Три старушки под окном

Глава 4

Поковырявшись в замке, подруги, наконец, смогли выбраться из квартиры. Они опасливо выглянули из-за угла и засеменили в сторону лифтовых шахт. Но тут на их этаже открылась кабинка пассажирского лифта, и оттуда вышел весьма бодрый дедок.

- Ариночка! Детка, как мне помогли твои таблеточки! - воскликнул он, приблизился к Арине и приобнял её за талию. Тимофеевна чуть в обморок не упала.

- Я готов с тобой пошалить, - кокетливо начал дедок, - у меня и денежка есть. Услугу хорошо оплачу.

Тимофеевна побледнела и начала заваливаться на Марковну. А дед решил, что клиент готов, и потянулся к ней губами.

- Э, дедушка, челюсть вставную не потеряй, - едко заметила Фроловна.

- Уж не такой я и дедушка, - подбоченился он, отпустив на секунду талию Тимофеевны. – Меня ещё и на тебя хватит.

Дед был явно в ударе.

- Смотри, старый пень, как бы с молодухи тебе прямиком в гроб не угодить, вон уже на ходу рассыпаешься, всю парадную песком засыпал, - фыркнула Фроловна.

- Я ещё ого-го, хочешь докажу? – и старый начал расстегивать ширинку артритными пальцами.

- Ой, не трясись, пипетку свою урологу показывай, да там и смотреть не на что, - съязвила Фроловна и затащила подруг в кабинку лифта, пока те снова не грохнулись в обморок.

- Какой ужас, - причитала Тимофеевна, - зачем мне судьба дала такое испытание! Стыд то какой!

- Вот и надо понять, за что нам были даны такие испытания, ведь не просто так это, - Фроловна развернулась, когда лифт прибыл на нужный этаж.

Марковна жила на самом верхнем этаже.

Подруги осторожно подошли к её двери и прислушались. Ни звука. Тишина.

- Если и там голый мужик нас встретит, то я возьму грех на душу и отрежу ему писюльку, чтобы не кобелился, - твердо сказала Марковна.

- Тихо, я открываю.

Дверь распахнулась. И ноздри подруг защекотал приятный запах трав, ладана и благовоний. В коридоре было темно. Они осторожно заглянули внутрь. Позади хлопнула дверь, и показался подвыпивший сосед. От мужика несло дешевым бухлом, прошлым перегаром и табачным дымом.

- О, ведьмы никак домой вернулись, а чо без метел? – он осклабился и заржал. – Метлы не завелись?

Снова хлопнули двери, но уже лифтовые.

- Пойдем, - осторожно сделала шаг внутрь Марковна.

Они вошли, пошарили по стене выключатель. Когда загорелся свет, чуть с испугу не выпрыгнули из квартиры.

В зал стеклянные двери были распахнуты, и свет, что падал из коридора, освещал страшную картину. Окна в гостиной были плотно закрыты. Посередине комнаты стоял круглый стол, накрытый черной скатертью. В этой комнате темным и черным было почти все, стены, обивки диванов и даже ковер на полу. В центре стола был прозрачный шар, свет, что падал из коридора, заставлял его светиться изнутри, испуская блики на черную поверхность стола.

Подружки осторожно вошли внутрь. Теперь они видели лучше. Возле стены стояло бюро из темного дерева, столик бюро был откинут, а на нем лежала открытая записная книжка, рядом толстенная свеча. Осмотрев внимательно комнату, они заметили, что свечи стояли по всей комнате. Черные, белые, алые, разные по длине и толщине, в подставках, подсвечниках и даже просто на тарелке. Но самое страшное открытие их ждало в углу. Там на большом блюде лежало сердце с воткнутым в него ножом, а рядом погасшая черная свеча.

- Ужас то какой, - пробормотала побледневшая Марковна. – Я ведьма, так что ли?

- Да уж, и не знаю, что в этой ситуации хуже: заниматься проституцией или колдовством?

- Страшно то как! Кто мы?

- Аааааа, вот они!!!! – послышалось откуда то сверху, и когда подруги подняли глаза к потолку, то от страха чуть не описались.

Под потолком плавали три прозрачные фигуры, полные копии их самих в новых телах. Только это были души.

- Кто это? - дрожащим голосом спросила Марковна.

- Это мы! – заорали души и бросились на подруг, вот только ничего сделать они им не смогли, только пролетели сквозь них.

- Аааааааа, - стенали приведения, заламывая руки. – Ууууууу, аааааа, уууу…

Приведения орали так сильно, что у подруг уши от шума заложило. И тут раздался стук по батареи.

- Что за шум из вашей квартиры, - орала на лоджии женщина. – Задолбали уже! Покоя нет! Ведьма!

Марковна осторожно прокралась к окну и отдернула штору. На улице буйствовало лето. В давно не мытые, пыльные окна били яркие лучи солнца. Соседка орала и грозила кулаком с соседней лоджии. Марковна открыла дверь на лоджию, впуская свежий воздух в помещение.

- Извините нас, пожалуйста, мы больше не будем шуметь, - Марковна молитвенно сложила ладони на груди и сделала взгляд «котика».

У соседки вставная челюсть выпала, а кулаки сами разжались. Она вытаращила глаза.

- Извините, - вновь промолвила Марковна. – Извините ещё раз.

И шмыгнула в комнату.

- Ну, чего делать будем?

- Походу ты у нас ведьма, - развела руками Тимофеевна.

- Ой, мне уже страшно, - испуганно округлила глаза Марковна.

- Может, у этих спросим, - Фроловна ткнула пальцем в потолок.

- А где они? – Марковна судорожно оглядывалась, но приведений нигде не было.

- Эй, вы где? – тихонько позвала Фроловна.

Подруги замолчали, прислушиваясь. Где-то за стенкой кто-то плакал, так жалобно всхлипывая, шмыгая носом. Подруги осторожно потрусили, осматривая комнаты. В дальней комнате было темно, но по очертаниям они догадались, что это была спальня. Здесь и сидели их приведения. Пристроились дружно на подушках, всхлипывали и утирали слезы.

- Так, хватит шмыгать носом, - скомандовала Фроловна.

Приведения испуганно дернулись и уставились на подруг.

- Давайте, рассказывайте, как так получилось, что мы поменялись местами, - Фроловна сердито посмотрела на души.

- Не знаю, - заблеяла одна из них.

- Может ты чего наколдовала? – ущипнула одна душонка другую.

- Чего щиплешься, я и колдовать не умею, это все для дур, - взорвалась от гнева душа Дарьи Марковны.

- Но вы ведь что-то сделали? Раз вас наказали,- раздосадована, спросила Фроловна.

- Ничего мы не делали, - зарыдали души. – Это вы во всем виноваты.

- Ага, ага, давайте, перекладывайте с больной головы на здоровую, - возмутилась Тимофеевна. – Я так девственница, а тут ко мне голые мужики с писульками пристают.

- Ха, ха, ха, девственница, - захихикали приведения, тыча пальцем в Тимофеевну. – Ха, ха, ха, как же ты с мужиками спать будешь, ты хоть знаешь, что такое минет.

- Чего? – Тимофеевна разинула рот, а шальные приведения, загоготав, принялись запрыгивать к ней в рот. Тимофеевна так испугалась, что упала на пол, кашляя.

- Цыц, - рявкнула на расшалившихся приведений Фроловна. – Мы не знаем, как так получилось, что в ваши тела попали наши души. Надо с этим разобраться. А вы вместо помощи, зубы скалите.

Приведения поникли и тихо сели обратно на подушки.

- А как мы поможем? – спросило одно из них.

- Расскажите, чем занимались в последнюю минуту, - Фроловна прошла в комнату, подошла к окну, и тут приведения заорали.

- Только не открывай штору, не открывай, мы исчезнем, - орали они.

Фроловне пришлось в темноте нащупать стул и сесть. Тимофеевна с Марковной пристроились на маленьком диванчике у изножья кровати.

- И так?

Приведения загоготали, перекрикивая друг друга, как стая гусей.

- Цыц! – вновь рявкнула Фроловна. – Ты рассказывай.

Она указала на одну из прозрачных фигур.

- У меня сегодня должен был прийти любовник, Георгий, я приняла ванну, выпила шампанского, а потом вдруг мне захотелось пойти…Господи, куда пойти…я дошла…край дороги…Нет, не помню.

- Понятно, - задумалась Фроловна.

- Так мы же очнулись у края дороги, помнишь, подтвердила Тимофеевна.

- Ой, мой любовник, он же ждет меня! – воскликнула та, что была когда-то Ариной Тимофеевной.

- Ой, не суетись, послали мы твоего любовника далеко и надолго, - махнула рукой Матвеевна.

- Вы дуры, вы такие дуры, он же мне должен был подарить новую машину, - завыло приведение.

- Чего? – раскрыла рот Тимофеевна.

- Того, дура ты, машины он мне подарить обещал! – заорала девушка-приведение. – И денег на карту скинуть.

- Какой кошмар, - всплеснула руками Тимофеевна. – Это ж надо, дыркой деньги зарабатывать, ну совсем стыд потеряли.

- Сама ты дура! – взвилось приведение. – Ты мне все испортила! Где я ещё найду такого богатого, мне уже тридцать два года! Вон сколько вокруг бегает спелых и ярких девок. Оглянуться не успеешь, как Георгия к рукам приберут.

- Ой, вот ещё, из-за всяких козлов переживать, я дыркой деньги зарабатывать не буду, – сказала, как отрезала, Тимофеевна.

- Вот тупая, так дырками больше зарабатывают, или ты официанткой пойдешь работать? – язвительно спросило приведение.

- Да хоть уборщицей, - топнула ногой Тимофеевна.

- О, Господи, какие нам попались убогие, - воскликнуло второе приведение. – Они погубят всю нашу жизнь! Все, чего мы достигли!

- Ой, ой, ой, что это за жизнь у вас была? К одной мужик сосед прибегал, писюлькой тряс…

- Сосед? – взвилось третье приведение. – Сосед ко мне приходил?

- Приходил, дружка мы его прищемили молнией, и домой отправили, - рассмеялась Фроловна.

- Господи, все! Это конец! – воскликнуло приведение и изобразило обморок, хотя какой обморок у приведения.

- Ну и?

- От этого соседа зависело мое повышение! – взъярилось приведение. – А вы, колхозные тетки, испортили мне карьеру!

- То есть ты карьеру через койку строила? – удивилась Фроловна.

- А ты думаешь, что должности просто так раздают? – у приведения от бешенства волосы стали дыбом, оно раздулось, готовясь, наброситься на Фроловну.

- Ладно, ладно, примирительно начала Фроловна. – А ты что делала, когда душа покинула твое тело?

Приведение сникло и задумалось.

- Я …я…я тоже куда-то шла, - с сомнением в голосе сказало приведение.

- И я шла…но ничего не помню…

И так все три души, в момент перехода, куда-то шли.

Подруги задумались.

- А может нам пойти обратно к тому месту, ну на перекрестке, - спросила Тимофеевна. – Вдруг мы вновь поменяемся телами и душами.

- Ой, а мне тут нравится, - неожиданно сказала Фроловна. – Хочу чуток хорошо пожить вновь молодой и красивой.

Она пробежалась рукой по волосам, поправила на себе платье.

- А что, очень даже, вот только свечи всякие и прочую лабуду из квартиры выбросить надо, - поддержала её Марковна.

- Нет! Нет! Нет! – заорали приведения. – Если вы не найдете, как нам обратно поменяться, мы вам жизнь испортим!

- А вы лучше подумайте, за что вас судьба так наказала? – ткнула в них пальцем Марковна.

- Нас не за что наказывать, - возмутились приведения.

- Да вы что? Правда не за что? – возмутилась в ответ Тимофеевна. – Проститутки вы и ведьмы, правду о вас сказали соседки!

- Так вы теперь в наших телах, - ехидно отметила одна из.

- Вот мы и возьмемся исправить вашу биографию, будете жить честно, как нам партия велела, - сказала Марковна.

- Какая партия, дура ты стоеросовая, из какой ты эпохи вывалилась, - одно из приведений налетело на Марковну.

- Как из какой? Из тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года, у нас Горбачов был секретарем центрального комитета партии.

- Ого! – удивилось приведение. – Так вы раритет, как не рассыпались?

- А сейчас кто секретарь?

- А сейчас никого нет, потому как и органа такого нет, - заржали приведения. – Вы же ископаемые, бабушки! Вас в Мавзолей к Ленину покласть надо.

- А Горбачев то где? – испуганно спросила Тимофеевна.

- А Горбачем в Лондоне живет.

- Он Родине изменил? – испуганно спросила Тимофеевна. – Вот так и знала, что он и Райка его продадут родину за три копейки.

Тимофеевна была явно огорчена.

- Ой, насмешили, кому нужна ваша родина? – вновь заржали приведения.

- Нам нужна, - дружно ответили подруги.

- Ха, ха, ха, - раздалось им в ответ.

- Так, девушки, все понятно с вами, - Фроловна отрезвила приведения. – Мы остаемся тут жить, будем ситуацию исправлять, заставим вас жить честно!

- Значит, мы вам испортим жизнь! – приведения в один миг превратились в трех фурий и бросились на подруг, но Фроловна резко отдернула штору. Яркий свет залил спальню, не оставляя приведениям шанса, и те исчезли, словно растаяли.

- Уф! – выдохнули подруги.

- Что будем делать?

- Жить, - пожала плечами Фроловна.