Упс, малыш для босса мафии

7

Марков

— Найдите ее.

Представители лондонской мафии, которые успели добраться до отеля в Ламбет, где мы обычно встречаемся, застывают на месте, уставившись то на листок бумаги с именем Эмили, который я швырнул на старый деревянный стол, то на меня.

— Он заговорил, — Братва из Ротерхита смотрит на меня так, словно увидел привидение.

— Черт, да это же целое предложение, Мортлейк, — качает головой Артем, глава Братвы из Мейфера.

— Там и глагол, и дополнение. Засчитывается, — вставляет его жена Лина.

— Я реально думал, что он немой, — Ричмонд удивленно протягивает, и в его голосе отчетливо слышен итальянский акцент. Мы давно дружим и живем по соседству, но да, пожалуй, я и правда редко с ним разговаривал. — Без обид. — Он поднимает руки в примиряющем жесте.

— «Да» или «нет» тоже считаются целым предложением, да? — добавляет Мейфер, и они с женой начинают обсуждать гребаную грамматику, будто это сейчас имеет хоть какое-то значение.

Я сжимаю грудь рукой. Черт, мне это невыносимо. Мне нужна Эмили.

— Не думаю, что я когда-то слышал твой голос, Мортлейк, — небрежно замечает Ротерхит, чуть склонив голову, разглядывая имя Эмили. — Всегда представлял, что у тебя есть русский акцент, за который тебе стыдно.

Я сверкаю глазами. Это абсолютно не имеет отношения к делу и лишь подтверждает, почему я ненавижу разговоры. Указываю на имя Эмили — мол, к сути.

— Мы попробуем ее найти, если ты сможешь добавить к своим словам «пожалуйста» и объяснить, почему мы должны разыскивать эту самую Эмили Смит, — ухмыляется Ричмонд.

Я ненавижу, как ее имя звучит из его уст.

— У русских есть привычка опускать слова, — подражая русскому акценту, с усмешкой тянет Мейфер. — Без «пожалуйста».

— Эмили Смит, — повторяю я, устав от их пустой болтовни. Если они не собираются помогать, я… Черт. Вот в том-то и проблема. У меня есть деньги и ресурсы, но это не та сфера, в которой Мортлейк силен.

Эти чертовы идиоты — моя единственная надежда.

Каждый инстинкт во мне вопит: замолчи или уйди. Или сделай и то, и другое. Но они смотрят на меня с осторожным интересом и насмешливым любопытством.

— Мне нужно найти ее, — произношу я медленно и отчетливо, сердце бешено колотится.

Господи. Я могу убивать людей, не повышая пульс выше шестидесяти ударов в минуту, но с тех пор как Эмили вошла в мою жизнь, мне приходится делать вещи, которые ощущаются так же приятно, как пальто, сшитое из ежей.

Но если это поможет вернуть ее быстрее, оно того стоит.

— Странно слышать, как он говорит, — изумляется Ротерхит.

Я с размаху бью кулаком по ближайшему столу. Грохот такой, что несколько человек пригибаются, а жена Мейфера визжит и прячется у него на руках. Он тут же обнимает ее.

— Ладно, — Мейфер гладит Лину по плечу, затем снова смотрит на листок бумаги. — Смит — распространенная фамилия. Кто она такая?

Я понятия не имею, что ответить.

Моя сотрудница? Намного более молодая девушка, которую я вчера трахал до изнеможения на ее рабочем столе? Центр моей вселенной, воплощение всей надежды на счастье, которую я только могу себе представить? Женщина, в которую я влюбился, с которой впервые был по-настоящему близок, которая понимает меня, как никто другой.

Или… я так думал. Пока она не сбежала, не сказав ни слова.

Я пытаюсь сглотнуть, но во рту пересохло. Рычу единственное, что приходит на ум:

— Нужна.

И, слава богу, они принимают это объяснение. Возможно, это потому, что они женаты. Мейфер нежно смотрит на свою жену.

Я отворачиваюсь. Не хочу видеть счастливые пары, пока меня разрывает на части.

— Есть ее фото? Или дата рождения? — спрашивает Ричмонд.

Я качаю головой, стиснув зубы. У меня ничего нет. Только адрес с пустой комнатой, труп в офисе, где я потерял девственность, и дыра в сердце размером с лондонский автобус.

— Кто у нас может помочь с этим? — размышляет вслух Мейфер.

— Кингс-Кросс проверит, не уехала ли она на север, — говорит Ричмонд, склонив голову. — Может, он уговорит Юстон и Паддингтон просмотреть записи с камер на транспорте.

Я киваю. Да, это хорошо. Узлы в моей груди остаются, но становятся уже не титаном, а сталью.

— Но если она все еще в Лондоне или уехала в другом направлении, например, на юг, мы не сможем ее отследить. И что, если она заплатила наличными за билет? — продолжает Ричмонд.

— Только в Лондоне может быть десятки Эмили Смит, — задумывается Мейфер, потирая подбородок.

— В моем классе в школе было три Эмили, — встревает Лина. — Очень популярное имя для девушек моего возраста.

— Сотни на том видео-приложении, что любит моя жена, — мрачно сообщает Ротерхит, откладывая телефон.

— У тебя оно установлено на телефоне? — насмешливо спрашивает Ричмонд.

— Да, — твердо отвечает Ротерхит.

Они отвлекаются так же легко, как малыши.

— Я заплачу, — произношу я. Их всех слегка ошарашивает звук моего голоса.

Честно говоря, меня тоже.

Но я отдал бы все, лишь бы вернуть Эмили. Она мой кислород. Взрывоопасная, первозданная, необходимая.

— Чтобы отсеять всех остальных, нужен Блэкфен, — с уважением произносит Ротерхит.

Я тут же понимаю, что плохо разбираюсь в лондонских мафиозных интригах, потому что наступает натянутая тишина, и я не понимаю, что именно это значит, кроме того, что дело будет трудным.

Мейфер качает головой.

— Я давно пытаюсь затащить его в Лондонский Математический Клуб, но не думаю…

— Контакты, — рычу я.

Мейфер тяжело вздыхает:

— Он из тех, кто прикалывает записку на столб и ждет, пока тебе повезет. Я знаю его только благодаря связям с Братвой. Ты его не зовешь — он сам находит тебя. И поверь, тебе этого не захочется. Но Блэкфен — лучший хакер в Лондоне. Его люди настолько умны, что однажды взломали мою систему безопасности, оставили визитку и счет за улучшения, которые внесли.

— Сволочь, он и с тобой такое провернул? — рявкает Ротерхит.

— Нам еще повезло, что он нас не убил и не потребовал выкуп за все данные, — Мейфер откидывается на спинку стула. — Если кто и способен найти Эмили Смит среди сотен Эмили Смит, так это Блэкфен.

— Предложи любую цену, — приказываю я.

— Он не работает только за деньги. У него есть какой-то… кодекс, — говорит Ричмонд, звуча небрежно, но глаза у него внимательные. — Почему ты ее ищешь?

— Моя, — ответ вырывается из меня инстинктивно.

— А почему она ушла? — вмешивается жена Мейфера.

Я думаю о мягком, горячем ощущении, когда я был внутри Эмили. О ее стоне. А потом о том, как ушел, когда ей позвонила мать, потому что у меня нет ни малейшего опыта, как себя вести после секса.

Потому что я полный идиот, который не умеет разговаривать. Потому что это был мой первый раз с женщиной, первый раз с любовью всей моей жизни и мозг просто отключился, вымывшись вместе с белой липкой жижей, что я выплеснул в нее.

А потом я вспоминаю мозги Дениса Петрова, разбросанные по столу Эмили.

— Недопонимание, — произношу я хрипло, со стыдом.

Я думал, она будет там, как всегда последние три месяца. Думал, она понимает, что для меня это совсем не случайно.

Я ведь не какой-то ловелас вроде Килберна или еще какого придурка. Меня же зовут Безмолвным Боссом из Мортлейка, черт возьми.

— Это не то недопонимание, где люди умирают? — подозрительно спрашивает Ричмонд.

— Нет, — огрызаюсь я.

— Сколько ей лет? — спрашивает Ротерхит.

Отлично. Как будто хуже уже некуда. Теперь еще и признаваться, что я увел слишком молодую девушку. Я запихиваю руки в карманы, пытаясь изобразить беззаботность — и проваливаю это, потому что голос предательски дрожит.

— Двадцать? — сглатываю я. — Двадцать два?

— Блэкфену это не понравится, — мрачно замечает Мейфер. — И как ты сказал, что познакомился с ней?

— Сотрудница, — я сверлю его взглядом.

— Твоя двадцатилетняя сотрудница сбежала, а ты собираешься разыскать ее? — Мейфер качает головой и закатывает глаза, глядя на жену.

Да, звучит ужасно. Но я вижу только улыбку Эмили и то, как засверкали ее глаза, когда она поднимала голову и замечала меня в дверях. Как идеально она ощущалась подо мной, ее ладонь на моей спине, пальцы в моих волосах.

— Я спалю Лондон. Англию. Весь мир, пока не найду ее, — мои слова звучат тихо, но в них — сталь.

— Я распространю слух, что ее могли похитить. Но если она просто ушла сама, нам понадобится помощь Блэкфена, — вздыхает Мейфе5р. — Есть интернет-форум, где он иногда отвечает на сообщения.

— Спасибо, — киваю я.

Видите? Вежливо. Я могу вести себя прилично, когда это важно.

— Не за что, — растягивает он слова. — Я бы предпочел, чтобы тебе не пришлось хвататься за огнемет.

— Было бы неудобно, — соглашается Ричмонд.

Я киваю и разворачиваюсь. Уже на полпути к двери, ведь разговор окончен — впереди частные детективы, приказы для моих людей, когда вдруг за спиной раздается голос Ричмонда:

— Мортлейк.

Я не решаюсь повернуться, но останавливаюсь, склонив голову. Внутри меня все дрожит от необходимости что-то делать. Любое действие. Мне нужно бросить своих людей прочесывать Лондон улица за улицей, хотя в глубине души я знаю — это не принесет результата.

Она не в Лондоне. Ее опустевшая комната после увольнения ясно дала это понять. Я проверю, что ее никто не похитил, но сердце подсказывает мне: если бы она была в опасности, я бы это почувствовал.

И все же… мне нужно вернуть ее домой. Ко мне.

— Ты заботишься о ней? — спрашивает он.

Я резко киваю.

Я ненавижу это. Ненавижу, что эти люди знают, что я чувствую к Эмили, раньше, чем она сама. Ведь если бы она знала, как я ее люблю, она пришла бы ко мне, прежде чем уйти.

— Мы найдем твою девушку, — обещает Ричмонд.

Мое горло сжимается.

И только выходя за дверь, я понимаю, что есть еще одна причина, по которой я обязан найти ее. И как можно скорее. Потому что вчера, когда я взял ее на столе, среди слов любви и грязных признаний, хриплых стонов и требовательных команд…

Не было защиты.

Она может быть беременна.