Три старушки под окном

Глава 34

И тут рухнули ворота. Во двор ворвались люди.

- Гори в аду, ведьма! - орали люди.

Из дома выбежал колдун со своим подручным, возле горящей избушки бесновалась бабка Варвара.

- Воду несите, - орал Кондратьевич и метался от одной группы людей к другой. Но люди вдруг стали сбиваться вместе, образуя сплочённые ряды. Они смотрели на Кондратьевича с ведьмой с ненавистью. Люди просто стояли толпой и молча смотрели на трагедию, что разыгрывалась перед ними во дворе ведьмы.

- Воду я сказал! – орал Кондратьевич, размахивая руками.

И вдруг кто-то из толпы заорал: На костер ведьму!

А кто-то другой вытащил бутылку и поджёг. Бутылка описала дугу, разбрасывая пламя, и разбилась о стену избушки. И в тот же миг пламя вспыхнула ещё ярче, теперь оно лизала столетние бревна домика.

- Сжечь ведьму! – орал кто-то из толпы, и новая бутылка полетела в огонь.

Дом вспыхнул с новой силой. А Кондратьевич испуганно уставился на толпу. Он стоял против сотни глаз один, даже его подручный понял, что против лома нет приема, и быстро смылся.

- Сжечь! Сжечь! – скандировала толпа и наступал.

Ведьма вдруг сама взвыла.

- Ааааа, она горит, горит! – и начала срывать с себя одежду. – Марфа горит!

Она рвала на себе одежды, сдернула с головы платок, растрепала волосы. Теперь она и правда была похожа на ту старую и страшную ведьму, что так любят рисовать в книжках.

Она орала, каталась по земле, словно горело не тело Марфы, а её тело жгли на костре черти. Потом вскочила и бросилась в огонь.

- Стой! Стой! – бросился за ней Кондратьевич.

Но дорогу ему перегородило упавшее бревно. Как только бабка Варвара вбежала в дом, рухнула крыша, только столб пламени взметнулся ввысь, да искры полетели во все стороны. Люди отшатнулись. На миг все смолкли. А Кондратьевич метался возле горящего дома, приговаривая: Спасите её, что ж вы стоите, спасите!

Спасать ведьму было поздно. Рухнувшая крыша погребла её. В этот момент обвалились стены сарая. И в воздух взлетело пламя со столбом искр, а в этом дыму и пламени стал четко виден силуэт женщины. Она хватала за волосы и раскачивалась из стороны в сторону. Её танец смерти завораживал, слышался в треске горящих стен страшный вой: убили, вы меня убили.

Подруги с Тимофеем и Петром так и стояли на участке в немом изумлении, взирая на этот танец, на эту черную фигуру, на завывания ведьмы. Толпа людей крестилась.

- Свят! Свят! Ведьма! – говорили в толпе шёпотом.

Никто и не заметил, как вспыхнул второй дом. А может и специально кто-то его поджог. Только полыхнула крыша и второй этаж.

- Ааааа, горим! – орал Кондратьевич и метался по двору.

- Горят колдуны! Черти вот так бы их на вертеле вертели! – бродило по толпе.

- Что вы стоите! Помогите! – орал Кондратьевич.

Он метался от одного угла здания, к другому его угла, потом облился водой из грязной бочки и вбежал в двери. Никто его не остановил. Все наблюдали трагедию с жуткой и холодной выдержкой. Толпа уже приговорила ведьму к смерти и теперь только наблюдала за казнью.

В этот момент рухнули стены старой избушки, в воздух взлетел столб искр, и исчезла фигура женщины. Темное, что висело в воздухе, медленно поднялось вверх и испарилось. На горизонте появилась розовая полоска рассвета. Небо посветлело, а звезды в один миг потухли. Только Венера осталась на небе, предвещая восход Солнца.

- Вот и все, - вырвалось у Фроловны.

В этот момент раздался душераздирающий вопль Кондратьевича. И рухнула крыша большого дома.

Толпа охнула и качнулась в сторону.

- Все, финита ля комедия, - Тимофеевна покачала головой.

Горизонт стал ярче, розовая полоска – шире.

- Вот и все, сейчас нас перенесут домой, и мы окажемся вновь на своей родной скамейке, - тихо произнесла Фроловна.

- Не-а, я за яйцами больше не поеду, - потрясла головой Марковна.

А Тимофей с Петром переглянулись.

- А как мы поймем, что вы это вы? –вдруг задал вопрос Тимофей.

- Тим, ты просто задай мне вопрос по истории древнего Рима, можно о картинах и художниках эпохи возрождения. Я знаю. А вот мой аватар нет.

- Знаешь, ты мне нравишься именно такая, боюсь, что прежняя Арина мне не нужна, - сказал он с горечью, и Тимофей отвел глаза в сторону.

Они повернулись и пошли в сторону калитки. За их спиной догорала усадьба ведьмы, топтался и глазел на пожар народ. А они шли, опустив головы, словно случившееся выжала из них все соки.

Девушки шли, спотыкаясь, они клевали носом и выглядели уставшими. Мужчины шли молча, изредка оглядываясь назад. Позади ещё продолжал гореть злополучный дом, дымился и чадил.

Через сорок минут они дошли до имения.

- Ну, что дальше? – спросил Тимофей.

- Нам надо домой, - Фроловна окинула взглядом огромный дом.

- Нет, я вас никуда не пущу, нам всем надо выспаться, это была сумасшедшая ночь, - отрицательно помотал головой Пётр.

- У нас уже вторая, - кивнул в знак согласия Тимофей.

- Так! Все! Решено! – сейчас ложимся и спим, потом завтракаем, а после вы поедите домой.

У подруг не было сил сопротивляться. Они повиновались. Правда от отдельных спален отказались, нашли одну с большой кроватью и дружно рухнули, едва успев раздеться.

Проснулись уже вечером. Из гостиной доносился аромат кофе, кто-то разговаривал, но говорили тихо, до спальни доносились только звуки.

Фроловна приложила палец к губам, давая знак подругам, что надо вести себя тише, осторожно соскользнула с высокой кровати и подкралась к двери. Дверь открылась без скрипа. Теперь в щель стало лучше слышно, о чем говорят в гостиной.

- Так вы не знаете, из-за чего случился пожар в доме Василия Кондратьевича? – бубнил незнакомый голос.

- Я даже не знаю такого, - отвечал Пётр.

- Свидетели видели двух чужих мужчин и трех женщин на территории перед пожаром, - вопрошал голос.

- Ну, мало ли кто в деревню приезжает.

- А у вас гости были?

- У меня всегда гости, знаете ли, положение обязывает, - в голосе Петра проскальзывали нотки снисходительности.

- А ваши гости могли там быть?

- Простите, но мои гости не сумасшедшие, чтобы бродить по ночам. Простите, но сегодня вечером я должен быть у губернатора, у меня мало времени.

Дальше шли расшаркивания, прощание. Шаги и скрип дверей.

- Уф, пронесло, - выдохнула Марковна, что стояла за спиной Фроловны.

- Чуть не попались на поджоге, - перекрестилась Тимофеевна. – А тут ещё и бабка сгорела…

- Это не наше теперь дело, - Фроловна выпрямилась. Она стояла, согнувшись и прислонив ухо к дверной щели, пока в гостиной шёл разговор.

- А если привлекут? Наши россказни о ведьмах не помогут, - фыркнула Марковна.

- Девочки, а почему мы не вернулись обратно? – вдруг удивленно выдала Тимофеевна. – Мы же все сделали. Ведьму сожгли, артефакты вместе с ней сгорели. А мы до сих пор здесь.

Фроловна с Марковной удивленно уставились на неё.

- И правда.

- Значит, что-то сделали не так?

И они уставились друг на друга.

Их прощание с Петром прошло скомкано. За завтраком они так были поглощены своими думами, что отвечали невпопад. Фроловна даже не заметила, что Петр, прощаясь, долго жал ей руку и как-то с намеком заглядывал в глаза. Подруги выглядели рассеянными.

- Тимофей, довезите нас до дома, - попросила Тимофеевна.

- Конечно, без проблем, - закивал головой Тим, с любопытством разглядывая подруг.

Он хотел задать им вопрос: «Что с ними происходит с утра», но поостерегся. А девушки так и ехали все дорогу молча, унося с собой тайну того, что с ними происходит.

Во дворе дома подруги сухо попрощались с Тимофеем и заспешили домой.

Им предстояла разгадать загадку: почему они остались в этой реальности, хотя выполнили все условия?