Петр Кугай Станислав Калиничев У «ВОЛЧЬЕГО ЛОГОВА» Документальная повесть

ОТ АВТОРОВ

Под Винницей, между селами Стрижавкой и Коло-Михайловкой, есть туристский кемпинг. Неподалеку от шоссе в небольшом сосняке виднеются дачные домики, белеют палатки. Сразу же за ними можно увидеть нечто похожее на следы космической катастрофы: квадраты поваленного леса, тут и там разбросанные обломки железобетонных глыб. Трудно даже представить себе, для какого сооружения понадобился железобетон трехметровой толщины. Какая сила смогла разбить и разбросать, как щепки, многотонные глыбы?..

Когда-то все это называлось объектом «Вервольф»[1]. Во время Великой Отечественной войны на берегу Южного Буга находилась ставка Гитлера на Восточном фронте. В то время мало кто знал о ней. «Вервольф» был объектом строжайшей секретности.

Сооружение «Волчьего логова» началось в первые месяцы войны. Свидетель тех событий, руководитель Стрижавской подпольной организации Михаил Середович сообщает в своем письме авторам этой повести:

«Осенью 1941 года в Стрижавке и Коло-Михайловке появилась группа фашистов, которые старательно изучали местность. Вскоре сюда перебазировались подразделения военно-строительной организации ТОДТа. Силами местного населения на территории бывшего Коло-Михайловского колхоза гитлеровцы начали строительство лагерей для военнопленных, которых привозили сюда с других оккупированных территорий.

По-зверски жестоко обращались фашисты с советскими людьми. Каждый вечер за колоннами, которые возвращались со строительства ставки, ехали телеги, нагруженные (именно так — нагруженные) обессилевшими от тяжелого труда и голода военнопленными. На территории лагеря их сбрасывали в ямы, где они и замерзали».

Неподалеку от нынешнего кемпинга, по ту сторону шоссе Винница — Киев, стоит памятник. Он сооружен над братской могилой, в которой похоронено более четырнадцати тысяч тех, кто строил эту железобетонную берлогу. Большинство из них — советские военнопленные, а также поляки, чехи, бельгийцы, норвежцы… На другом конце Стрижавки, за Бугом, есть еще одна могила. И в ней тысячи безымянных строителей «Вервольфа».

Ставка фашистского фюрера сооружалась с большим комфортом. Поэтому из многих стран Европы завозили сюда специалистов: мостостроителей из Праги, столяров-краснодеревцев из Варшавы, из концлагерей доставляли электриков, монтажников, теплотехников разных национальностей. Им начисляли заработную плату, проставляли процент выполнения норм, бухгалтеры даже обсчитывали их. Однако после завершения строительства и электриков, и краснодеревцев, и каменщиков — всех палачи уничтожили, похоронив в одной яме вместе со многими тысячами военнопленных, которые тут работали.

Строительство велось ускоренными темпами. Цель и назначение объектов тщательно засекречивались. Фашисты умышленно распускали слухи, что сооружают дома отдыха для немецких солдат и офицеров, которые воюют на Восточном фронте. Даже вывеску установили: «Санаторий». Бомбоубежище, которое сооружалось не в центральной зоне, называлось холодильником.

За короткий срок (год с небольшим) здесь были сооружены бункер главной квартиры Гитлера — бомбоубежище с железобетонными стенами толщиной более трех метров, электростанция, две радиотелеграфные станции, столовая для высших офицеров, кинозал, казино, плавательный бассейн, взлетная полоса для самолетов, многие подсобные помещения для охраны. Проложенные под землей кабели обеспечивали «Вервольфу» прямую связь с Берлином, временно оккупированными гитлеровцами Киевом, Харьковом, Ровно.

Ставку тщательно охраняли эсэсовские войска и несколько зенитных дивизионов. Специальное подразделение истребителей, которые базировались на Калиновском аэродроме, должно было прикрывать ее с воздуха. Неподалеку от села Сальник стояла танковая часть, готовая по первому сигналу ринуться в бой. Центральная зона, где размещался железобетонный бункер с жилыми помещениями фюрера и его генералитета, была, кроме этого, опоясана двухметровой стальной сеткой, над которой тянулись провода высокого напряжения. По ту сторону сетки хозяйничала внутренняя охрана, которая придирчиво проверяла документы даже у фашистских генералов, приезжавших сюда по делам.

Поле перед Михайловским лесом не засеивалось. Зато на протяжении лета охрана тщательно подкашивала траву. Там, в глубоких траншеях, находились помещения для солдат и зенитные установки, а в лесу — скрытые посты.

Но фашистам и этого казалось недостаточно. Всю местность на десятки километров вокруг они разбили на нумерованные районы, зоны, квадраты. Во всех близлежащих селах гитлеровцы проводили «фильтрацию». От хаты к хате ходили фашистские чиновники. С ними староста, полицаи, переводчик. В каждом дворе проверяли всю семью.

С немецкой пунктуальностью они забирали всех, кто хоть чем-нибудь вызывал у них подозрение, и уничтожали. Так, 10 января 1042 года тайная полиция расстреляла в Стрижавке сразу 227 местных жителей[2]. А через месяц, 12 февраля 1942 года, в донесении начальнику личной охраны Гитлера Ратенхуберу сообщалось:

«…Были проверены усадьбы села Стрижавка… Проверено 476 усадеб. Во время проверки выявлено 14 бывших коммунистических деятелей и активистов. Среди них был один, который принадлежал к ГПУ. Этих лиц, которые представляют большую опасность для сооружений в части шпионажа и саботажа, мы арестовали и отправили в полицию и СД для ликвидации»[3].

То же самое происходило в близлежащих селах и городах: Виннице, Калиновке, Павловке, Мизяковских Хуторах, Сосонке, Переорках, Самотне, Янове и многих других.

Охраной «Вервольфа» командовал начальник полицейской службы безопасности, бывший полицейский, которому Гитлер присвоил знание генерала СС, — Ратенхубер. Он большую часть времени находился в Берлине, однако обо всем, что происходило в районе «Вервольфа», ему докладывали немедленно. В самой же ставке охраной командовали унтерштурмфюрер СС Даннер и военный комендант подполковник Штреве[4]. Они создали свои комендатуры во всех прилегающих к району ставки селах.

Приезд в ставку Гитлера и его сатрапов всегда был неожиданным. Из леса быстро выгоняли всех, кто там работал. Всех без исключения. Движение по Киевскому шоссе, которое проходит через Стрижавку и Коло-Михайловку, прекращалось. Местные жители не имели права выходить из хат. Улицы сел, все перекрестки наводнялись эсэсовцами, гестаповцами, жандармами с собаками. Со стороны Винницы появлялись 15–20 легковых автомобилей с зашторенными окнами — так называемая «серая колонна». Ее сопровождали мотоциклы и бронемашины. И только после того, когда фюрер с эскортом сворачивал с Киевского шоссе в лес, движение возобновлялось. Но пока он находился в ставке, патрули всегда оставались усиленными.

Каждая бумажка, что появлялась на свет в этом волчьем логове, строжайше засекречивалась.

В послевоенные годы все чаще стали публиковаться фашистские документы, которые в свое время столь тщательно засекречивались. Издан, в том числе и на русском языке, ряд стенограмм совещаний, которые проводил Гитлер со своими приспешниками в ставке под Винницей.

Теперь мы знаем: вопросами безопасности ставки и близлежащих районов занимался Гиммлер. Известно и то, что в распоряжении местной охраны, вернее — ее составной частью были специальные шпионские школы, из которых высылались лазутчики в партизанские отряды и подпольные организации.

Но, несмотря на тотальный шпионаж, на расстрелы и фильтрацию, на многочисленные воинские подразделения, расположенные вблизи и находящиеся в постоянной боевой готовности, ни один гитлеровец не мог спать спокойно даже в районе ставки своего фюрера.

С начала 1942 года и до 25 сентября 1943-го самими гитлеровцами в районе «Вервольфа» было зарегистрировано 1360 актов сопротивления, которые квалифицировались как покушение на безопасность рейха[5].

Долгое время не было известно, что это за люди, доставлявшие столько неприятностей оккупантам, какова их судьба. Однако постепенно открываются все новые и новые страницы этой героической борьбы. И пусть пока что не все 1360 актов сопротивления советских людей фашистам возможно описать, но уже сегодня о некоторых из них мы знаем с документальной достоверностью.

Фашисты упоминают в своих донесениях Василия Клименко — «бывшего политрука» и «руководящего коммуниста», который «на допросе ничего не сказал и не показал». Нам больше известно про Василия Клименко. Мы знаем друзей, с которыми он действовал в подполье, знаем, с кем находился в одной тюремной камере и даже с кем его выводили на расстрел, — некоторым смертникам удалось бежать.

В фашистских документах фигурируют восемь партизан, которые в селе Мизякове «напали на коменданта ночной охраны и забросали его гранатами. При этом у одного из них оторвало ногу. Он умер в селе»[6]. Ныне мы можем уточнить, что партизан было шестеро, что четверо из них получили ранения, а Михаилу Каверину оторвало ногу, и он был зверски замучен гитлеровцами.

Люто мстили оккупанты не только партизанам, но и их односельчанам, родственникам. Так, узнав, что комсомолец Владислав Муржинский из села Самотни ушел в партизаны, жандармы арестовали его мать Юлию Марьяновну, брата Стася и замучили их. Григорий и Катя Гуменчуки из села Павловки тоже стали партизанами. Жандармы схватили их мать Александру Мефодьевну и младшего брата, десятилетнего Павлика, бросили их в тюрьму, где они погибли.

Все члены семьи Волынцев из села Павловки боролись с врагом. Старший сын Петр был секретарем подпольной комсомольской организации, а потом комиссаром партизанского отряда имени Ленина. Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 8 мая 1965 года за выдающиеся заслуги, мужество и героизм, проявленные в борьбе против немецко-фашистских захватчиков в период Великой Отечественной войны, ему было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. После гибели Петра фашисты арестовали его отца Каленика Васильевича. За смерть отца и брата мстил врагу другой сын — Сергей. Однако он тоже погиб. Фашисты схватили самого младшего из детей — девятилетнего Лесика… Мать — Лидия Леонтьевна — после гибели мужа и трех сыновей сама пошла в отряд со своим последним из оставшихся в живых сыном — 14-летним Иваном, она стала партизанской матерью. А после войны эта мужественная женщина возглавила колхоз в родном селе, в самую страшную разруху поднимала его хозяйство. Она избиралась депутатом Верховного Совета УССР.

В нестерпимо тяжелых, адских, казалось бы, невозможных условиях советские люди боролись с врагом, уничтожали оккупантов. Больше того — они мечтали о будущем, писали стихи, пели песни, дружили и влюблялись.

О людях мужественных, решительных и отважных мы и хотим рассказать. В нашей повести нет вымышленных лиц, как нет и вымышленных эпизодов. Во всей книжке найдется лишь несколько видоизмененных фамилий. Остальные — это люди, которые живы или жили тогда.

У некоторых из участников борьбы против немецко-фашистских захватчиков в зоне ставки Гитлера после прочтения повести может возникнуть вопрос: почему в ней отражены не все боевые эпизоды, не упомянуты многие из действовавших там партизан.

По нашему мнению, о каждом, кто по велению совести и сердца вступил в неравный поединок с врагом, можно написать отдельную повесть. А в событиях, о которых повествуем мы, принимали участие многие сотни советских патриотов. Поэтому в основу книги мы взяли деятельность отряда имени Ленина, борьбу тех, кто еще в 1941 году создал подпольную организацию и 10 февраля 1943 года первым вышел в лес. Небольшая группа полубезоружных сельских юношей выросла со временем в хорошо вооруженный партизанский отряд, а потом и в большое партизанское соединение. Прежде всего мы хотели правдиво показать людей, их чувства, их мужество и верность социалистической Родине.

И если нам удалось помочь читателю заглянуть в бесстрашную, преисполненную веры в победу, поэтическую и широкую душу партизана, мы будем считать, что с поставленной задачей справились.

Загрузка...