В пламени дракона

от любви до ненависти

ГЛАВА 28

ОТ ЛЮБВИ ДО НЕНАВИСТИ

Беллатрикс опустился на один из балконов замка. Элейн соскользнула по крылу и пройдя через верхний зал, быстро побежала вниз по лестнице в свою комнату. Джейсон ждал её там. Он сидел на кровати. Открыв дверь и увидев его, Элейн на мгновенье замерла, но потом быстро подошла к мужу, и взяв его за руку, тихо произнесла:

- Джейс, прости, я слишком разволновалась…

Джейсон смотрел ей в глаза, а она медленно опустилась на кровать рядом с ним. Он продолжал смотреть на неё, каким-то печальным, задумчивым взглядом:

- Ты разволновалась из-за него?

- Из-за всех, из-за Уайтстоуна, из-за тысяч погибающих людей.. Мы не должны были устранятся… Это было эгоистично…. Драконы остановили битву только своим появлением… Они никого не убили, они лишь показали свою мощь…и теперь всё закончилось….Полети мы сразу, битвы вообще бы не было…. Из-за нас, из-за нашего бездействия, погибло много людей…

Джейсон встал, и молча вышел из комнаты.

Элейн осталась сидеть на кровати. Она пыталась понять, что означал его взгляд. Почему он был так немногословен, так подавлен и опустошён? Почему он спросил про НЕГО? Неужели он ревнует? Нет, этого не может быть. Их отношения давно перестали быть романтическими, и они отдалились друг от друга, и совсем не по её вине…. Так почему-же? - мучала себя вопросами Элейн. Так, проведя какое-то время в размышлениях, она наконец решила, что пора бы ей перестать терзать себя. Пусть Джейсон, для начала, сам разберётся в себе, и в своих чувствах, а уж потом и она подумает, что делать дальше. И она вышла из комнаты и направилась в зал.

Когда они переехали в этот замок, Роберт отправил к ним трёх служанок и повариху. И сейчас Элейн позвала одну из них и попросила нагреть ей воды в купель. Она хотела смыть с себя всю копоть и немного расслабиться. И пока та была занята исполнением её поручения, она направилась в зал, где Макс и Фил о чём-то болтали, развалившись на диванах. Джейсона с ними не было. Она присоединилась к ним и рассказала, что произошло в Уайтстоуне. Фил несколько скептически ухмыльнулся и сказал:

- Ну вот видишь, так или иначе, но Роб получил, что хотел.

Элейн, слегка возмутившись сказала:

- Ты считаешь, что он всё спланировал? И каким же образом, хотела бы я знать? Ведь я и сама не знала, до последнего момента, что решусь полететь туда.

- Ну ты может и не знала, а вот он знал, или как минимум, очень надеялся на это. В противном случае, мы бы сейчас сидели не здесь, а в Сосновом бору – снова с издёвкой, съехидничал Фил

Элейн злилась всё больше:

- Фил, ты просто неблагодарный параноик. Тебе за каждым углом мерещатся враги. Я не хочу это больше обсуждать. Всего доброго Барон Филипп – съязвила Элейн и отправилась принимать ванну.

Ранее, такой безучастный и со всем соглашающийся, не высказывавший своего мнения Фил, теперь активно принимал участия во всех делах и обсуждениях. И не смотря на свою молодость, он был весьма прозорлив, хоть и подозрителен, и его суждения всегда были разумны. И что немного злило Элейн, как и то, что он почти всегда оказывался прав. И в этот раз она злилась, переживая, что он может оказаться прав и на этот раз. Но она, перебирая мысли в уме, находила тысячи доводов в своей голове, пытаясь доказать самой себе, что на этот раз он ошибается. Она допускала мысль, что Роб мог на это надеяться, но он не просил об этом, и уж точно никак не спланировал.

Вечером, после ужина, Элейн поднялась в свою комнату и стала ждать Джейсона. Она весь вечер не могла прогнать от себя мысль, что всё же она должна поговорить с ним. Он держался очень отстраненно за ужином, и ей это не нравилось, это заставляло её нервничать, и её очень тяготила натянутость в отношениях с ним. Но время было уже за полночь, а он всё ещё не пришёл. Элейн поднялась с кровати, накинула халат и спустилась в зал. Макс сидел в одиночестве около камина, и допивая бокал вина, собирался уже уходить, как к нему подошла Элейн:

- Макс, ты Джейсона не видел?

Макс похлопал рукой по дивану, приглашая её присесть и сказал:

- Он не придёт сегодня, он попросил служанку приготовить ему другие покои.

Элейн присела рядом с Максом, и казалось, была расстроена.

Макс налил ей бокал вина:

- Ты хочешь об этом поговорить? Что происходит между вами?

Но Элейн не хотела об этом говорить. Макс был, пожалуй, лучшим её другом, и она могла говорить с ним обо всём, но было кое-что, что она носила только в себе, и даже с ним не могла этим поделиться. Она не могла говорить с ним о том, что его обожаемая жена, невольно свела с ума его лучшего друга.

- Нет, давай о чем-нибудь другом – и она, залпом выпив бокал вина, попросила налить ей ещё.

И они стали говорить о сегодняшнем дне, и о её участии в битве. Она делилась своими мыслями о том, что нужно было предложить Роберту свою помощь с самого начала. О том, что драконы могут выигрывать сражения, даже не участвуя в них, лишь своим присутствием они способны предотвращать людское безумие и кровопролитие. После сегодняшних событий, ей начало казаться, что может быть слова Прелата Тортона о их миссии, которую они упорно отказывались принимать, и не лишена смысла. Эти мысли очень робко, несмело, но всё же начинали закрадываться к ней в голову. Ведь сегодня она спасла тысячи людей от гибели, а могла спасти больше, могла бы вообще не допустить побоища, если бы не была так упряма и легкомысленна.

Макс соглашался с ней, теперь и ему казалось, что битвы и впрямь можно было бы избежать. Макс спросил её о том, что же, по её мнению, им стоит делать дальше, но она не знала. Наверное, просто жить, а время само подскажет. Они поймут, когда это случится. А пока она предложила ему утром слетать в Уайтстоун и посмотреть, что там и как. Она сожгла все орудия и шатры, но там ещё были многочисленные обозы с продовольствием. Когда воины в панике бежали, они побросали своё оружие и им уж точно было не до обозов, и ей было интересно, как Роберт ими распорядится.

Потом они говорили о Хелен. Она сильно изменилась, после смерти Стива. Казалось, теперь её мало что радует и мало что волнует. Она по большей части была грустна и задумчива. Она больше не спорила и не язвила, словно погрузившись в саму себя, она отстранилась от них, и больше всего от Элейн. Иногда казалось, что она вроде как приходит себя, и даже бывали дни, когда она радовалась и смеялась, но потом неизменно погружалась в уныние и скорбь. Элейн волновалась за неё, хотя их дружба и дала трещину в тот момент, как Элейн демонстративно и жестко пренебрегла её мнением ради драконов, она всё равно тревожилась за неё, и порой жалела, что в тот момент была так резка с ней, и сама оттолкнула её от себя.

Потом разговор зашёл про Джейсона. Макс рассказал, как он переживал, когда она улетела, и что он уже давно замечал, что у них что-то не ладится, но не хотел вмешиваться. Но он волнуется за них. И Макс пытался вывести Элейн на разговор, может он сможет им помочь, но она, допив уже четвёртый бокал вина, лишь всплакнула, и он обняв её, прижал к себе и сказал:

- Не переживай, всё наладится. Пойдём спать.

И они разошлись по своим комнатам.

На утро следующего дня постепенно все собрались за столом на завтрак. Джейсон старался не разговаривать с женой. Ей казалось, что он избегает общения с ней. И напряжение росло, теперь Элейн начинала злиться, но конечно же, никак не показывала это.

Закончив завтрак, она сказала Максу:

- Ну что, ты готов, полетим?

- Да, давай

И они вышли из-за стола. Элейн краем глаза уловила взгляд, который бросил на неё Джейсон, он показался ей не добрым, и даже с нотками некого презрения или осуждения. В этот момент она испытала какое-то колючее, неприятное волнение, но не подав и виду, она вышла с Максом из замка, и они полетели в Уайтстоун.

В той чехарде, что творилась тогда в голове у Джейсона, не мог разобраться даже сам Джейсон. Его тянуло к Вэл с непреодолимой силой, он гнал от себя эти мысли, но они вновь и вновь окутывали его сознание. Но и Элейн он всё ещё любил. Он заметил, как она сближалась с Робертом, и начинал ревновать. Она была очень близка и с Максом, но за это он не переживал, они всегда дружили, и между ними никогда не было ничего, кроме этого. Он точно это знал. Будь это ни так, он бы заметил. Но Роберт… Роберт это совсем другое. Она совсем недолго знает его и не могла успеть привязаться к нему из-за дружеских чувств, потому что на это всегда требуется много времени, дружба завязывается медленно и всегда осознанно. Но вот чувства, не поддаются логике и желаниям. Они могут просто прийти, и всё. Уж кому, как не ему знать об этом. Он боялся, что между ними может быть нечто большее. Может когда он перегонял скот и отсутствовал две недели, между ними что-то произошло. Уж слишком много она говорит о нём, слишком много времени проводит в его компании, и всегда радостна в его присутствии. А тут она, наперекор своим же словам, летит спасать его, сходя с ума от волнения…. Да, он ревновал. И он злился. Он так привык принимать её любовь как должное, как что-то само-собой разумеющееся, что теперь не мог вынести мысль о том, что она может полюбить кого-то другого. И теперь он любил её так сильно, такую далёкую и ускользающую, как увы, не умел любить, когда она была любящей и близкой. Ревность возродила в нём былые чувства с новой силой, а вместе с ними и гнев. Теперь ему хотелось наказать её, за свои душевные страдания, но он не знал как.

Между тем, Элейн и Макс приземлились в Уайтстоуне. Там вовсю кипела работа. Люди собирали мечи, грузили на повозки умерших, перевязывали раненых. Большие валуны, которыми были завалены входы, уже убрали, катапульты были спущены в ниши, а смоляные чаны отмыты. Обозы медленно завозили за крепостные стены.

Не сразу, но они отыскали Роберта в этой суматохе. Как только он их заметил, он сразу же бросился к ним и подбежав, радостно, крепко обнял Макса и поцеловал руку Элейн:

- Я не знаю, чем мне отблагодарить вас. Если бы не вы, нам пришлось бы туго. Говорите, чего вы хотите? Я сделаю всё, чего бы мне это не стоило!!

Макс засмущался а Элейн рассмеялась:

- Роб, ты и так уже сделал для нас больше, чем кто-либо.

- Это ничто, по сравнением с тем, что сделали вы. Пойдёмте, выпьем ка хорошего вина и поговорим.

И они отправились в садовую беседку, куда Роберт распорядился подать вина и закуски.

Он пустился бурно описывать свои эмоции, когда в разгар битвы появились драконы. Как они поразили его, да и вообще всех, своей мощью, и как заставили дрожать от страха Мортона и его шайку, и как повергли их в бегство без оглядки…. Он говорил и говорил и не мог остановиться. Наконец поток его красноречия иссяк. Слегка переведя дух, он сказал, что через месяц, он закатывает пир. Соберутся все князья и бароны со всей округи и из земель Ковентри.

Оповещение он уже всем отправил. И он настаивает на их присутствии. Они будут почётными гостями. Он направит им своего портного, и тот пошьет для них наряды для торжества. А ещё он направит им часть трофейных обозов.

Элейн снова рассмеялась:

-Спасибо Роб, а что ты будешь делать с остальными, ведь их так много?

- А что бы сделала ты? – лукаво улыбнулся Роберт

- Я бы раздала беднякам – теперь уже серьёзно сказала Элейн

- Ну так значит, так я и сделаю! – весело смеялся Роберт.

Они ещё долго говорили. Роберт предложил Максу поучаствовать в охоте с гончими, которую он планировал устроить на днях. Приглашал их приехать к нему в гости, когда всё будет убрано и приведено в порядок. И наконец, им пора было возвращаться.

Роберт крепко пожал Максу руку на прощание.

Перед Элейн он встал на одно колено, и поцеловав её ладонь, произнёс:

- Ты была великолепна. Ты просто ослепила всех. Я не встречал таких женщин, как ты.

Элейн очень засмущалась, и осторожно освободив свою руку, сказала:

- Перестань Роб, ты заставляешь меня краснеть.

И в этот момент Макс заметил его взгляд, и её смущение, которое было явно чрезмерным. Скажи он, Макс, ей такое, она бы просто рассмеялась, без тени смущения, равнодушно приняв похвалу, и всё. Но сейчас, он ясно видел, захватившее её волнение и смятение. Она терялась перед Робертом. А Макс слишком хорошо знал её….

Прервав неловкую паузу, Макс скомандовал:

- Всё, летим. Увидимся Роб.

Роберт поднялся с колена, а они пошли к драконам и взмыли в небеса. Роберт ещё долго задумчиво сидел, в садовой беседке, забыв про насущные дела. Он думал, и думал, и думал об этой женщине. Она так влекла его, он не мог справиться со своими чувствами к ней, как не старался он гнать от себя эти мысли.

Вернувшись домой, Макс рассказал домашним о готовящемся торжестве и предстоящей охоте. Они обсуждали предстоящий праздник, в то время как Вэл, полностью захваченная такой великолепной новостью, радостно кружилась по залу, уже представляя себя на балу. Фил немного грубовато пытался умерить её восторг, предположив, что вероятно, это будет похоже не на светский раут с бальными танцами, а на огромную массовую попойку, где наряженные мужланы, в пьяном угаре, будут гортанно орать воинские песни и в конце, в беспамятстве, валяться под столами.

Вэл высказала свое «фи», и обиженно уселась рядом с мужем. Хелен, хоть и не так восторженно, как Вэл, но тоже с энтузиазмом приняла эту новость, и немного повеселела.

Джейсон и вовсе не испытывал радостных эмоций от этой новости. Скорее, совсем наоборот. Ну а Фил, хоть и раздосадовал Вэл, сам был не прочь посетить столь масштабное мероприятие.

Элейн же и вовсе не присутствовала при обсуждении. Она поднялась к себе, и уютно устроилась у окна за чтением книги. Вечером за ужином, они всё ещё обсуждали предстоящий праздник. Элейн тоже была весела, и ей явно нравилась эта перспектива. Она больше не пыталась, говорить с Джейсоном, помня его утреннюю отстранённость и пренебрежительный взгляд мужа. Она не хотела навязываться ему, полагая, что он её избегает. Но он жаждал поговорить с ней, теперь он отчаянно этого желал, но не мог пересилить свою гордость и первым нарушить затянувшуюся паузу. Так они и разошлись по своим комнатам, не сказав друг другу ни слова, закончив ужин.

Но Элейн не спалось. Она ворочалась в постели до полуночи, и так и не заснув, решила подняться и выйти на балкон, подышать свежим воздухом, и может быть потом она сможет заснуть. Она накинула халат, и поднявшись на балкон, устроилась на широком мягком пуфике у края балкона, разглядывая бескрайнее небо, озарённое миллиардами звёзд, проливающими на неё свой свет. Должно быть где-то там, среди всех этих звёзд, её мир, теперь такой далёкий и недосягаемый... Через несколько минут она увидела, как к ней спускается Беллатрикс. Осторожно опустившись, он улёгся рядом с ней, свесив огромный хвост с балкона. Она прислонилась к нему и долго сидела, думая то о Джейсоне, то о предстоящем пире, то о Роберте. Она не знала, что в это самое время, Джейсон измучив себя сомнениями, стоит перед дверью её комнаты и несмело стучится. Но в ответ лишь тишина. И не осмелившись открыть дверь и зайти, решив, что она намеренно игнорирует его, он уходит. Он возвращается к себе, и съедаемый ревностью и подозрениями, мечется по комнате, как зверь по клетке, и он злится и свирепеет, словно дракон. Он ненавидит весь мир в эту минуту, и ещё больше Роберта. Будь Роберт дурён собой, хромой или злой, или будь он бедным крестьянином в лохмотьях, Джейсону, наверное, было легче. Скорее он чувствовал бы презрение и брезгливость к жене, нежели всепоглощающую ревность. Но он красив как Бог, молод, силён, богат и великодушен… и он Граф. Джейсону казалось, что он во всём лучше него. И это лишает рассудка и сводит его с ума.

На следующее утро все снова собрались за завтраком. Не успели они закончить, как служанка доложила, что прибыл обоз и портной. Все вышли на улицу, и около дверей замка стояло десять телег, доверху груженных припасами, и бочками с вином. Портной представился им, и попросил предоставить ему комнату. Потом он перетаскивал тюки с отрезами материи к себе, и просил всех зайти для снятия мерок и обсуждения нарядов. Мужчинам пришлось до вечера разгружать обоз, перетаскивая всё в кладовые замка.

В этот вечер они долго дегустировали вино из бочек, и болтали сидя на одном из балконов, наслаждаясь приятной прохладой спускающейся ночи и её ярким звёздным саваном над их головами.

А ещё через день, ещё не успев как следует проснуться, они услышали звонкий, заливающийся собачий лай, у себя под окнами. Роберт, в сопровождении своих друзей и егерей, со сворой гончих, уже ждал их на охоту. Макс и Фил побежали седлать лошадей, но Джейсон отказался ехать, сославшись на то, что вчера перебрал с вином и сегодня ему не хорошо. Роберт бодро соскочил со своего коня, и подойдя к Джейсона, приободряющее приобнял его правой рукой и добродушно громко рассмеявшись, сказал:

- Да ладно, дружище, поехали, по дороге полегчает!

И он весело похлопал его по плечу.

Наверное, только Джейсон знал, каких усилий ему стоило сдерживать себя в тот момент. Ему хотелось разорвать Роберта на части, сорвать с него весь блеск, и навсегда убрать улыбку с его красивого лица, а он вынужден терпеть и улыбаться ему в ответ, бормоча что-то невнятное себе под нос. Ему так хотелось выяснить с ним отношения, но что у него было, кроме подозрений? В чём он мог упрекнуть Роберта? У него была только его ревность и ненависть. И с трудом сдерживая их, и пытаясь казаться дружелюбным, он ответил:

- Нее, Роб, сегодня я останусь дома.

Роберт одним махом вскочил в седло, демонстрируя свою удаль и завидев, что Макс и Фил уже вывели осёдланных лошадей, пришпорил своего резвого коня, и крикнул уже на скаку:

- Раньше, чем через неделю, нас не ждите.

И он отправил скакуна в галоп, удаляясь в сопровождении друзей и под звонкий лай шумной своры собак.

Вэл даже не успела проститься с Максом, и была расстроена расставанием на целую неделю. Они вернулись в зал, и принялись за завтрак. Джейсон быстро доел яичницу с беконом и небрежно отшвырнув пустую тарелку, вышел из-за стола, не сказав не слова. Он был раздражён, и теперь уже не мог этого скрывать. И чтобы не сорваться и не наговорить глупостей, он быстро ушёл.

- Что это с ним – удивлённо спросила Хелен

- Должно быть и правда перебрал с вчера вином – безразлично пожала плечами Элейн

- Да, точно, и теперь злится, что не смог поехать на охоту – заключила Вэл

- Да мы все вчера не стеснялись себе наливать - пошутила Хелен

- Сегодня нужно срочно повторить – веселилась Вэл.

После завтрака, Элейн улетела на драконах к старому Лигару. Она давно его не видела и скучала по старику. Она везла ему подарки, продовольствие и вино, закрепив всё на сёдлах Миракса и Ригеля. Он был несказанно рад ей, но отказывался принимать подарки, снова сетуя на то, что ему недозволенны излишества. Но Элейн настояла, и тот повиновался.

Она рассказала ему события последних дней и о своём участии в битве. Ей было важно услышать, что он об этом думает. И получив его одобрение она была довольна. Она утаила свои проблемы с Джейсоном. Но казалось, что он читал её как книгу, и без слов понимал, что творилось в её душе. Элейн решила провести несколько дней в Сосновом бору в их домике. Ей было тут так уютно и спокойно. Она снова летала на свою скалу, и снова читала там книги. Ей очень хотелось, забрать Лигара с собой, в замок, но тот напрочь отверг это предложение, сказав что он должен умереть здесь, и сердце Элейн разрывалось на части от этих слов. Но старик успокаивал её, говоря, что хоть он и стар, он ещё очень крепок, и ещё долго будет наставлять Элейн, если та пожелает внимать его советам. Спустя три дня она собралась в обратный путь.

- Следуй своему сердцу. Оно у тебя большое, но не дай ему разбиться – сказал он ей на прощанье.

И она улетела.

В замок она вернулось уже затемно. Беллатрикс опустился на балкон, и она пошла к себе. В замке было темно и тихо, лишь свечи горели в нишах вдоль лестницы, вероятно все уже спали. Она тихо шла в свою комнату, как ей показалось, что из комнаты Джейсона раздаются приглушённые голоса и тихий смех. Она остановилась и стала прислушиваться, прислонив ухо к двери. Да, теперь она отчётливо слышала женский голос, доносившийся из его комнаты.

И это был голос Вэл…. Холодная испарила покрыла лоб Элейн, руки затряслись и ладони вспотели, а сердце колотилось, выскакивая из груди. Она стояла и не знала, что ей предпринять. Может просто уйти? Нет, она не может. Теперь она должна покончить с этим раз и навсегда. А вдруг они просто сидят и разговаривают? Что-же делать? Нет, так дальше не может продолжаться, ей надоели собственные сомнения, она устала от неопределенности, и она решила покончить с ними сегодня. Сейчас. И поборов волнение, она толкнула дверь.

Её взору предстало то, чего она боялась больше всего. Обнажённый Джейсон лежал на кровати, а Вэл, в том же наряде, кружила в танце перед ним с бокалом вина в руке. Они оба были безнадёжно пьяны…

Увидев её, Вэл выронила бокал и попятившись назад, плюхнулась на кровать. А Джейсон быстро прикрывшись простынёй, приподнялся и сел, глядя на Элейн испуганными глазами.

Элейн молча закрыла дверь и бегом побежала на балкон. Ноги не слушались и подкашивались, она падала и хватаясь трясущимися руками за ступени, она снова поднималась, и бежала. Она толкнула дверь и выбежала на балкон. Она жадно хватала воздух ртом, ей казалось, что ей нечем дышать, что она задыхается…. Она схватилась руками за парапет балкона, пытаясь удержаться на размякших ногах…. Спустя минуту, Беллатрикс был уже там. И она летела в ночной тиши, сама не зная куда. Нет, она не рыдала и не плакала. Ей казалось, что гнойник, который так долго зудел и болел у неё в душе, который приносил ей столько страданий и мук, наконец-то прорвался и боль понемногу стихает. От нервного перенапряжения в момент, когда она распахнула дверь, её руки всё ещё тряслись, и волнение никуда не делось. Но она больше не ревнует, она больше не боится, потому что всё уже случилось, и теперь ей нужно просто это пережить. Её гнев плавно утекал, оставляя после себя пустоту, которая медленно заполнялась нарастающим отвращением и презрением.

Она парила в небе до самого утра. Нужно было возвращаться, она была опустошена и чувствовала сильную усталость.

Беллатрикс снова опустился на балкон и Элейн быстро пошла в свои покои. Она старалась не шуметь, она не хотела сейчас никого видеть. Бесшумно войдя в свою комнату, закрыла дверь на ключ. Она легла на кровать и проваливаясь в глубокий сон, она осознавала, что теперь она успокоилась. Она больше не любит его. Она долго и упорно цеплялась за него, за их отношения, не желая отпускать его и свою сильную любовь к нему. Ей так хотелось верить, что они ещё могут быть счастливы, но теперь он лишил её иллюзий, он разрушил всё, до самого основания, оставив в её душе лишь руины и отвращение. Всю свою боль, все чувства, все надежды и страхи, она оставила сегодня в ночном небе.

В тот самый момент, как Элейн вернулась домой, Джейсон и Вэл сидели в нижнем зале. Они не разговаривали, каждый был погружён в свои мысли. Джейсон осознавал что случилось, он понимал , что натворил, но совершенно не понимал, что ему теперь делать. Как раньше всё уже никогда не будет. Он так сожалел, что в тот вечер, когда Хелен ушла спать и они остались с Вэл вдвоём на балконе, они продолжали пить вино, и напились сильно. Вэл пила ради веселья, а он чтобы заглушить свои чувства. Он постоянно думал об Элейн, и ему казалось, что она пренебрегает им, иначе не улетела бы так надолго. Он хотел сделать ей больно, хотел наказать за причиняемую ему боль… Но тут рядом Вэл, такая весёлая и беззаботная, так долго возбуждавшая в нём страсть и желание, совершенно пьяная, которая напевает и танцует прямо перед ним….. И вино сделало своё дело, его совесть уснула, а затуманенное вином сознание как будто и вовсе отключилось, уступив место безрассудству. Джейсон поддался порыву, и поцеловал её. И она ответила на поцелуй. А дальше, как в тумане.

Он сидел и клял себя и свою ревность. Если бы раскаяние могло убивать, Джейсон был бы мёртв. Он бы всё отдал, чтобы повернуть время вспять и всё исправить. Но это невозможно. И теперь он потерял не только Элейн, но и Макса. Он потерял всё. Его мир рушился прямо сейчас, у него ничего не оставалось.

Он страшился того момента, когда она вернётся, он не знал, как посмотреть ей в глаза и что ей сказать.

Вэл сидела и скребла ногтем по подлокотнику дивана. Она тоже всё прекрасно осознавала, Она уже выплакала все слёзы, и сейчас просто сидела, с ужасом ожидая возвращения Элейн. Она решила, что будет умолять её ничего не говорить Максу. Она будет просить её на коленях, только бы она пощадила.

За этими раздумьями их застала Хелен, которая спускалась к завтраку. Увидев их, совершенно потерянными и удручёнными, она поинтересовалась, что случилось, но ответа не последовало, Вэл просто встала и вышла на улицу. Но очень быстро вернулась, она сказала, что видела драконов, а это означало, что Элейн в своих покоях.

Джейсон встал и пошёл наверх. Он долго стоял под дверью Элейн, никак не решаясь постучать. Он то поднимал кулак, то опускал, то закрывал лицо руками, то опускался на корточки… Вэл стояла в конце коридора и смотрела на него. Да Джейсон и сам осознавал, что более жалкого зрелища она не видела.

Наконец, взяв себя в руки, он постучал. И этот стук разбудил Элейн. Открыв глаза, но ещё не проснувшись полностью, она понимала, что это он. Ей не хотелось не видеть его, ни говорить с ним. Но она должна, нет смысла оттягивать неизбежное.

- Я сейчас - буркнула она и пошла открывать дверь.

Она открыла дверь, и Джейсон быстро вошёл и взял её за плечи:

- Прости, прости меня, я идиот, я был пьян.

Элейн ощутила резкий приступ омерзения, и оттолкнув его руки, тихо произнесла:

- Не прикасайся ко мне.

Она подалась назад и сделала упреждающий жест рукой, чтобы он не приближался к ней. Он был жалок, и она не хотела на него смотреть, ей хотелось, чтобы он поскорее ушёл:

- Убирайся, я не прощу, не трать время на объяснения. Я ничего не хочу знать. Ты мне противен, прошу уйди, просто уйди.

Он хотел что-то сказать, но она остановила его жестом:

- Я же сказала, я ничего не хочу знать, просто уходи и оставь меня.

И как побитый котёнок он вышел, и Элейн захлопнула дверь.

Но через несколько минут снова раздался стук. Элейн крикнула:

- Уходи

И тут раздался голос Вэл:

- Эл, это я.

Её Элейн хотела видеть ещё меньше, и не открывая двери, сказала:

- Вэл, я устала и хочу спать, уходи.

Вэл не стала настаивать, она решила, что поговорит с ней, когда она проснётся и выйдет сама.

И она сидела в зале и ждала. А Джейсон лежал в комнате на своей постели, и понимал, что всё кончено. Он никогда не видел такого ледяного взгляда Элейн, как сейчас. Он понимал, какое отвращение она к нему теперь испытывает. И в этом виноват он сам. Он сам загнал себя в топкую трясину ревности и безрассудства, и теперь платил за это свою цену.

Между тем, Хелен не могла понять, что происходит. Они не хотели с ней разговаривать, Элейн не спускается, никто не завтракал, кроме неё. Ещё вчера все веселились, а сегодня все убиты горем. Но поразмыслив, решила, что, как бы то ни было, всё выяснится, просто немного позднее, и пожав плечами, она пошла на прогулку.

Когда Элейн вышла в зал, Вэл всё ещё ждала её. Кроме них там никого не было, и Вэл подбежала, и упав на колени, схватила руки Элейн:

- Пожалуйста, пожалуйста, прости меня. Я была так пьяна, я почти ничего не помню. Это вышло случайно. Пожалуйста, не выдавай меня Максу. Прошу тебя, Эл.

Элейн молчала, она не знала, как поступить. Она не будет жить с Джейсоном под одной крышей, это она решила окончательно. Кто-то из них должен будет уйти. И она не будет никому врать, почему она так решила. А значит придётся рассказать и про Вэл. И хотя Элейн не испытывала злости и гнева к Вэл, виня во всём Джейсона, но и подругой она больше быть не может. Но ей было жаль Макса, ведь для него это будет тяжёлый удар, он очень сильно любит Вэл, и ради него она могла бы терпеть её. Но и врать она ему тоже не хочет. Одним словом, она не знала, что ответить Вэл.

Элейн села на диван. Она усадила Вэл рядом и немного подумав, сказала:

- Если Джейсон покинет этот замок, сам, навсегда, до приезда Макса, я не скажу ему. Не ради тебя, но ради него я промолчу.

И с этими словами она вышла из зала.

Вэл ухватилась за этот шанс, как за соломинку. Она побежала искать Джейсона. Найдя его в покоях, лежащим на кровати и обречённо смотрящим в потолок, она бросилась к нему, и схватив за руку, начала быстро тараторить:

- Джейс, ты должен уйти, уйти прямо сейчас. Седлай лошадь и уезжай. Эл всё равно не простит тебя, но если ты уйдёшь, она ничего не скажет Максу. Ты можешь спасти меня. Прошу тебя, умоляю, уходи.

Джейс лежал молча, казалось, он не слышит Вэл, он был погружён в собственные мысли. Она теребила его руку, словно пытаясь вырвать его из забытия, но он молчал, а она плакала и причитала.

Джейсон медленно поднялся и сел на край кровати. Он закрыл лицо руками, уперевшись локтями в колени, и тихо произнёс:

- Ты правда думаешь, что Макс не узнает? Рано или поздно, он и сам поймёт, даже если я сейчас уйду. Он поймёт, потому что Элейн не будет с тобой прежней, никогда, и твой муж догадается сам. И тогда будет только хуже.

Вэл плакала:

- Но что же мне делать.

- Расскажи ему всё сама. Может тогда он простит тебя. – С этими словами Джейсон встал, и вышел, оставив рыдающую Вэл одну. Он снова пошёл искать Элейн. Он надеялся ещё раз поговорить с ней, он хотел попытаться в последний раз. Вскоре он нашёл её, она прогуливалась с Хелен, недалеко от замка. Она казалась спокойной и о чём-то разговаривала с подругой. Он решил подождать, пока она останется одна, и пошёл в нижний зал. Спустя какое-то время они вошли, и Хелен стала подниматься вверх по лестнице, а Элейн направилась к нему. В душе Джейсона затеплилась надежда, она сама идёт к нему, может не всё потеряно? Но когда она подошла, надежда умерла. Она одарила его ледяным взглядом и тихо произнесла:

- Джейс, тебе лучше покинуть этот замок, навсегда. Если ты не сделаешь этого, это сделаю я. Никогда больше в своей жизни я не хочу тебя видеть.

Он пытался взять её за руку, но она резко отдёрнула её и с брезгливостью произнесла:

- Не прикасайся, мне противна даже мысль о твоих прикосновениях.

И она повернулась и хотела уйти. Её слова, такие оскорбительные и жестокие, внезапно снова пробудили в Джейсоне злость. В приступе отчаяния, он вскочил и с силой схватив её за руку, и отбросив на диван, он присел перед ней на корточки, и схватив её за плечи обоими руками гневно сказал:

- Ты сама довела меня своим безразличием и пренебрежением. Ты думаешь я не видел, как ты смотришь на этого лживого Графа? Ты не понимаешь, что я чувствовал?

И затем, как-то обмякнув, он отпустил её плечи и тихо добавил:

- Я люблю тебя, я не могу представить, как жить без тебя..

Элейн смотрела на него с нескрываемым разочарованием и некоторым злорадством:

- Я прекрасно понимаю, что ты чувствовал, ведь я и сама всё это чувствовала… ещё в Дубовой роще…

Джейсон поднял на неё удивлённые и испуганные глаза, он понял…. Она давно догадалась о его запретной страсти. Теперь он точно знал, это конец.

Элейн ушла, а Джейсон сидел на диване, уничтоженный и жалкий. Ему нужно было принять решение, через несколько дней вернётся Макс. Он понимал, что ему придётся уйти, но ему не хотелось бежать, как трусу, поджавши хвост. Он хотел сам во всём признаться лучшему другу, в нём оставалась честь, и он пытался найти в себе мужество, чтобы сделать это. Но ещё он помнил о Вэл. Если он всё расскажет сам, он отнимет у неё шанс на прощение мужа. И он думал…

Между тем время шло, и Макс с Филом должны были вернуться сегодня или завтра. И Джейсон принял решение. Он слишком долго, думал только о себе. Теперь он позволит Вэл спасти свой брак. И пусть он будет выглядеть подонком, его благородство заставляло его пойти на это. Он не хотел заставлять её платить за своё безрассудство. Он нашёл Вэл, и сказал, что уезжает, напомнив ей о том, чтобы она не тянула с признанием. И он пошёл седлать лошадь. Он не стал прощаться с Элейн, он просто этого не вынесет. И удаляясь от замка, он последний раз оглянулся и пришпорив коня поскакал прочь.

Элейн знала, что он наконец уехал, она видела его в окно, но ни один мускул не дрогнул на её лице. Она перевернула эту страницу своей жизни, оставив в прошлом.