Три старушки под окном

Глава 29

- Ты это видела? – с ужасом в голосе проговорила Марковна, тыча пальчиком в сторону удаляющегося приведения.

- Так это кладбище, - пожимает плечами Фроловна.

- А ты мне все талдычишь: «Вурдалаков нет, вурдалаков нет», если приведения есть, то и вурдалаки есть.

- Ты одного уже видела, сторожем кладбищенским назвался, - фыркнула Фроловна. – Чего с ним не осталась, он же черненькую хотел. Ты ба парик сняла, а там лысая голова, вы с ним просто созданы друг для друга.

Фроловна заржала громко и неуместно. От её смеха даже мурашки у двух подруг под кожей побежали. Тимофеевна стукнула Фроловну кулаком в плечо.

- Хватит ржать! Уймись уже.

- А я чё? Я ни чё, - Фроловна пожала плечами. – Ну, куда дальше пойдем?

Они обернулись и посмотрели в ту сторону, куда ушёл Тимофей. Вот только тут стоял, сделал пару шагов в сторону и исчез.

- А Тим где? – Арина Тимофеевна зябко поежилась.

С наступлением ночи повеяло прохладой, а средь могилок начал собираться туман.

- Пошли ка поищем Тимофея, - поёжилась о сырости Фроловна.

Но идти им никуда не пришлось. Тим вынырнул из кустов.

- Нам надо искать могилу в той стороне, если судить по датам захоронения, - он говорил так спокойно, словно находился не на кладбище в полночь, и только что не приведение проплыло в темноте ночи.

- С чего ты решил, что нам туда? – боязливо спросила Марковна, рассматривая внимательно Тимофея, а вдруг его уже покусал вурдалак.

- Там наиболее старые могилы, датируются началом прошлого века.

- Но мы точно не знаем дату её смерти, - пожала плечами Марковна.

- Ну, надо же с чего-то начинать, - пожал плечами Тимофей.

Подруги поежились, глянув на кусты. Но отступать они не могли. И, выстроившись в ряд, они засеменили в сторону захоронений сквозь кусты и заросли травы.

Старая часть кладбища не убиралась. Родственников у тех, кто тут похоронен, практически не осталось. За могилами никто не ухаживал, и они поросли кустарником, мхом и травой. На гранитных плитах надписи закрывал мох. Подругам приходилось скоблить ногтями по плитам, отрывая его. Они шли по темноте, спотыкаясь о каменные плиты и корни деревьев, пытаясь в темноте найти нужную могилу.

- Ой, кааааатца мне, что это бесперспективное дело, - пошутила Фроловна.

- А мне вот уже не «каааатца», - зло пришипела Марковна.

- Да ладно вам, девочки, таких приключений у нас никогда по жизни не было, - попыталась всех примирить Тимофеевна.

- Чья бы корова мычала, - огрызнулась Фроловна. – Кто орал громче всех про яйца.

- Какие яйца? – оглянулась на Фроловну Тимофеевна, та в этот момент пыталась прочитать надпись на чьей-то могиле.

- Кто громче всех орал: «Яйца дешевые», кто поскакал, как сайгак, на автобус…

- Тихо вы! – заорала вдруг Марковна. – Слушайте…

Подруги притихли. В тишине кто-то плакал.

- Страшно, - тихо сказала Тимофеевна.

- Плачет кто-то? – спросила Марковна.

Подруги с Тимофеем осторожно пошли вперед. На могиле с черным камнем сидело приведение. Оно рыдало, или подругам так казалось. Но когда женщины приблизились, вдруг взвилось в воздух, как воздушный шарик и издало такой душераздирающий крик, что кровь полилась из ушей.

- Верните мне его!

Подруги побелели и осели в траву.

- Отдайте! – визжало приведение.

Они с диким ревом пронеслось между могил и пропало.

- Ма-ма-марковна, посмотри, я не обосралась? – заикаясь, спросила Фроловна.

- У меня волосы встали дыбом, - прошептала Марковна.

- У тебя нет волос, мы вчера все сбрили, - Тимофеевна сидела, уставившись в одну точку.

- Так парик дыбом встал от испуга, - Марковна повернула голову и уставилась на Тимофеевну.

- Девочки, смотрите, что я нашёл, - из-за какого-то обелиска вынырнул Тимофей. Подруги и не заметили, что он на время исчез.

- Свят, свят, свят, - пробормотала Фроловна. – Да что тебе пусто было, зачем же так людей пугать!

- Да, я не пугал, просто посмотрите вот на это.

И Тимофей махнул рукой, устремившись куда-то вглубь кладбища. Подруги испуганно оглянулись по сторонам и пошли за ним. В десяти метрах в сторону от основной дорожки лежала плита. Надпись, что высеченная на камне гласила: «Здесь лежит тело той, что принесла много черного в этот мир». И вверху была дата с именем «Марфа».

- Не может быть, Марфу не похоронили, её голова засушена, - покачала головой Фроловна.

- Так тут написано «тело», а голову отделили, - ткнула в надпись Тимофеевна.

- Странно все это, - почесала затылок Фроловна. – Смотрите, дата рождения стоит, а даты смерти нет.

- И то правда, - согласилась Марковна.

- Так поэтому и нет, что обряд с её головой какой-то провели, вот и помогает она бабке Варваре творить черные дела, - Тимофеевна высказала свою версию событий.

- Нет там её тела, - вдруг произнес кто-то за их спиной, - голос был чужой, и от страха подруги подпрыгнули на месте и обернулись.

Позади них стояло ещё одно приведение. Ну, не совсем приведение. Это был столб голубого свечения, в котором угадывались контуры человека.

- Блин, я, наверное, поседею сегодня, - пробормотал Тимофей.

- Блин, да у меня парик на голове дыбом встал, - пробормотала Марковна.

- Ой, девки, а я подгузник не одела, трусов сменных тоже не взяла, - высказалась Фроловна.

- А откуда вы знаете? – вперед выступила Тимофеевна. Она из всех собравшихся оказалась самой смелой.

- Если бы Марфа была мертва, я бы вознеслась, вы бы не перенеслись сквозь пространство и время, - приведение ожило, проекция женского тела внутри него заколебалось, словно пыталось выйти. – Пока Марфа жива, я хожу по земле.

- Зачем вам ходить по земле? – влезла в разговор Марковна.

- Мы сестры. Мы Инь и Ян. Мы черное и белое. И должны уйти вместе. Поэтому вы здесь.

- А мы тут причем? – возмутилась Марковна.

- Да, причем? Сидели под окнами на скамеечке, сплетни перетирали, потом за яйцами поехали, а тут хлоп…и через тридцать лет перелетели.

- Вы поможете мне, я помогу вам, - произнесло приведение, фигура внутри свечения обрела форму и даже лицо.

Теперь подруг смотрели на красивую женщину в облаке света, её волосы развивались, глаза окидывали внимательным взглядом каждую женщину, стоящую перед приведением.

- Тело Марфы и её дух живы, пока жива её голова. Сжечь ведьму. Придать очистительному пламени. Ведьма умрет, с ней умрут все её гнусные дела.

- Понятно, а с этим что делать, - Фроловна тряхнула сумку с артефактами.

- Сжечь, пламя свечи очистит мир, сожжет ведьму, прогонит морок.

Тут свечение начало гаснуть, а фигура внутри него исчезать.

- Э! Постой! Погоди! Какой свечи, какое пламя? – вдруг подхватилась Тимофеевна.

- Чет я ничего не поняла? – Марковна стояла, раскрывши рот.

- Тебе сказано, свеча, пламя, - Фроловна ткнула пальцем в воздух, туда, где минутой ранее растаял последний отблеск голубого свечения.

- Это что? Это мы сейчас должны ещё где-то свечи искать? – Марковна таращила глаза.

- А по-моему все понятно, - вдруг заговорил Тимофей. – Раньше ведьм сжигала инквизиция. Значит свечи церковные. А пламя от лампадки – свято.

- Ну, ничего ты загнул! – воскликнула Марковна. – Мы сейчас церковь будем искать, лампадку…

- Так мы же на кладбище, тут по любому любо церковь есть, либо часовня.

И тут из кустов выпрыгнуло на них чудовище.

- Ну, что? Попались! – проорал охранник кладбища.