Торговец Правдой 2

Глава 21

Я ехал на машине по городу не превышая разрешенной скорости. Абсолютно без какой-то цели и смысла. Просто так где-то около часа кружил по различным улицам Санкт-Петербурга. Серые фасады, желтые пятна фонарей, редкие прохожие — все сливалось в один бесконечный поток. Питер в такие вечерние часы казался не столицей Российской Империи, а огромным, спящим механизмом, произведением искусства, которое рождало в голове нужную атмосферу для размышлений.

Именно это мне сейчас и было нужно, остаться один на один со своими мыслями. Мне нужно было подготовить идеальный план, который разом, как точный выстрел, закроет все мои вопросы и проблемы. Решать каждую задачу отдельно было бы слишком энерго- и времязатратно.

В какой-то момент, когда я уже почти машинально поворачивал на маршрут, который ведет в мою с Леной новую квартиру, в голове, как вспышка, возникла идея. Не готовый план, а скорее направление, первые наброски. Опасное, почти самоубийственное решение, но единственное, что давало хоть какую-то надежду на положительный исход и оставляло инициативу в моих собственных руках. Больше не нужно было бы просто плыть по течению. Для начала нужно заложить фундамент будущих дел. И для этого требовался надежный человек. Не какой-то наемник и даже не партнер по бизнесу вроде Артемия, а тот, кому можно доверить самое ценное, что у тебя есть, когда сам ты будешь бежать по острию ножа.

Я резко развернулся, вызвав визг тормозов такси, ехавшего позади меня, и направил своего «Витязя» в старый рабоче-заводской район, где я раньше сам жил, когда все только начиналось. К дому моего лучшего друга Сашки. Почему-то я на сто процентов был уверен, что он тусуется у себя в квартире. А что ему еще делать, спрашивается? Друзей, кроме меня, у него практически не было, так, еще пара чудаков, но ему не особо нравилось проводить с ними время.

И в отличие от меня, человека, который всю свою жизнь в новом мире прожил с единственной сестрой, Сашка жил совершенно в других условиях. У него были живы-здоровы и отец, и мать. Настоящие, не просто слово! Те, кто встречал его каждый день с учебы, кто беспокоился, если он задерживался, кто пек пироги с зеленым луком и яйцом, зная, что он их безумно любит. Я заметил с самого начала нашего общения, что у него настолько крепкие семейные отношения. Редкая, почти аномальная вещь в обоих мирах, которые я знал. Особенно в нашем, тут, где постоянная борьба за выживание, за гроши, слишком часто выжигала из людей простую человеческую теплоту, оставляя лишь озлобленность и вечную усталость. У Сашки в семье этого не произошло. Его дом был крепостью, и он любил там бывать все свое свободное время.

Я припарковался у знакомой пятиэтажки с облупившейся штукатуркой и слегка кривыми балконами с разбитыми окнами. Свет на третьем этаже в его комнате горел. Почему-то я даже не был удивлен. Я достал телефон, нашел его номер в списке своих контактов, которых было не так много, только те, которые действительно имели важное значение, и позвонил старому другу.

Он ответил на втором гудке.

— О, привет, Леха! — в его голосе была привычная, чуть взволнованная готовность ко всему. — Ну что, друг мой, мы снова отправляемся куда-то вершить великие дела? На этот раз в Антарктиду? Будем продавать пингвинам лазерные автоматы?

В конце он так заразительно рассмеялся, что я не смог сдержать легкой, слегка уставшей ухмылки. Его попытки шутить не всегда были уместны, но, что отличало его от многих в этом мире — они всегда были искренними.

— Нет, братишка, — сказал я, глядя на его окно, стоя посреди двора. — В этот раз нам с тобой никуда не надо ехать. Во всяком случае, не так далеко и не так срочно. Сегодня не работаем, дружище!

На той стороне наступила короткая пауза. Он уже отвык, что я звоню ему не только в моменты, когда он мне очень нужен для проведения какой-то сделки. Да я и сам уже стал ощущать, что мы с ним как-то отдалились. Но это касалось только бизнеса, по факту он так и оставался мне самым близким другом.

— А… Тогда что? Что-то случилось, Леха? — в его тоне появилось легкое замешательство.

— Да ничего такого, не думай. Братишка, ты готов просто выйти погулять? — спросил я. — Как в старые добрые. Без погрузки ящиков, без поездов дальнего следования, без этой всей… Нервотрепки и суеты. Просто поговорить по душам. Воздухом, так сказать, подышать. Мне нужно мозги проветрить, составишь компанию? М?

Я почти услышал, как он на том конце кивает. Для Сашки такие предложения были редкостью, и он инстинктивно чувствовал их ценность.

— Ого, я уже и забыл, когда мы в последний раз просто гуляли, Лешка. Да, конечно! Где встречаемся и через сколько? Называй время, место. и я буду! — воодушевленно сказал он.

— А я уже около твоего подъезда стою. Если ты, конечно, не занят чем-то сверхважным прямо сейчас, то и выходи, я подожду, сколько будет нужно! — ответил я Сашке.

— Я сейчас, братишка! Пулей! Ты даже не успеешь досчитать до ста! — крикнул он в трубку. Связь прервалась.

Я вышел из машины, прислонился к капоту и вдохнул в легкие прохладный вечерний воздух. Совсем недавно заметил, что он здесь пах иначе, чем в центре — сырой землей, жареной картошкой из открытых форточек и сладковатым дымом из местной котельной. Странное такое сочетание, но как есть. Через пять-семь минут скрипнула дверь подъезда, и на улицу выскочил Сашка собственной персоной. Он был в простых темно-синих спортивных штанах, потрепанной толстовке с капюшоном и видавших виды кедах. Даже несмотря на то, что я ему прилично платил, особенно по меркам нашего района, он все равно не тратил деньги на себя. За это я его и любил. Ему не были важны все вот эти визуальные понты. Не важно было, что подумают другие люди. Вернее те люди, которые не знают его лично. А своим близким он доказывал все своей верностью и преданностью. Думаю, он был самым добрым из всех людей мужского рода, кого я знал. Несмотря на свои богатырские размеры и силу, размеры которой он и сам не до конца осознавал.

Его лицо, обычно оживленное, сейчас выглядело спокойным, отдохнувшим, наверное, по той причине, что ему не предстояло ничего необычного. Он рассчитывал только на простую прогулку по району с старым другом.

Он подошел ко мне ближе, протянул руку, и его взгляд скользнул по машине, на капот которой я опирался. «Витязь 3000» стоял, сильно выделяясь на общей картине. Мне кажется, если бы сейчас сделали фотографию, то люди подумали бы, что машину сюда пририсовали при помощи фотошопа.

— Братишка, — сказал Сашка, понизив голос до тихого шепота и кивнув на машину. — Ты поаккуратнее бы с такими дорогими штуками. Сейчас выйдет хозяин этого зверя, и у нас будут большие проблемы. Это ж «Витязь 3000», да еще в самой последней комплектации! Это в центре такие на каждом шагу стоят, а здесь, у нас на районе — раз-два и обчелся. Явно не самый простой человек ее тут припарковал.

Я не ответил. Просто достал из кармана брелок, нажал кнопку. Раздался короткий, солидный звук открывающихся замков, и габаритные огни мигнули один раз.

Сашка замер. Его глаза тут же округлились. Он посмотрел на брелок в моей руке, потом на машину, потом снова на меня. Такого поворота событий он явно не ожидал.

— Охренеть… — выдохнул друг, и в его голосе было столько чистого, детского изумления, что мне снова захотелось улыбнуться. — Это… Это что, твоя⁈ ТВОЯ ТАЧКА⁈

Я лишь улыбнулся в ответ, широко и искренне. Его реакция была лучшим комплиментом для меня.

— Офигеть! — он сделал шаг вперед, осторожно, как будто боялся спугнуть сон, который ему только что приснился. — «Витязь 3000» прямо передо мной! Да еще и у моего лучшего друга! Полный привод, двигатель V8 с двойным турбонаддувом, адаптивная магнитная подвеска… — он начал сыпать техническими характеристиками, которые знал наизусть. Для Сашки машины были не просто средством передвижения, как для меня, и не статусом. Это была его искренняя страсть. Он мог часами говорить о моделях, двигателях, тюнинге и прочем. Больше половины того, что он говорил, я и не понимал. Думаю, эта любовь перешла ему от бати, тот был водителем автобуса и тоже любителем различных машин.

— А можно… За рулем посидеть? — спросил он почти робко, как мальчишка, выпрашивающий игрушку.

— Если ты взял с собой права, — сказал я, подбрасывая брелок в воздухе и ловя его, — то можно даже прокатиться.

— Серьезно⁈ Ты правда дашь мне сесть за руль этого красавца⁈ — его лицо озарилось восторгом. — Я сейчас же вернусь!

Он развернулся и рванул обратно в подъезд. Я слышал, как он влетает в квартиру, что-то быстро говорит родителям, хлопает дверью. Через две минуты он выскочил обратно, запыхавшийся, с правами в руке.

Мы сели: он — на место водителя, я — на пассажирское. Сашка осторожно вставил ключ в замок зажигания и повернул. Двигатель завелся с низким, бархатным рокотом, который отдавался вибрацией по всему кузову.

— Охренеть… — прошептал он снова, проводя ладонью по кожаному рулю. — Я реально сижу в Витязе… Никогда бы не подумал, что у меня это получится сразу после школы…

Я включил музыку. В моей голове само собой заиграл один из любимых мотивов из моей прошлой жизни. «Creep» британской группы Radiohead. Жаль, что в этом мире такого не существовало. Но настроение было тем же.

— Куда едем? Есть определенный адрес? — спросил Сашка, осторожно трогаясь с места.

— Да куда ты пожелаешь, дружище. Ты же за рулем, значит, сам и решай, куда мы поедем!

— Ну, если ты не против, знаю одно место, был там последний раз в детстве, — сказал он, и в его голосе появились нотки ностальгии. Он нажал на газ, и автомобиль послушно рванул вперед, прижимая нас к креслам.

Мы ехали минут сорок, петляя по ночному городу. Сашка вел машину уверенно, чувствуя каждый ее нюанс. Я даже и не знал, откуда у него такой навык, с учетом того, что опыта было не так много. Он вывез нас к выходу из города, потом свернул на какую-то неприметную дорожку, ведущую к воде. Вскоре асфальт закончился, началась грунтовка, и мы выехали на пустынную, поросшую чахлой травой площадку на самом берегу Финского залива. Вид открывался просто потрясающий. На закате вода сливалась с небом в одну сплошную бархатную даль. Это было именно то, что нужно в тот момент.

Сашка заглушил двигатель. Мы сидели в тишине, нарушаемой только шепотом волн где-то внизу и тихой музыкой из динамиков. Так прошло несколько минут. Каждый был погружен в свои мысли. Для меня это была передышка.

Я убавил громкость музыки до нуля. Тишина стала абсолютной, но мне пришлось ее нарушить. У меня было еще важное дело к моему лучшему другу.

— Знаешь, братик, — начал я, глядя в темнеющую даль залива, — я ведь не совсем просто так тебя позвал…

Сашка не повернул головы. Он смотрел в ту же точку, что и я.

— Я так и подумал, Лех. По тебе это видно, и именно поэтому я и поехал с тобой. Понял, что тебе нужна моя помощь, — сказал он.

— Реально видно? — удивился я.

— Ага. Прям с первых минут. Ты весь какой-то… Типа загадочный. Не такой собранный, как перед делом. А как перед… Ну, я не знаю даже, с чем сравнить. Как перед прыжком с очень высокой скалы, и я догадываюсь, с кем это связано…. — хоть он и был моим лучшим другом, но я не знал, что Сашка настолько меня чувствует.

— И правда так, братишка, — вздохнул я. — И правда так.

— Ну, давай, рассказывай, не томи! — Сашка был нетерпелив.

Я повернулся к нему лицом к лицу.

— Я не хочу тебя погружать в подробности, — сказал я честно. — Чем меньше ты знаешь, тем безопаснее. Просто… Я решил получить свободу. Раз и навсегда. Но цена за эту попытку может быть очень высока. Жизнь.

Он молчал, ждал продолжения, и в итоге получил его:

— Мне нужно, чтобы кто-то позаботился о Ленке, если… Ну, если что-то пойдет не так. Я никому, кроме тебя, не могу доверить такое. Никому.

— Да хорош, Лешка! — его голос дрогнул. — Давай лучше все вместе! Вдвоем! Вместе справимся! Мы же всегда так вывозили любую проблему.

Я покачал головой.

— Саш, ну ты же понимаешь с кем я собрался решать вопрос! Что мы вдвоем сможем? Сбежим? Да куда мы с тобой сбежим? А твоя семья? Отец, мать? Они-то куда денутся? — мой голос звучал все громче и громче. — Если я пропаду, меня и всех, кто со мной хоть как-то связан, будут искать. И знаешь, что самое стремное? Они найдут. Обязательно. Поэтому я и прошу тебя о помощи, а не о совместном решении вопроса или побеге. Если завтра к вечеру я тебе не позвоню… Мне нужно, чтобы ты приехал ко мне в квартиру, я сделал тебе дубликат ключей… Там, за картиной в спальне, есть сейф. Код — дата рождения Ленки. Внутри — деньги, их хватит на первое время. Бери их, бери Ленку и увози ее. Подальше от Питера. В другой город, в другую губернию. Чтобы никто не нашел, а потом возвращайся. Я не думаю, что если со мной что-то случится, тебя будут искать. А вот она… Она может пострадать. Просто за то, что она моя сестра, — я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза. — Я могу на тебя рассчитывать?

Сашка сидел, сжав руль так, что костяшки пальцев побелели. Он долго молчал, глотая воздух. Потом заговорил, и в его голосе не было прежнего юношеского задора. Была тяжелая, взрослая решимость.

— Давай сделаем это вместе, Лех. Чем нас больше, тем больше шансов. Подключим Артемия. У него связи, ресурсы…

— Нет! — перебил я резко, но не зло. — Братик, я не готов рисковать вами. Это мой собственный выбор. Моя война! Вы в нее не втянуты до конца, и я хочу, чтобы так и оставалось. Я сделаю все сам, и это больше не обсуждается.

Он хотел что-то возразить, но увидел выражение моего лица и сдался. Его плечи опустились.

— Тогда… Тогда поехали назад? — спросил он глухо.

— Давай еще немного просто посидим, — попросил я. — Посмотрим на залив.

Он кивнул. Мы снова уставились в темноту. Каждый из нас думал о своем. Я — о завтрашнем дне, о складе, об арбалетах, о том, как провернуть аферу, которую придумал. Сашка, наверное, о том, как взять на себя ответственность за чужую жизнь, как стать взрослым за одну ночь.

Прошло минут тридцать. Мы поменялись местами, без слов я снова завел машину. Всю дорогу не разговаривали. Музыка не играла. Слышался только шум двигателя и шепот шин по асфальту. Эта тишина была нашим возможным прощанием. Мы оба это чувствовали.

Когда я довез его до дома, мы вышли из машины. Мы стояли друг напротив друга, и между нами висело неловкое молчание людей, которые, возможно, видятся в последний раз.

— Береги себя, Лешка, — наконец сказал Сашка, и его голос сорвался. Он протянул руку.

Я взял его руку, но не для рукопожатия. Я потянул его и обнял, крепко, по-братски. Он на мгновение замер, а потом обхватил меня в ответ.

— И ты себя береги, Сашка, — прошептал я ему в ухо.

Мы разошлись. Он, не оглядываясь, скрылся в подъезде. Я стоял еще минуту, глядя на закрывшуюся дверь, потом сел в машину.

Думаю, что именно в тот момент, я принял окончательное решение. Весь пазл в моей голове сложился. У меня была идея, которая могла либо чести нас всех, либо уничтожить. Но я привык решать сложившиеся проблемы, а не просто так плыть по течению, как бесполезный кусок дерева.

Я достал телефон. Экран осветил мое лицо в темноте. Я пролистал контакты, мимо — «Ирина», — мимо «Артемий», мимо — «Лена». Мой палец завис над именем, которое сейчас было ключом ко всему. СЕВЕР.

Я нажал на него и поднес телефон к уху. Гудки… Еще гудки… А затем он взял трубку…