Упс, малыш для босса мафии

15

Марков

Я просыпаюсь от ощущения Эмили. В моих руках.

Мы проспали всю ночь вместе — она свернулась клубочком, прижавшись ко мне. Аромат клубники со сливками окутывает меня, заполняет легкие. Я крепче обнимаю ее за талию.

Эмили шевелится.

Мои глаза распахиваются.

Я издаю низкий, звериный рык и переворачиваю ее на спину, оказываясь сверху. Хватаю ее руки и поднимаю над головой, фиксируя их своими ладонями. Я растянулся над ней всем телом.

— Марков, мне нужно встать…

Я затыкаю ее поцелуем. Жестким, властным, наказывающим и очень ясным: нет. Ей нужно остаться именно здесь. Со мной. В нашей постели.

Мое тело мгновенно откликается на ее близость, на сладость ее покорности. Мое лицо, наверное, выглядит диким, когда мы наконец отрываемся друг от друга, хватая ртом воздух.

Целовать Эмили… Боже. Это жизнь.

Я сверху. Я каменно-твердый, и стоит лишь чуть двинуть бедрами, как ее ноги сами раздвигаются, приглашая меня. Головка моего члена упирается прямо в ее вход.

Она полностью в моей власти и мы оба это чувствуем. Она мягкая, крошечная, хрупкая подо мной, а мой член реагирует на ее поцелуи с такой же неизбежностью, с какой я люблю и жажду ее.

Ее розовые губки блестят, и в моей голове возникает видение, как я скольжу между ними, а она добровольно берет меня в рот, пока слезы не выступают на глазах, моя рука в ее волосах, и она жадно старается принять глубже, все больше, пока не сможет дышать.

Мы соприкасаемся телами от груди до бедер, ее милые маленькие груди прижаты к моей груди, мои бедра прижимают ее бедра. Мне нужно сказать хоть что-то, прежде чем я войду в ее влажный, горячий рай.

— Я хочу снова сделать тебя беременной, — слова вырываются сами, и я тут же жалею.

Вот почему я не люблю говорить. Я звучу как идиот. Ее идиот.

На лице Эмили мелькают эмоции — шок, желание, смех.

— Думаю, это вряд ли возможно, — она слегка приподнимает бедра. Мы уже так близки, что мне стоит лишь толкнуться, и я окажусь в ней.

Я подаюсь вперед и мы оба стонем.

— Ты уже сделал меня мамой, помнишь?

— Я бы попытался, — мой член живет своей жизнью, дергается, толкается, рвется проникнуть в нее. Ближе. Всегда ближе к Эмили.

Она идеальна. Я жажду ее так сильно, что едва могу дышать. Она здесь. Наконец-то. Женщина, которую я люблю, лежит в моей постели, беременна моим ребенком, и не возражает, пока я медленно скольжу в ее тело. Мне всегда мало — я хочу быть внутри нее полностью, оставить на ней след во всех смыслах.

Я стараюсь двигаться медленно, растягивая наслаждение, пока оно не превращается почти в пытку. Она — самое важное в моей жизни. Теперь моя цель — дарить ей столько удовольствия, чтобы она никогда не захотела уйти. Чтобы она никогда не усомнилась, что принадлежит мне, а я — ей.

Мое тело подталкивает меня к тому, чтобы взять ее жестко и быстро, использовать ее тело ради собственного наслаждения, но я сдерживаюсь.

— Ты такая… охрененно хорошая, — хриплю я. — Горячая. Мокрая. Туго обхватываешь.

Я обожаю, что она такая влажная именно для меня. Что она встречает меня своим идеальным маленьким телом, приглашая внутрь.

— Ты делаешь меня такой, — пискливо признается она и прячет лицо у меня на плече. — Я никогда раньше не была такой.

— Когда ты трогала себя и думала обо мне? — это даже не вопрос, а утверждение.

Ее мышцы сжимаются вокруг моего члена — и я едва не кончаю.

— Ты думала? — требую я, хотя уже знаю ответ.

Она не могла остановить эту волну желания — так же, как и я.

Единственный ответ — ее жалобный стон.

Я принимаю это как «да» и вбиваюсь в нее снова.

Прошли часы после того, как я снова и снова поклонялся ей и развращал ее, прежде чем мы наконец добрались до завтрака.

Первая попытка оказалась неудачной — она пробовала клубнику, а я не удержался и зарывался в ее сладкую киску. Но теперь она спокойно жуёт тост с шоколадной пастой.

— Я подумала, нам стоит поговорить о… — начинает она.

Я весь напрягаюсь.

— …о том, смогу ли я вернуть себе старую работу, — выпаливает она на одном дыхании.

Я качаю головой, но она продолжает:

— Раз уж Денис больше на тебя не работает, может, мое увольнение можно пересмотреть?

— Тебе не нужно работать, — говорю я резко.

Не добавляю, что теперь ее единственная «работа» — ходить босиком и быть беременной. Ее дело — быть под моей защитой и искать способы быть счастливой. И в эти способы точно не входит вбивание цифр в таблицы в семь утра. Если только это не приносит ей истинную радость.

— Но я хочу, — упрямо отвечает она.

Ладно. Мне это не нравится, но я готов выслушать.

— Чем бы ты хотела заниматься?

Она теребит манжеты рубашки, которую я дал ей на время завтрака.

— У меня диплом по библиотечному делу.

— Открой библиотеку.

Она смеется, решив, что я шучу. Ошибочно.

— Я думала, может, вернуться на старую должность. И заодно улучшить систему ведения записей в Мортлейке.

Она могла бы занять место Дениса.

— Если это действительно то, чего ты хочешь, — осторожно отвечаю я.

Вот зачем люди разговаривают словами? Я бы предпочел просто сказать «нет» — и на этом все закончилось бы. Но больше всего мне нужно, чтобы она была счастлива. Желательно со мной.

— Отлично! Мы можем поехать прямо сейчас, как только я переоденусь…

— Нет, — перебиваю я. Тут я не собираюсь уступать. — У тебя сегодня другие дела.

— Что?

— И у меня тоже.