это действительно так. Попал человек в сложную ситуацию и в панике бьётся головой лишь об одну стенку. И кажется ему, что и со всех других сторон тоже стены, а это не так. Сколько раз другим помогал, время от времени нарываясь на удивительную реакцию.

— А так это просто, я бы и сам нашёл выход, просто занят был.

Ага-ага и восемь лет сидел в проблеме, пока я на его горизонте не появился. И ведь не один раз подобное довелось по жизни услышать. Почему-то люди считают, что если решение простое, то значит оно дешёвое по сути. Хотя другие приводят в пример фразу мудрецов прошлого: «Всё гениальное — просто!».

— Ладно, располагайтесь, где я каждому из вас указал, поеду. Степан, запрягай.

Надеюсь, что с прислугой найдём общий язык, а те, кто воспользовавшись моментом, начнёт тут же хитрить, распрощаюсь сразу и навсегда. Все эти «войти в положение» и прочие выкрутасы плохи, так как отдельные типы тут же начинают этим пользоваться неоднократно. А у меня один подход — иди своей дорогой и больше не возвращайся. Тогда те, кто остаётся, знают что прощения не будет. Давно заметил, что это стимулирует лояльность оставшихся, что мне по жизни и нужно в общем то.

Дома (пока не переехал, именно особняк Ланских является «домом») меня ожидал сюрприз, а именно мешки с деньгами.

— Денис Дмитриевич, приезжали от графа Орлова-Чесменского, оставили мешки и письмо для вас, — с удовольствием доложилась Мария Васильевна.

Почему «с удовольствием», спросите вы? Так потому что опять нарушен общепринятый порядок движения светил на небосводе. Вообще-то люди к Орловым едут, как с просьбами, так и с визитами. Всё-таки он уж очень состоятельный вельможа и бывший фаворит, как-никак. А к обычному Оленину почему-то граф сам один раз приехал и ещё один раз дар сделал. Нарушение однако, но щекотит самолюбие даже у хозяйки особняка. Правильнее сказать, что только у неё щекотит, ибо я-то принял всё нормально, без подпрыгиваний. А когда ознакомился с письмом, то вообще счёл всё само собой разумеющимся.

— Что пишет, если не секрет?

— Да какой уж секрет, всего лишь благодарность за помощь которую я ему оказал.

В детали углубляться не стал и Ланская нормально это восприняла. Неприлично читать чужие письма, как и интересоваться их содержимым. А граф реально поблагодарил за науку, правда сразу это не осознал, о чём и написал. Заодно, он побеседовал с дочерью и премного удивился услышав её ответ на вопрос о том, что она собирается делать, если сам Орлов умрёт.

— Ах, папа, вы всегда будете живы, это я умру от горя и отчаяния.

— Нет ты всё-таки скажи, что с наследством делать собираешься?

— Зачем тогда оно мне, папа, лучше на богоугодные дела отдам, а сама уйду в монастырь.

Тут-то Алексея Григорьевича озарило, что дочь вполне может совершить сию глупость (именно это слово было указано в письме) и её трудно будет переубедить. А значит и капитал действительно пойдёт по ветру. В общем, граф признал, что я действительно ему помог и решил, пока не поздно, обезопасить капиталы от церковного воздействия. Ну, а мне заплатил положенную сумму за то, что я открыл ему глаза на будущее. Ещё он намекнул в письме, что был бы рад ещё раз встретиться через неделю-другую, если я не возражаю.

— Мария Васильевна, подскажите пожалуйста, а как мне передать графу Орлову-Чесменскому, что я не против встретиться с ним ещё раз, коли он об этом спрашивает.

— Так напишите письмецо и отправьте с курьером. Поняла, у вас же нет ещё доверенного курьера, так я своему поручу.

Блин, у меня и конверта нет, и сургуча, чтобы капнуть и печати, чтобы приложить. Глядя на моё взгрустнувшее лицо, Ланская улыбнулась и пообещала помочь. Ура-ура, впервые за многие годы я напишу настоящее письмо, шайтан меня раздери. Нас в интернате учили такой старинной забаве, но как-то жизнь сложилась без эпистолярного жанра. В итоге, я не только поблагодарил за платёж, но и подтвердил согласие ещё раз встретиться. Заодно пояснил, что дальнейшие встречи будут бесплатными согласно моим правилам. Не знаю, предполагал ли он снова платить, но я не собираюсь обирать каждого, кто случайно попал в мои в загребущие ручонки. Курьер умчался по адресу, который ему дала Мария Васильевна.

Вскоре вернулся наш гофмаршал и поведал за обедом о своём докладе обер-гофмаршалу Нарышкину.

— Александр Львович аж лицом переменился. Ладно, говорит, что подворовывают, но не в этом же случае. Государь меня попросил, чтобы в грязь лицом не ударить перед маркизом д’Эсте. И я лично поручил низшим чинам самое тщательное исполнение.

— Степан Сергеевич, да не кручиньтесь вы так, — я попытался проявить сочувствие, но видимо не очень-то и вышло.

— Денис Дмитриевич, на моей памяти лишь второй раз когда государь лично просит нас не упасть в грязь лицом перед гостем. Обычно он не снисходит к личному поручению, мы сами должны разобраться и исполнить. Теперь обязательно дойдёт сей конфуз на самый верх.

Сорокалетний влиятельный вельможа переживал, как… не знаю с чем сравнить, но переживал. Видимо нечто вроде дела чести в случае со мной имелось. Мы, в будущем, более спокойны что ли в случае прокола на службе или по работе. Впрочем в нынешние времена свои приоритеты, так что не мне оценивать хроноаборигенов.

Когда уже стемнело посланник Фицгерберт посетил неприметный дом, находившийся внутри участка густо обсаженного деревьями. Содержание записки, переданной ему невзрачным господином, имело форму просьбы, которую знающий человек сравнил бы с двойным приказом. Впрочем он и сам ждал со дня на день этой встречи, заодно собирая информацию, которая вполне возможно понадобится.

— Брат мой, я рад нашей встрече, — первым проявил радушие доброжелательный пожилой мужчина лет пятидесяти.

Он слегка приобнял за плечи более высокого посетителя и предложил присесть за самый обыденный (даже не обеденный) стол на такой же простой стул. Мебель крепкая, хоть и невзрачная, подчёркивала простоту членов братства, как и отношения между членами ложи. Весь блеск и мишура условностей остались за пределами дома.

— Здравствуйте, Учитель, я очень вас ждал.

— Может быть сначала чаю выпьем, сейчас нам принесут.

Достаточно крепкий и однозначно сильный слуга внёс поднос, где кроме чайников и чашек имелась ещё и вазочка с вареньем, а также тарелочка с простеньким печеньем. Церемонии следовало соблюсти и лишь потом перейти к обсуждению дел.

— Ну что же, барон, я вижу что вы готовы к нашей беседе, приступайте, — разрешил учитель-скромняга.

— Русские ложи уже поставляют нам сведения, правда в большинстве своём пустые или такие, какие они сами числят очень важными.

— Это естественно, друг мой, среди кучи мусора мы сами отберём то, что посчитаем нужным. А как там поживает граф Пален?

Естественный вопрос, ибо оный граф больше всех поимел английских денег, когда организовывал и исполнил казнь русского императора. Если его соратники узнают насколько он их надул, то ему очень даже не поздоровится.

— Я знаю, что он сказывается больным, но пока не предпринимайте никаких действий. Вы должны выглядеть святее апостолов Петра и Павла. И к французам тоже пока не суйтесь, чтобы не подставиться. Мои люди обо всём позаботятся сами, а вы не пачкайтесь. Помощников тоже угомоните пока я не дам вам знать, что время пришло. Лучше скажите, что вы лично думаете об этом господине Оленине? Дело в том, что в других странах о нём никогда не слышали, да и в Петербурге редко кто его видел.

— Учитель, то что мне удалось выяснить ни о чём не говорит пока. Лишь общий фон сопутствующий какому-то сверхнаглому мошенничеству. Неизвестно и то, кто за ним стоит и чего добивается. Скоро он переедет в новый особняк, подаренный ему императором, можно будет попробовать его там захватить в ночное время.

— Вам удалось внедрить кого-нибудь в его прислугу?

— Пока нет, так как он сегодня провёл беседы с каждым слугой и отказался от услуг сразу троих. Один из них, должен был сообщать сведения нашему человеку при дворе, который из русских масонов. Как сей Оленин выявил шпиона, а может и не одного, пока неведомо. Дело в том, что силу или жестокость он не применял, только разговаривал с каждым примерно треть часа.

— Вот это и меня смущает, может он действительно из будущего прибыл и владеет какими-то техниками того времени?

Оба поулыбались, не переходя на громкий хохот, но шутка была оценена.

— Ещё говорят, что у него есть некие предметы невозможные к исполнению в наши времена.

— Дорогой барон, вы же знаете, что мы сами можем изготовить подобие артефактов или изделий, выглядящих так, как будто они из будущего. Это всего лишь означает, что покровители господина Оленина тщательно поработали над его образом и снабдили экипировкой для инженерных фокусов.

Беседа продолжалась ещё час, после чего Фицгерберт покинул незаметный дом (тоже постаравшись быть незаметным) и вернулся к себе. А учитель надолго задумался, пытаясь разобраться с загадкой последних недель…