Торговец Правдой 2

Глава 20

В трубке послышался его знакомый, хриплый и дико, сука, довольный голос:

— Алешенька! Я тут, короче, новые интересные игрушки присмотрел. Очень интересные. Блестящие такие, мне нравится. Нужен твой профессиональный взгляд. Приезжай завтра утром, посмотришь на моем отдельном складе, адрес я тебе в сообщении скину. Нужно будет их красиво упаковать и продать. Так что завтра, к полудню, жду, — он сделал небольшую паузу, чтобы дать мне ответить, но я молчал, и тогда он продолжил. — А то я, знаешь ли, беспокоюсь за твои отношения с дочкой министра… Вдруг она что-то лишнее узнает? Не с твоих, конечно, уст. Но слухи, знаешь, они такие… Ползучие. Понимаешь, о чем я?

Он положил трубку, не дожидаясь ответа. Я стоял, сжимая телефон в руке так, что пластик слегка затрещал. Холодный ночной воздух с балкона проникал под одежду, но внутри горел огонь ярости. Он напоминал, у кого на руке находились все козыри.

Я посмотрел на часы на экране своего магофона. Уже было достаточно поздно. Вздохнув, я развернулся и вошел обратно в теплую, пахнущую книгами и духами комнату.

Ирина сидела на подоконнике, обняв колени и смотрела на меня.

— Все хорошо? Снова послышался тот же голос, как и тогда… Наверное, это не мое дело, но я за тебя очень переживаю…

— Все в порядке, это просто мой партнер срочный вопрос хотел задать… — соврал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Не переживай, в бизнесе часто возникают такие рабочие вопросы. Кстати. Ирина, ты заметила, что уже достаточно поздно? Думаю, пора мне ехать домой. Проводишь меня до парковки?

— Я тоже как раз хотела тебе сказать, — она спрыгнула с подоконника. — Мне завтра очень рано вставать. Занятия с репетиторами в Академии магии начинаются в восемь утра.

— Тогда тем более не буду тебя задерживать. Спасибо за этот вечер, княжна, — я взял ее руку и поцеловал в ладонь. Это был уже не светский жест, а что-то более личное.

Она улыбнулась, взяла меня под руку, и мы вышли из комнаты. Нужно было попрощаться с родителями. Мы спустились вниз, в большой каминный зал. Там, в кресле из темной кожи, под светом торшера, сидел Владимир Николаевич. Он читал свежий выпуск «Имперского вестника», газеты, которую я раньше видел только в руках очень важных людей. На диване напротив меня, укутавшись в шерстяной плед, Светлана Владимировна дочитывала какую-то неизвестную мне книгу в старинном переплете. Картина была настолько идеальной, настолько аристократичной, что мне даже казалась почти ненастоящей. Сама обложка была отдельным произведением искусства.

Мы вошли, и отец отложил газету, сняв очки для чтения.

— Спасибо вам огромное еще раз за приглашение и прекрасный вечер, — сказал я, обращаясь к обоим. — Уже довольно поздно, я, пожалуй, поеду домой.

Владимир Николаевич привстал, подошел ко мне и еще раз пожал руку. Его рукопожатие было твердым, но на этот раз в нем чувствовалось что-то вроде принятия, что ли. Наверное, это слово подойдет лучше всего.

— До свидания, Алексей, и хорошей дороги, — сказал министр, отпуская мою руку.

— Благодарю! — любезно ответил я.

— Заезжайте к нам еще, — мягко сказала Светлана Владимировна, не отрываясь полностью от книги, но кивнув мне.

— Обязательно заеду! Спасибо! — поблагодарил я маму княжны.

Ирина проводила меня до парадной двери. Она посмотрела на меня, и в ее голубых глазах плескалась целая буря чувств.

— Позвонишь мне завтра? — просто спросила она.

— Первым делом, как будет время! — пообещал я.

Я наклонился и слегка поцеловал ее в щечку. Она закрыла глаза на секунду, а потом улыбнулась той своей сокровенной улыбкой, которую дарила только мне.

— Спокойной ночи, Алексей.

— Спокойной, Ирина.

Я вышел в ночь, сел в свой автомобиль, черный силуэт которого казался частью темноты, завел двигатель. Выехал с территории, и ворота за мной медленно закрылись.

Ночной Питер проплывал за тонированными стеклами. Я ехал не спеша, просто наслаждаясь моментом. Меня всегда успокаивала езда за рулем.

Когда я подъехал к своему дому, то увидел знакомую машину… Она стояла в тени, в стороне от фонаря, но силуэт и характерные черты были узнаваемы. Люди Петрова, снова.

Парковаться прямо у подъезда — значит засветить свою новую машину полицейским хвостам. Это было бы верхом глупости. Они бы тут же внесли меня в свою базу, и меня бы узнавали на каждом посту, куда бы ни поехал.

Я спокойно проехал мимо своего дома, свернул за угол, проехал еще пару высокоэтажек и оставил машину на платной парковке у круглосуточного супермаркета. Оттуда пешком, темными переулками, я вернулся к своему дому. Машина полицейских все еще стояла на месте. Я подошел к ней не с той стороны, откуда ждали, а сзади. Стукнул костяшками пальцев по стеклу задней правой двери.

Стекло опустилось на пару сантиметров. Из темноты салона на меня уставилось недружелюбное лицо оперативника в штатском.

— Что? — буркнул он.

Я наклонился так, чтобы мои губы были рядом со щелью.

— Передайте Петрову, — сказал я тихо, — что на днях у меня будет кое-что для него, пусть ждет сигнала.

Не дожидаясь ответа, я развернулся и пошел к подъезду. За спиной не последовало ни окрика, ни звука открывающейся двери. Они получили сообщение, и этого им пока было достаточно.

Я зашел в подъезд, вызвал лифт, поднялся на этаж и открыл ключом дверь квартиры.

— Лена, привет! Я дома! — крикнул я.

Из своей комнаты выбежала сестра. Она бросилась ко мне и обняла, прижавшись щекой к груди.

— Лешик! Наконец-то! Ты где пропадаешь? Я уже начала волноваться! Ты весь в делах, да? Как ты? Все хорошо? — она осыпала меня кучей вопросов.

Я обнял ее, погладил по волосам. Ее искренняя забота была как никогда кстати.

— Да, все отлично, Ленок! Что со мной будет-то! А ты как? Что нового? — спросил я.

— Да ничего особенного, — она отступила на шаг. — Я тут… Пару дней назад на подработку устроилась. Помогала сводить квартальные отчеты для двух маленьких компаний. Денег не очень много, но уже что-то… — она смущенно замолчала.

— Это же круто, сестренка! Я горжусь тобой. А в целом как с деньгами? Еще есть? — я был горд за нее.

Она покраснела и опустила глаза.

— Заканчиваются, Лешик. Мне как-то даже стыдно было тебе говорить…

— Да ты чего! — я сделал шаг к ней и взял за плечи. — Все, что у меня есть — это и твое тоже. Ты это должна понять раз и навсегда!

Я подошел к стене, снял картину, открыл сейф. Достал одну из пачек денег, вернулся и вложил ее ей в руки.

— Вот, держи. И запомни: если будут нужны еще — говори сразу. Никакого стыда, слышишь! Тем более ты же большую часть тратишь на нас, на дом. Я, кстати, снова не голодный, поэтому без ужина. Но чаю бы попил, и еще кое что… — я сделал серьезное лицо, — … ты можешь пару дней особо никуда не выходить? Заняться делами дома?

Она насторожилась. Я сразу же узнал этот взгляд.

— Лешик, что опять случилось? — спросила она без предисловий.

— Да ничего серьезного. Просто слышал, на улицах какой-то вирус сейчас ходит. Гриппозный! Очень заразный! Не хочу, чтобы ты заболела, — начал я придумывать какую-то нелепую историю. Ну не мог же я сказать ей правду, что один психопат собирается отправить ее работать в бордель.

— Братик… — она вздохнула, и в ее голосе появилась легкая усталость от этих моих муток. — Ну какой, нафиг, вирус, что ты такое говоришь? Я же всегда знаю, когда ты пытаешься скрыть правду и отшутиться. Я правильно понимаю, что ты мне опять ничего не расскажешь? Верно?

Я посмотрел ей прямо в глаза, медленно покачал головой и сказал:

— Не сейчас, Лен… Извини, но не сейчас… Но я все контролирую и все будет хорошо, обещаю!

Она смотрела на меня еще несколько секунд, а потом ее лицо смягчилось. Она обняла меня снова, коротко и сильно.

— Хорошо. Пока что ты меня никогда не подводил. Я тебе верю, посижу пару дней почитаю книги, — согласилась она на мое предложение.

В последнее время сестра действительно стала задавать меньше вопросов.

Мы посидели на кухне, выпили по кружке крепкого черного чая с лимоном, разговаривая о каких-то общих темах, но было так тепло и уютно от этой посиделки. Потом разошлись по комнатам. Я лежал в темноте и прокручивал в голове завтрашний день, когда незаметно пришел сон.

На следующий день я проснулся раньше обычного. Рассвет только-только начинал появляться за окном. Спал я плохо в ожидании неизвестного.

Я встал, сделал короткую интенсивную зарядку — отжимания, приседания, упражнения на пресс. Потом — холодный, бодрящий душ. Оделся во что-то простое и темное: черные джинсы, темно-серую футболку. Позавтракал кофе и бутербродом, полистал газету за вчерашний и день, и пора было отправляться в путь.

Перед выходом я выглянул в окно. На улице было тихо, но машина Петрова сменила позицию — теперь она стояла чуть дальше. Хвост был мне не нужен. Особенно сегодня.

Я вспомнил, что в подъезде, на лестничной клетке между этажами, было одно, почти никогда не открываемое окно. Оно выходило не на парадную дверь, а во внутренний двор, идеально. Я тихо вышел из квартиры, спустился на второй этаж, подошел к этому окну. Оно было заперто на ржавую шпингалетку, но не на замок. Я с усилием, стараясь не шуметь, отодвинул его. Проем был узким, но для меня — в самый раз.

Я подтянулся на подоконнике, протиснулся наружу, аккуратно опустился на узкую бетонную полочку внизу, а оттуда во двор. Через пять минут, пройдя через две арки и обойдя свой квартал, я вышел на параллельную улицу. Моя машина ждала там, где я ее оставил. Я сел за руль и тронулся, не включая фары, пока не отъехал на приличное расстояние.

Адрес, который скинул Север, находился на самой окраине города, в промзоне, где старые заводские корпуса соседствовали с большими складами. Я ехал туда, и чувство опасности нарастало с каждым километром.

Наконец я увидел его. Огромный полуразрушенный ангар из ржавого профнастила. Ворота были закрыты. Вокруг — ни души, только ветер гонял по асфальту мусор и шелестел сухой травой. Я остановил машину в десятке метров и пошел пешком. Подойдя к воротам, я услышал за ними приглушенные голоса. Я постучал кулаком по ржавому листу. Звук был глухим, но слышно его было на весь ангар, уверен в этом на сто процентов.

Через несколько секунд раздался скрежет тяжелого засова, и одна из створок ворот с визгом отъехала в сторону. В проеме стояли двое — те самые безэмоциональные охранники Севера. Они узнали меня и молча отступили, пропуская внутрь.

Ангар внутри был огромным, пустым и мрачным. Свет скупо лился с нескольких ламп под потолком, окутанных многолетней паутиной. В центре, на деревянных поддонах, стояли два десятка одинаковых, некрашеных деревянных ящиков. И рядом с ними, как Кащей над своим златом, стоял Север. Он был в своей обычной потрепанной кожанке, с сигарой в зубах. Увидев меня, он широко улыбнулся.

— О, Леха! Друг ты мой ненаглядный! Проходи, проходи сюда, не стесняйся! — его голос гулко отдавался под сводами ангара.

Я медленно подошел к центру, оглядываясь. Кроме Севера и четырех охранников, здесь никого не было.

— Ну что, как дела? — Север слегка подмигнул. — Отдышался после вчерашнего? Ну-ка, смотри, что у дяди Севера для тебя припасено!

Он ловко поддел монтировкой крышку ближайшего ящика и оторвал ее. Внутри, уложенные в белый индустриальный пенопласт, лежали арбалеты. Точные копии того, что был у него. Компактные, с короткой, мощной рукояткой из темного матового металла. Те самые артефакты, что стреляли огненными, испепеляющими стрелами. Сейчас они были разряжены и разобраны, но от них все равно исходила аура смертоносной угрозы.

— Представляешь, Леха! — Север с наслаждением провел рукой по холодному металлу одного из арбалетов. — Мы тут смогли с одного полицейского арсенала… Выкупить вот эти вещдоки. Последние в своем роде. Их должны были утилизировать — слишком опасные игрушки. А я смог через своих людей договориться, чтобы их… Стыбзить, так сказать. Вот именно их тебе и надо будет продать. Что скажешь? Справимся?

Я смотрел на арбалеты, и в голове пролетел перечень статей Уголовного кодекса Империи: «Незаконный оборот оружия массового поражения (магического класса)», «Кража государственного имущества особой важности», «Создание организованного преступного сообщества с использованием служебного положения госслужащих». Это был не просто контрабандный товар. Это был смертный приговор для всех, кто к нему прикоснется. Север предлагал мне не просто сделку. Он предлагал войти в самое пекло, сжечь за собой все мосты и навечно приковать себя к нему цепями соучастия в преступлении, за которое не сажают — расстреливают.

Мне все это нахер не было нужно. Каждая клетка моего тела кричала: «Беги!». Но я видел его глаза. Он не принял бы от меня отказа.

— Да, Север, — сказал я. — Справлюсь, вполне!

— Ну вот и отлично! — он громко хлопнул меня по спине, чуть не сбив с ног. — Никогда в тебе не сомневался! Хоть ты и маленький бунтарь! — он крикнул охранникам: — Так, давайте их упакуйте аккуратно! А мы с Лехой пойдем, пообщаемся.

Он обхватил меня за плечи железной хваткой и поволок в сторону, в тень у стены, подальше от посторонних ушей.

— Слушай, Леха, — начал он, понизив голос до легкого шепота. От него сильно пахло табаком и вчерашним виски. — У нас тут с тобой непонятки произошли… Я думаю, ты парень неглупый и уже все осознал. Я на тебя, короче, зла не держу. Понимаю — молодой, горячий! Сам таким был когда-то давно! Это проходит с возрастом! Короче, смотри, какой расклад.

Он выдержал паузу, убедившись, что я весь во внимании.

— Я хочу за эту делягу четыре миллиона имперских рублей. По двести тысяч за штуку. Их двадцать. Цена, я понимаю, не маленькая, но это эксклюзив! Старик, который их когда-то клепал, давно умер, царствие ему небесное. Унес магический секрет наложения плазменного контура в могилу. Аналоги никто так и не смог сделать, — он прищурился. — Я понимаю, что накрутить тебе тут что-то вряд ли получится. Ты ж не лох, чтобы бесплатно работать. Поэтому предлагаю по-честному. С этой сделки ты ничего не заработаешь, деньги все мои, но… Те пятьдесят процентов, про которые я тебе вчера сказал… Их ты мне не должен. Те условия сгорают. Аннулируются. Дальше работаем как раньше, по старым схемам, и забываем все, что было между нами нехорошего. Ты согласен? Согласись, выгодное предложение?

Он смотрел на меня, и его глаза горели так, словно он предлагал мне самое выгодное предложение в моей жизни. Но под акту, он платил за это дело списанием долга, который сам же и навязал мне. Цинично. Гениально. По-северовски.

У меня не было выбора. Отказ означал бы немедленные санкции в мою сторону, а у меня еще не было полного плана, как вырвать у него из рук мою жизнь и жизнь моих близких.

Я кивнул один раз. Коротко, но достаточно твердотельно.

— Согласен! Мне этот вариант подходит! — добавил я к своему жесту.

На лице Севера расплылась широкая, довольная улыбка. Он снова хлопнул меня по плечу, уже почти дружески.

— Вот и молодец! Умный парень! Быстро соображаешь! Ну а теперь давай, мы тут свои дела доделаем, а ты — своими займись. Жду от тебя связи по поводу покупателей. И помни, Леха, — его голос снова стал ледяным, — я всегда слежу за тобой!

Я развернулся и пошел к выходу, не оглядываясь. Спиной я чувствовал его тяжелый, но довольный взгляд. Чертов ублюдок.

Я сел в машину, завел ее и медленно поехал прочь от этого проклятого места. И что мне дальше делать со всеми этими новыми вводными в уравнении под названием «Свобода»…