Упс, малыш для босса мафии

10

Эмили

Он здесь.

Никогда, даже в самых безумных мечтах, я не думала, что он появится на моем пороге. Это слишком невероятно.

В долю секунды мой мозг прокручивает все возможные причины его визита. Он не позволяет людям покидать Мортлейк живыми. Он считает, что я должна ему денег. Я допустила ошибку на работе, и он пришел за местью. Он знает, что я беременна.

Он собирается меня убить.

Адреналин взрывается в моих венах, но он опережает меня. Стена из мускулов налетает на меня, сбивая с места. Его голова резко опускается и прежде чем я успеваю даже пискнуть, его губы накрывают мои.

Он прижимает меня к себе, целуя жестко, властно.

Шок от его поцелуя почти такой же сильный, как сам поцелуй. Мгновение я настолько ошеломлена, что не знаю, как реагировать. Просто позволяю ему это делать, не в силах осознать происходящее. Мои руки беспомощно висят вдоль тела, я — кукла, застывшая между реальностью и фантазией.

Его ладонь скользит к моему затылку — это ощущается как метка, как притязание. Он рычит низко, звериным звуком из глубины груди, и что-то внутри меня откликается.

Если это галлюцинация… ну и пусть. Реальность переоценена.

Я поднимаю руки и хватаюсь за его плечи.

Поцелуй становится глубже, жаднее. Его пальцы вжимаются в мою шею, властно, настойчиво. Его язык нежно и уверенно размыкает мои губы. Он целует так, словно хочет слиться со мной, стать еще ближе. Он прижимает меня к себе, обнимая крепкими руками, не оставляя ни малейшего расстояния между нами.

Я целую его в ответ, опьяненная тем, что он здесь. И мне уже все равно, почему. Он слишком настоящий — горячий, сильный, твердый, с запахом шоколада, цитрусов и черного перца. Он не может быть плодом моего воображения. И вдруг, без предупреждения, он резко отстраняется. Его глаза дикие, мрачные, как декабрьский шторм, когда он смотрит на меня сверху вниз.

Я уверена, что он сейчас что-то скажет. Я жду.

Но в следующее мгновение он резко нагибается, обхватывает меня за талию и закидывает через плечо.

Я визжу, а в этот момент входная дверь маминого дома захлопывается, и сильная рука Маркова обхватывает меня поперек бедер, не давая вырваться.

Меня что, похищают?

11

Марков

Я быстро пересекаю ступеньки к машине. Это ощущается правильно — даже несмотря на звуки, которые издает Эмили. Для кого-то они могут показаться протестом.

Я забыл обручальное кольцо, пытки, оказывается, сильно отвлекают, но все предельно ясно. Она моя. А все эти социальные условности, законы и физические преграды могут катиться к черту.

— Поставь меня на землю! — она стучит кулачком мне по спине, но несильно. — Это похищение!

Я киваю.

— Ты не можешь просто закинуть меня на плечо и утащить! — в ее голосе смесь смеха и всхлипов.

Очевидно, что могу.

— Особенно на плечо, — добавляет она, запинаясь. — Ты можешь навредить ребенку.

Я замираю, будто меня ударили.

С бесконечной осторожностью опускаю ее вниз, поддерживая всем телом, пока ее ноги не касаются земли. Но не выпускаю из объятий.

Смотрю ей прямо в глаза.

— Ребенку? — впервые в жизни я повторяю, как идиот. Настолько я потрясен.

— Я беременна, — тихо говорит она и кладет ладонь на живот.

Я опускаюсь на колени прежде, чем она успевает сказать что-то еще, и прижимаю щеку к тому месту, которое она защищающе прикрывает.

— Мой, — хриплю я.

Мой ребенок. Наш.

Я поворачиваю голову и целую ее живот.

Наверное, это последствия перцового газа, но глаза предательски наполняются слезами.

— Ты не расстроен? — шепчет она.

Я качаю головой, держась за ее бедра, ощущая непривычное чувство — я смотрю на нее снизу вверх.

Она богиня.

Я прячу улыбку, снова целуя ее пока еще едва заметно округлившийся живот. Кажется, я уже чувствую разницу по сравнению с тем, как она выглядела раньше. Не верю, что не заметил сразу… хотя, наверное, был слегка отвлечен.

Я моргаю, прогоняя слезы.

— Я знаю, что это было незапланированно, — торопливо начинает она, — но я бы хотела оставить ребенка.

— Нет. — Я не успеваю договорить достаточно быстро, и ее лицо бледнеет. — Это не было незапланированно, — добавляю я грубым голосом.

Я всегда намеревался иметь с ней детей. И я в восторге, что у нас получилось с первого раза.

— Что? — она выглядит ошарашенной.

Не то чтобы я не жаждал снова быть с ней. У нас столько всего впереди, теперь, когда мы вместе.

— Я планировал, — говорю я и поднимаюсь на ноги, не отпуская ее.

Она моя. Мать моего ребенка. У нас впереди много того, что нужно наверстать.

Я открываю дверцу машины и показываю, чтобы она садилась. Одну руку держу крепко на ее руке, не думаю, что она побежит, но мне спокойнее так. Она этого хочет. И даже если бы нет — далеко она не уйдет.

— Я не могу просто уехать с тобой, — возражает она. — Куда ты меня везешь?

Мои брови нахмуриваются, в горле поднимается рычание:

— В Мортлейк.

— Я снова живу с мамой! У меня даже нет теперь комнаты в Мортлейке!

Я не слышу в ее словах ничего, что могло бы помешать ей прямо сейчас поехать со мной домой. И остаться.

— Это все не имеет смысла! Прошло три месяца. И почему ты ушел после того, как мы… — она оглядывается. Улица тихая, но я уверен, что за шторами уже кто-то подсматривает.

Я не могу объяснить все причины того, что тогда ушел. Все они сводятся к одному: я все испортил. Но сейчас я не позволю повторить эту ошибку.

Она останется со мной. Хочет она этого или нет — с ежедневными оргазмами, нашим ребенком, роскошным домом и безлимитной картой.

Я ничего не говорю. Использую свое более крупное тело и силу, чтобы усадить ее в машину.

— Нет! — она упирается. Ну… почти. — Ты должен поговорить со мной, Марков!

Я сжимаю зубы и продолжаю действовать по плану А.

— Мне нужно, чтобы ты объяснил, — она цепляется за лацканы моего пиджака, смотрит на меня огромными карими глазами. Не пытается убежать — просто умоляет. И произносит единственное слово, которое способно меня разрушить, если оно звучит из ее уст:

— Пожалуйста.