Упс, малыш для босса мафии

16

Эмили

Мы подъезжаем к ряду очень роскошных домов в Лондоне, с неброскими бело-золотыми вывесками. Марков помогает мне выйти из машины — будто я не просто беременна, а древняя и хрупкая, словно фарфор.

Внутри нас сразу же проводят к врачу. Кажется, именно так все и происходит, если ты приходишь не как обычный человек, а с опасным боссом мафии. Никаких очередей, никаких унылых минут в зале ожидания, даже если это шикарная частная клиника.

Врач оказывается очень милой. Она задает мне кучу вопросов и при этом ничуть не пугается стоящего рядом с ней молчаливого, грозного Маркова. Измеряет давление, берет анализ крови, рассчитывает дату родов и вдруг все становится реальным. Я знаю месяц, когда появится наш малыш. И это потрясает меня. Я стану мамой.

Марков все это время не произносит ни слова.

— У вас прекрасное здоровье, беспокоиться не о чем, — улыбается врач.

Если бы только вторая часть ее фразы была правдой.

— Хотите сделать УЗИ? — добавляет она. — Мы обычно рекомендуем его на этом сроке.

Моя улыбка, наверное, говорит за меня, потому что врач смеется и провожает нас в другую комнату.

Когда я готова и мы ждем специалиста по УЗИ, я наклоняюсь к Маркову. Он выглядит таким напряженным, будто ему здесь неуютно.

— Ты уверен, что хочешь остаться? — шепчу я.

Он хмурится:

— Куда ты — туда и я.

— Я не щенок, я могу…

— Я твоя тень, — говорит он низко, искренне.

— Слишком уж плотный для тени, — дразню я его.

Его глаза темнеют, выражение лица становится задумчивым. Потом он протягивает руку и берет мою. Тепло, уверенно.

— Ты хочешь увидеть… — я не могу договорить. Малыша? Своего малыша?

Вчера он назвал его нашим, и внутри меня все сжалось и перевернулось от этих слов.

Он кивает.

В этот момент в комнату влетает специалист по УЗИ — женщина средних лет с видом «все видела», но приветливой улыбкой. Холодный гель касается моей кожи — я вздрагиваю, а она извиняется. И вдруг… в помещении раздается мягкий, уверенный звук сердцебиения, а на экране появляются белые тени. И я забываю обо всем на свете.

Я заворожена. Это — наш малыш. Он будет расти, крепнуть… и через несколько месяцев появится на свет.

Женщина делает замеры, рассказывает о развитии, говорит спокойным, ободряющим голосом.

Я украдкой смотрю на Маркова. Его взгляд прикован к экрану.

— Пока немного рано, чтобы точно определить пол, — говорит специалист. — Но вы уже надеетесь на кого-то конкретного?

— Я не знаю, — отвечаю я, растерянно.

Мы ведь даже не обсуждали это. Еще недавно я прятала живот под свободной одеждой от мамы и думала о том, как буду растить ребенка одна. А теперь Марков взял все в свои руки.

Наверное, он хочет мальчика — наследника, чтобы тот однажды занял его место во главе Мортлейка?

— Ты хочешь мальчика или девочку? — тихо спрашиваю я, бросив взгляд на него.

— Я хочу инопланетянина, — невозмутимо говорит Марков, не отводя глаз от черно-белого экрана.

УЗИстка выглядит шокированной, а я заливаюсь смехом.

— Вопрос был «или-или», — поясняю я сквозь смешок. — Множественный выбор, а не открытый.

— Вот это — инопланетянин, — он тычет пальцем в странное существо, которое явно выглядит… ну, как и любой малыш на УЗИ — слегка пугающе и смешно. А мой живот подпрыгивает, потому что я не могу перестать смеяться. — Вот кого мы ждем. Вот кого я хочу.

Мое сердце сжимается от нежности. Его необычный, прямой взгляд на мир всегда удивляет и восхищает меня.

— Думаю, мальчик был бы здорово, — говорю я, все еще улыбаясь.

Он пожимает плечами и переплетает наши пальцы, крепко сжимая мою ладонь.

— Девочка у нас все равно будет. Со временем.

В животе у меня будто бабочки взлетают. Он держит меня за руку, и это ощущается как обещание. Значит ли это, что он хочет девочку? И что он будет хотеть детей до тех пор, пока у нас не появится дочь?

В машине, когда мы уезжаем из клиники, я крепко сжимаю в руках маленькое изображение, которое нам распечатала специалист по УЗИ. Марков наконец нарушил свое молчание перед медицинским персоналом, когда она спросила, не хотим ли мы второй экземпляр. Он резко, почти рявкнул:

— Да.

Затем сжал фотографию в кулаке, а после аккуратно убрал в нагрудный карман своего пиджака.

Видеть его таким… это напоминание о том, что он старается ради меня. Я все еще не понимаю, какое место занимаю в его жизни, и он по-прежнему глава Братвы. Одно неверное слово и недопонимание может оказаться смертельным.

И только сейчас, когда вокруг столько всего происходит, меня вдруг осеняет — его голос удивляет меня. У него британский акцент.

— У тебя нет русского акцента, — говорю я.

— Есть. Когда я говорю по-русски, — невозмутимо отвечает он.

— Тебе проще говорить по-русски? Может, мне стоит выучить язык? Я могла бы…

— Нет, — он вздыхает и берет мою руку в свою, крепко сжимая.

Ну, ладно. Значит, английский.

Беспокойство скребет внутри меня коготками. Марков сейчас очень мил, но после трех месяцев разлуки и с учетом того, что до этого мы виделись только час в день… могу ли я верить в это?

Я люблю его — это очевидно. Но что чувствует он?

Да, сейчас он хочет меня и ребенка, но мы ведь даже не женаты. Он даже ни разу не сказал, что любит меня.