Ты похищена пришельцем!

Глава 4 Искушение рая

Его предложение висело в воздухе. Невозможное и затягивающее, как зыбучие пески. «Просто посмотри». Легко сказать. Как можно «просто посмотреть» на инопланетный корабль, в котором время течет иначе, а стены становятся прозрачными по желанию?

Но ее «нет» застряло где-то в горле. Потому что за спиной был застывший мир с ее застывшим мужем, застывшей свекровью и ее плачущим, но тоже неподвижным ребенком. А перед ней — тишина, странный свет и этот… Аррион. Который смотрел на нее как на что-то драгоценное, только что обретенное.

Любопытство, то самое, которое когда-то заставляло ее читать до рассвета, мечтать о дальних странах, спорить с преподавателями в институте, — это любопытство, задавленное грудой пеленок и грязной посуды, вдруг пошевелилось глубоко внутри. Оно было слабым, испуганным, но живым.

— Хорошо, — прошептала она. — Покажите.

Слово «покажите» прозвучало неуклюже, официально. Но Аррион лишь кивнул, и в его глазах вспыхнула искорка тихой радости.

— Идем.

Стена перед ними просто расступилась. Материал плавно и беззвучно потек в стороны, образуя арку. За ней открылся проход, слабо освещенный тем же внутренним сиянием.

Варя сделала шаг и замерла.

Она ожидала увидеть узкий коридор, панели управления, что-то техногенное. Вместо этого она стояла в саду.

Под куполом, сквозь который струился мягкий, рассеянный свет, похожий на солнечный, росли растения. Не земные. Струящиеся серебристые травы, деревья с листьями, напоминавшими аметистовые кристаллы, цветы, переливающиеся всеми оттенками синего и фиолетового. Воздух был напоен тонким, едва уловимым ароматом — смесью дождевого леса, меда и чего-то холодного, космического. Было тепло, но не душно. И тихо. Тишину нарушало лишь легкое журчание воды где-то неподалеку.

— Это невозможно, — выдохнула Варя. — Корабль же снаружи маленький.

— Пространство внутри не линейно, — объяснил Аррион, идя рядом. Он шел медленно, давая ей осмотреться. — Оно сворачивается. Подстраивается под нужды. Это место для созерцания. Для покоя.

Он протянул руку, и к его ладони слетело нечто, похожее на светящегося мотылька с крыльями из опаловой пыли. Оно село на палец, трепеща.

— Здесь все живое. Корабль, растения — все часть одной системы. Мы называем это «семейным домом». Местом, где все создано для гармонии и благополучия.

«Семейный дом». Слова отозвались в ней болезненным уколом. Ее собственный «семейный дом» пах перегоревшим маслом и разочарованием.

Они прошли дальше. Следующее помещение было другим. Здесь стены напоминали ночное небо. Глубокий бархат, усеянный мириадами звезд, некоторые из которых медленно двигались, образуя знакомые и незнакомые созвездия. Посреди комнаты на чем-то вроде низкого дивана из мха лежало мягкое покрывало.

— Здесь отдыхают и мечтают, — сказал Аррион. Его голос звучал в этой звездной комнате особенно глубоко.

Он остановился, чтобы она могла все рассмотреть. И когда она потянулась рукой, чтобы прикоснуться к странному, пушистому мху дивана, его рука случайно — или не совсем случайно — коснулась ее локтя.

Искра. Не электрическая, а теплая, живая. Она пробежала по ее коже под тонкой тканью халата, вызвав мелкую дрожь. Варя резко отдернула руку, но не от неудовольствия. От неожиданности собственной реакции. От того, как ее тело, оцепеневшее и забытое, вдруг отозвалось на самое легкое прикосновение.

Он не извинился. Не прокомментировал. Просто смотрел на нее, и в его взгляде было понимание. Он знал, какой эффект это произвело.

Смущенная, Варя двинулась дальше. Они вышли в нечто вроде гостиной. Здесь было больше похоже на земной интерьер. Удобные кресла полукругом, низкий стол, на котором стояла прозрачная ваза с теми же сине-фиолетовыми цветами. Но кресла обтекаемой формы будто вырастали из пола, а вместо картины на стене мерцал и переливался живой узор, напоминающий северное сияние.

Аррион подошел к стене, и по его движению руки узор сменился. Теперь это был вид на водопад, низвергающийся с горы в изумрудное озеро.

— Это реальное место? — не удержалась Варя.

— На одной из планет-садов в системе Лебедя. Мы можем быть там через несколько часов.

«Мы». Это слово повисло между ними.

Варя обернулась к нему. Эффект невесомости, шока начал рассеиваться, уступая место нахлынувшим вопросам.

— Зачем? — спросила она прямо. — Зачем вы мне все это показываете? Зачем говорить про «семейный дом» и планеты-сады? У меня есть своя семья. Свой дом. Пусть и не идеальный.

Она ждала, что он начнет уговаривать, соблазнять перспективами. Но Аррион лишь склонил голову набок.

— Я показываю, потому что тебе интересно. Я чувствую твое любопытство, Варя. Оно яркое, как маяк, под слоем печали. А говорю про дом, потому что для моей расы это — высшая ценность. Мы называемся Хранителями. Наша цель, наша суть — находить гармонию, лечить разрывы. Делать мир целее.

Он подошел ближе, но не нарушая ее личного пространства. Его золотые глаза были серьезны.

— Я услышал не только печаль. Я услышал зов сердца, которое задыхается в клетке долга без любви, обязанности без радости. И вся моя суть отозвалась на этот зов. Чтобы предложить тебе выбор.

Его слова били прямо в цель, обнажая ту самую рану, которую она пыталась скрыть даже от себя. От долга без любви задыхалась именно она.

— Но что если я не хочу? — вырвалось у нее, и она сама удивилась резкости, почти враждебности в голосе. Она развела руками, указывая на всю эту немыслимую красоту вокруг. — Всего этого?

Она солгала. Конечно, она хотела. Это была сказка, о которой она и мечтать перестала. Тепло, покой, красота, внимание. Мужчина, смотрящий на нее так, будто она — центр вселенной. Кто в здравом уме не захочет этого?

Но она не могла в это поверить. Не могла позволить себе поверить. Кто она такая? Чем заслужила? Она — Варя, которая не умеет готовить без пересола, которая ночами не может успокоить собственного ребенка, которую муж разлюбил, а свекровь презирает. Здесь, в этом идеальном мире, она была бы чужеродным, нелепым элементом. Должен быть подвох. Обязан быть.

— Ты уже сделала выбор, — тихо сказал Аррион. — Ты вошла. Ты смотришь. Ты спрашиваешь.

— Это не выбор! Это любопытство! — парировала она, чувствуя, как слабеет.

— Любопытство — начало любого пути. — Он улыбнулся. — Если ты хочешь уйти, ты можешь сделать это сейчас. Просто скажи. И позови меня, если передумаешь.

«Позови меня». Те же слова, что он говорил раньше.

— Как? — скептически спросила Варя. — Кричать в небо?

— Достаточно пожелать этого всем сердцем. Я услышу. — Он говорил это с такой уверенностью, что сомневаться в этом было бессмысленно. — Но прежде чем ты примешь решение, позволь еще один вопрос.

— Какой?

— Тебе здесь страшно?

Вопрос застал ее врасплох. Она огляделась. Сад под куполом, звездная комната, гостиная с северным сиянием на стене. Тишина. Покой. И он. Смотрящий на нее с бесконечным терпением.

А вот страха не было. Не было той липкой, парализующей паники, что охватывала ее при мысли о возвращении домой. Не было страха перед ним. Было смятение, недоверие, головокружение от нереальности происходящего. Но не страх.

— Нет, — честно ответила она. — Не страшно.

— Хорошо, — он просто кивнул, как будто это было самым важным. — Тогда я сопровожу тебя обратно. На время.

Он подошел к ближайшей стене и провел рукой. Материал снова ожил, образуя арку, ведущую обратно в тот первый, похожий на кокон, зал. Там по-прежнему светилась прозрачная стена, а за ней неподвижный мир.

Варя медленно прошла за ним. Ее ноги стали тяжелыми, будто налитыми свинцом. Она подошла к стене, за которой была ее прежняя жизнь. Посмотрела на застывшее лицо Игоря. На свой собственный, оставленный на земле, резиновый тапочек.

— И все? Я просто выйду? — спросила она, не оборачиваясь.

— Да. Время снова запустится для них в тот же миг, когда ты сделаешь шаг. Они не заметят паузы.

Она глубоко вдохнула. Казалось, ей нужно сделать выбор прямо сейчас. Остаться в сказке или вернуться в свою личную реальность.

Но выбора не было. Не могло быть. Потому что там, в том застывшем мире, был Саша. Ее сын. Ее кровь, ее ответственность. Какой бы прекрасной ни была клетка, она не могла бросить его.

— Мне нужно вернуться, — сказала она, и голос ее дрогнул.

Аррион не выглядел разочарованным. Он смотрел на нее с тем же пониманием.

— Я знаю.

Он подошел к стене и приложил к ней ладонь. Стена в месте прикосновения стала мягче, потеряла прозрачность, превратившись в светящуюся мембрану.

— Просто шагни.

Варя посмотрела на него в последний раз. На его странное, прекрасное лицо. На губы, что оставили на ее губах нестираемое ощущение.

— Спасибо, — прошептала она, сама не зная, за что благодарит. За то, что не убил? За поцелуй? За то, что показал, что возможен другой мир?

Он ничего не ответил. Только кивнул.

Варя закрыла глаза, сделала шаг вперед.

Ощущение было похоже на прохождение сквозь плотную, теплую воду. Давление, легкое сопротивление. И затем она снова почувствовала под ногами холодную, твердую землю. Услышала взрыв звуков: свой собственный застывший крик, лай собаки, дикий вопль Галины Петровны: «ВАРЯ!».

Она открыла глаза.

Она стояла на том же месте, в двух шагах от того, где был корабль. Но корабля не было. Ни следа. Ни воронки, ни примятой травы. Только она, в огромной куртке Игоря и тапочках, а перед ней ошалевшие лица мужа и свекрови, и плачущий на руках у Игоря Саша.

Игорь, увидев ее, остолбенел. Его рот был открыт.

— Ты куда исчезла⁈ — прохрипел он. — Ты была тут и исчезла! На секунду! Мы видели!

— Корабль… — начала Варя, оглядываясь. Ничего. Чисто. — Он исчез.

— Какой корабль⁈ — завопила Галина Петровна, выхватывая Сашу из рук ошеломленного Игоря. — Ты что, спятила⁈ Там ничего не было! Ты испарилась, вот что было! Колдовство какое-то! Или нервы! Я же говорила, у нее крыша едет!

Соседи начали сходиться, наперебой задавая вопросы. «Варь, ты как?», «Что случилось-то?», «Мы видели, ты будто в воздухе растворилась!»

Варя стояла среди них, чувствуя, как ее щеки горят от их взглядов, от их шепота. Она смотрела на пустое место, где секунду назад (для них — секунду, для нее — вечность) стоял Аррион и смотрел на нее своими золотыми глазами.

Она молчала. Слов не было. Было только одно, четкое, неоспоримое знание, глубоко внутри, под слоем страха и стыда.

Она не выдумала это. Это было реально.

И он сказал: «Позови меня».

Она медленно повернулась и, не отвечая ни на один вопрос, не глядя ни на Игоря, ни на свекровь, пошла к подъезду. Ее шаги были твердыми. На лице каменная маска. Она несла в себе тайну. Единственную, только ее собственную, сияющую тайну в этом сером, крикливом мире.

Игорь и Галина Петровна, переглянувшись, бросились за ней. Их голоса, полные гнева, страха и непонимания, накатывали на нее сзади, как шум прибоя. Но Варя почти не слышала их.

Она слышала только тишину корабля. И ощущала на своих губах тепло поцелуя Арриона.