Три старушки под окном

Глава 17

- Граф! Фу! – раздался крик из-за пригорка. – Граф!

Собака зарычала и села. Три подруги тоже сели на попу ровно и уставились на собаку, мокрая трава вызывала неприятные ощущения, но пошевелиться было страшно. Черный пес оскалил зуба, с губ капнула слюна. Черные уши стояли торчком, глаза горели жёлтым огнем.

- Собака Баскервилей, - жалобно затянула Тимофеевна. – Нам всем конец. Она нас сожрет и не подавится.

- Граф, - сказал кто-то совсем рядом, и девушки повернули головы.

С пригорка спускался мужчина. Навскидку ему можно было дать лет тридцать пять, красивый, статный, высокий, длинные до плеч черные волосы были красиво уложены, внизу они подвивались. Он шёл легко, помахивая тростью. Одетый как истинный Лондонский денди. И создавалось ощущения, что они перенеслись из русской деревни на острова туманного Альбиона.

- Э, может мы вновь перенеслись во времени и пространстве? – проблеяла Тимофеевна.

- Чур меня, чур, надоели мне эти перемещения, с того самого до сих пор в себя прийти не могу, - ответила ей Марковна.

Мужчина подошел ближе и удивленно уставился на подруг.

- Интересные экземпляры тебе сегодня попались, Граф, - он стоял перед подругами, опираясь на трость и разглядывая девушек. – Вы, видимо, не местные?

- Знаете что, господин хороший, по этикету, надо сначала поздороваться с дамами, представиться, а уж потом задавать вопросы, - возмутилась Тимофеевна.

- Понятно, точно не местные, сельские про этикет и не слышали, добрый день, дамы, - он церемонно склонил голову. – Граф, фу, пусть наши гости встанут. Прошу.

И он предложил руку Тимофеевне, та отдернула свою и надула губы.

- Вы не представились, молодой человек, я, между прочим, ещё не замужем, вы меня можете скомпрометировать.

- Фу ты, ну ты, ну ты даешь, Тимофеевна, - фыркнула Фроловна. – Подайте мне руку, молодой человек, помогите бабушке встать.

У молодого человека брови резко уехали вверх, но он протянул руку и помог подняться Фроловне, а затем Марковне. Потом обернулся к Тимофеевне и щелкнул каблуками.

- Ржевский Петр Ильич, - представился он и протянул руку Тимофеевне.

- Тимофеевна, - кивнула та головой и, опершись на его руку, встала.

- Как вы странно представляетесь, - удивился Петр, - так обычно пожилые женщины друг друга называют.

И тут подруги переглянулись. Они действительно привыкли так себя называть, иногда даже забывая свои настоящие имена.

- Мгм, Арина Тимофеевна Максимова, - представилась Арина и оглянулась на подруг. Те помолчали и представились тоже.

- И так, мы друг другу представлены, может мы перейдем на ты? – спросил Петр.

- Можно и на ты, - быстро сообразила Дарья Марковна.

- Как вы оказались на моем участке? Вроде везде огорожено? – поинтересовался мужчина.

- Местные сказали, что так будет ближе пройти до станции, - развела руками Мария.

- Ох, мне эти местные, никак не могу отучить не ходить по моему имению. Хочу добротный забор поставить, но руки не доходят.

- Простите, Петр, а у вас есть имение? – удивилась Арина Тимофеевна.

- Вы, девушка, сейчас находитесь как раз в моем парке, этот луг и вон тот лес, вон там сад, - рассказывал Петр, указывая на растительность вдали. – Да что мы с вами стоим, идемте, я все покажу.

Девушки переглянулись, подхватили мешок и посеменили за хозяином имения.

- Мешок тяжелый, - шипела Марковна на Фроловну.

- Давай, теперь я его понесу.

Хозяин ушёл вперед, он все рассказывал о том, как приобрел брошенную землю, как её облагородил, сколько тут вложено денег, камазов земли, труда ландшафтных архитекторов. Через пару километров они, наконец, дошли до самого дома. Это была классическая усадьба девятнадцатого века. Красивая и лаконичная, удобная, как любое жилище, которое построено с любовью.

- Это дом, усадьба когда-то принадлежала моему пра-пра-деду, я её выкупил и восстановил, землю вокруг неё скупил уже позже, - Петр остановился на пригорке перед домом и с гордостью посмотрел на творение своих рук.

- У вас прекрасный дом, - с долей пафоса похвалила его Арина Тимофеевна.

- Мне понравилось, что вы оценили мой дом, но прошу пройти внутрь и оценить его внутреннее убранство, - пригласил их Пётр.

- Меня сейчас вырвет от этих реверансов, - прошипела Мария Фроловна, - Сталина забыли, он бы бывших аристократов к ногтю то прижал, всех бы к стенке поставил.

- И не говори, реверанса не хватает, кринолина, - фыркнула Марковна.

Но они уже спускались с пригорка, прошли подстриженную лужайку и цветник. У высокого крыльца их встретил мужчина в строгом черном костюме.

- Это мой дворецкий Павел, - представил его хозяин.

- Я могу дамам помочь? – спросил дворецкий, указывая на мешок, что они тащили.

- Конечно, любезнейший, положи это куда-нибудь, что б никто не спер, - и Мария Фроловна вручила мешок дворецкому, отряхнула руки, поправила костюм и зашагала вслед подругам, пока дворецкий корячился позади с мешком.

- Здесь мой кабинет, - показывал свои владения Пётр. – Мебель в кабинете – это бюро Людовика XV, кресло тоже, я купил это на блошином рынке в Париже, все подверглось реставрации, гобелен на диванчике и кресле подобран в стиле этой эпохи.

От хозяина поместья исходили флюиды счастья и вдохновения. Ему явно нравилось то, что он творил в этой усадьбе.

- А вот эта малая гостиная, мебель здесь времен Екатерины II, конечно это реплики, к сожалению, такую мебель можно увидеть только в музее, но реплики были изготовлены весьма искусными мастерами по точным чертежам. Гобелены мне ткали тоже по схемам мастеров той эпохи.

Он разводил руками, показывая столь неординарное убранство в доме. Ему явно нравилось воспроизводить мебель и предметы интерьера прошлых веков. Хотя во вкусе хозяину не откажешь, все действительно было тщательно подобрано.

- А это галерея портретов моих предков, её сохранила моя прабабка, уж и не знаю, как она все это прятала от большевиков.

- Вот я же говорю, Сталина на него нету, - ворчала Фроловна, замыкающая процессию экскурсантов.

- Вот портрет самой моей прабабки, - указал перстом Пётр.

- Ах, как? Как такое может быть? – словно ворона прокаркала Арина Тимофеевна и уставилась на портрет прародительницы Петра.

- Один в один, - покачала побледневшая Тимофеевна.

Мария Фроловна в этот момент смотрела в дальний угол комнаты, рассматривая красивую банкеточку, у неё уже устали ножки, и ей очень хотелось примостить сою пятую точку на эту банкетку.

Но в последний момент она повернула голову и заорала: Матерь божья!

- Девушки, что случилось? – удивился хозяин усадьбы.

- Эта? Это? У этой …сестра…боже? – они со страхом тыкали в портрет пальцем.

- Я не понимаю вас, - развел руками барин.

- У неё…у неё сестра есть? – спросила Мария Фроловна, уж больно портрет походил на забальзамированную голову.

- Сестра…сестра, - пожевал губами Пётр. – Есть такая легенда. Даже не одна, а две.

- Так это правда? –испуганно спросила Фроловна.

- Может и правда, а может и нет, кто ж его знает, времени прошло много, архивов не сохранилось, - Пётр поднял глаза вверх, словно рассматривал что-то на вычурном потолке с лепниной.

- Ужас!

- А вы откуда про сестру знаете? – Пётр вдруг очнулся и внимательно посмотрел на подруг.

- Мы, …это…так, - заюлили подруги. – Это просто, ну, ведьма…

- Да, всегда так, где есть черное, должно быть белое, Ангелы и Демоны, недаром страна была разделена на Белых и Красных, - начал пространно изъясняться Пётр. – Мир так устроен, что ты принимаешь ту или иную сторону. А не попить ли нам чая?

- Я уж думала, что вы нам не предложите, - проворчала Арина Тимофеевна.

- Тогда пройдемте в большую гостиную, - показал он рукой направление, а сам подошёл к столику, взял колокольчик и позвонил. – Павел, подайте нам с барышнями чая в большую гостиную.

Павел только поклонился и исчез за шторками.

- Я бы засунула колокольчик тому в задницу, кто меня бы посмел вот так вызвать, - проворчала Фроловна. Она была жутко недовольна тем, что происходило в усадьбе.

- И зачем революцию в восемнадцатом делали, если у власти опять баре, Сталина на них нет, - бубнила она себе под нос, пока они шли в большую гостиную.