Ты похищена пришельцем!

Глава 3 Объятия из иного мира

Падение длилось мгновение, но ощущалось как вечность. Внутрь, в мягкую, упругую пустоту. Варя зажмурилась, готовясь к удару о твердый пол, к боли, к чему угодно.

Вместо удара ее поймали.

Сильные, уверенные руки обхватили ее за талию и подхватили на лету, гася инерцию плавным, почти танцевальным движением. Ее тело прижалось к чему-то твердому. К широкой груди. От нее исходило ровное, глубокое тепло, контрастирующее с ледяным ужасом, сковавшим Варю изнутри.

Та замерла, не дыша. Ее лицо уткнулось в ткань, которая была мягкой, как лепесток, и чуть прохладной на ощупь, но тепло от тела пробивалось сквозь нее.

Тишина. Абсолютная, кроме звука ее собственного бешеного сердца. И еще одного — ровного, спокойного дыхания над ее головой.

Она не решалась пошевелиться. Не решалась открыть глаза.

И тогда свет зажегся. Мягко, как рассвет. Он исходил от самих стен — они были не то чтобы светящимися, а просто видимыми в отсутствие какого-либо явного источника. Помещение, если это было помещение, напоминало кокон, фантастическую пещеру из белого опала. Поверхности были гладкими, обтекаемыми, без углов и швов. Воздух пах чистотой. И как будто свежестью после грозы. Озоном и далекими цветами.

Руки, державшие ее, осторожно ослабили хватку, позволив ей отстраниться. Варя, наконец, подняла голову.

И увидела его.

Он был высоким, на голову выше Игоря. Широкие плечи, сильные, но не перекачанные руки, видные из-под рукавов простого темного комбинезона без швов. Лицо человеческое. Но не совсем. Черты были удивительно правильными, словно выточенными из светлого камня. Высокие скулы, прямой нос, твердый подбородок. Но его глаза были неземными. Цвета старого золота, с крошечными искорками, словно в них плавали микроскопические звезды. И смотрели они на нее с таким глубоким, бездонным узнаванием, что у Вари перехватило дыхание.

Он улыбнулся. Улыбка тронула его губы, но не коснулась глаз. Они продолжали изучать ее с той же тихой, всепоглощающей интенсивностью.

И прежде чем она успела что-то сказать, спросить, закричать, он наклонился.

Его губы коснулись ее губ.

Волна тепла, нежности и чего-то ошеломляюще правильного прокатилась по ней, от губ до самых кончиков пальцев. В этом прикосновении не было ни капли агрессии, насилия или даже знакомой ей по Игорю поспешной страсти. Была абсолютная, безоговорочная принадлежность. Как будто ее наконец-то нашли после долгого, долгого ожидания.

Ее тело откликнулось мгновенно и предательски. Дрожь прошла по коже, в животе зажглась искра, горячая и яркая. Она застонала в его губы — слабый, потерянный звук. Ее руки, которые должны были оттолкнуть его, вместо этого вцепились в ткань его комбинезона, удерживая равновесие в мире, который внезапно перевернулся.

Он углубил поцелуй, его язык коснулся ее губ, прося разрешения. И она дала его. Разум кричал о нелепости, об опасности, о том, что она только что была на кухне, заливаясь слезами. Но ее тело, ее изголодавшаяся по ласке душа, молчали слишком долго. Они взбунтовались. Они хотели этого.

Ей показалось, что поцелуй длится целую вечность. И она была готова пойти дальше. Забыть все. Отдаться этому ощущению полета, тепла и желанности, которого ей так не хватало.

Но он разорвал поцелуй первым. Медленно, нежно, будто отрываясь от чего-то драгоценного. Его губы еще в миллиметре от ее губ.

И сказал. Голос был низким, бархатным, звучал внутри нее, а не просто в ушах. Каждое слово было отчеканено и падало прямо в душу.

— Ну, здравствуй, любовь моя.

Варя отпрянула, наконец вырвавшись из его объятий. Она отступила на шаг, спина уперлась в упругую стену. Сердце бешено колотилось, губы горели.

— Что… — ее голос сорвался, она сглотнула, пытаясь собраться. — Что это было? Кто вы? Где я?

Он не двинулся с места, давая ей пространство. Его золотые глаза мягко сияли.

— Меня зовут Аррион. Ты в безопасности. Это мой дом. Наконец-то я тебя нашел.

«Любовь моя». «Нашел». Слова кружились в голове, не находя логического отклика. Варя потрясла головой, пытаясь стряхнуть оцепенение. Прикосновение к губам все еще пылало.

— Это корабль? Инопланетный? — Она выдохнула, озираясь. Стены действительно напоминали внутренность какого-то организма. — Вы похитили меня!

— Я поймал тебя, — поправил он мягко. — А до этого ты позвала меня.

— Я не звала! — выкрикнула она, но тут же вспомнила свои рыдания в детской, свой отчаянный шепот в ткань халата: «Помогите». Ей стало не по себе.

— Зов сердца не всегда звучит словами, — сказал Аррион, как будто прочитав ее мысли. Он сделал маленький шаг вперед, и Варя инстинктивно прижалась к стене. Он остановился. — Твоя печаль была такой яркой во тьме. Такой одинокой. Моя суть не могла не откликнуться.

Он говорил странно, метафорично, но с такой непоколебимой уверенностью, что это звучало как истина. Солнце встает, трава растет, он прилетел на ее отчаяние.

— У меня есть муж, — выдавила Варя, цепляясь за якорь реальности. — И ребенок. Маленький ребенок! Он там, снаружи! Что с ним? Вы его тоже похитили?

Паника, холодная и липкая, снова подступила к горлу. Саша. Что, если эта штука забрала и его? Она рванулась вперед, туда, где, как ей показалось, была стена, через которую ее затянуло.

— Саша! Мне нужно к нему! Отпустите меня!

Она ударила ладонью о стену. Та поддалась, как плотный гель, но не пропустила ее. И тогда Варя увидела.

Стена стала прозрачной. Не сразу, а будто рассеялся туман. И она увидела двор. Видела все в мельчайших деталях, но как будто через толщу идеально чистого льда.

Там стояли Игорь и Галина Петровна. Игорь держал Сашу на руках. Младенец был разбужен, кривил ротик, готовый расплакаться. Галина Петровна вцепилась Игорю в рукав, ее рот был раскрыт в беззвучном крике. Они смотрели прямо на то место, где секунду назад стояла Варя. Но не двигались. Совсем. Один из соседей замер в полушаге, роняя телефон. Собака застыла в прыжке. Листья на ближайшем дереве не шевелились.

Картина была жуткой, нереальной. Как стоп-кадр в фильме.

— Они замерли? Что вы с ними сделали? — голос Вари превратился в шепот.

Аррион подошел и встал рядом, глядя на застывший мир.

— Ничего. Время здесь, внутри, течет иначе. Для них прошел миг. А у нас есть время поговорить.

— Но он плачет! Саша плачет! — Варя прижала ладони к прозрачной стене, словно могла через нее прорваться.

— Он не чувствует страха. Он лишь отзывается на разрыв связи с тобой. Но он в безопасности. Смотри.

И правда, хотя лицо Саши было недовольным, в его глазах не было ужаса. А Игорь и Галина Петровна… На их застывших лицах Варя увидела то, чего раньше не замечала, или не хотела замечать. В глазах Игоря — не столько страх за нее, сколько растерянность и злость на нарушенный порядок. А в позе Галины Петровны не желание броситься спасать, а готовность отступить назад, за спину сына.

Это видение, это странное, вырванное из времени свидетельство, отрезвило ее сильнее любых слов.

Она медленно отвела руки от стены и повернулась к Арриону.

— Чего вы хотите? — спросила она тихо, устало. — Зачем вы все это устроили? Чтобы поцеловать первую же испуганную женщину, которая вас потрогает?

В его золотых глазах мелькнула тень легкой грусти.

— Я не «устраивал». Я прибыл на зов. А поцеловал, потому что не смог удержаться. Ты здесь. После стольких поисков. — Он снова посмотрел на нее, и этот взгляд был физически ощутим, как прикосновение. — Прости, если напугал. Я могу отвести тебя обратно. Сейчас. Ты лишь скажи.

Он говорил искренне. Она чувствовала это. И в этом была самая большая опасность. Потому что мысль вернуться туда, в этот стоп-кадр, к немой сцене упреков, которые вот-вот грянут, была невыносима.

Она посмотрела на его лицо. На спокойные, уверенные черты. На губы, которые только что заставили ее тело петь после долгого молчания.

— Кто вы такой? — спросила она наконец, и в ее голосе уже не было истерики, а только глубокая, изматывающая усталость и жгучее любопытство.

Аррион улыбнулся снова, и на этот раз улыбка коснулась его звездных глаз.

— Позволь показать тебе. Просто посмотри. Потом решай.