В пламени дракона

свадьба

ГЛАВА 29

СВАДЬБА

Этим же вечером Макс и Фил вернулись с охоты. Они везли с собой трофейного оленя и раскидистыми большими рогами, и клыкастого кабана. Роберт не стал заезжать в их замок, и поехал в свой, короткой дорогой, прямо с места стоянки на охоте.

Ребята спешились с лошадей, и стали перетаскивать уже потрошённые туши на кухню. Кухарка со служанками принялись за разделку, но Макс предупредил их, чтобы те не трогали головы. Макс хотел сделать из них чучела, подобно тем, что были в замке Роберта, и украсить ими нижний зал.

Между тем, заметив отсутствие Джейсона, Макс спросил, где он, но все сказали, что не знают, и очень удивившись, они собирались отправились в свои покои, попросив приготовить им воды для купели. Они хотели отмыться от грязи и пота, после недельного скитания по лесам. Фил направился к себе, а Вэл пошла за мужем в их покои.

Она подождала, пока служанка наполнит купель и оставит их наедине. Макс был весел, но Вэл явно была чем-то обеспокоена, она была не похожа сама на себя. Макс спросил, в чём дело, и она плача, начала ему всё рассказывать. Она захлёбывалась слезами, слова застревали у неё в горле, она бессвязно говорила, и в конце, обессилившая, упала к Максу на колени, и только шептала:

- Прости, прости.

Макс сидел не подвижно, не в силах осмыслить происходящее. Ему всё это казалось злой шуткой. Джейсон, которому он доверял как самому себе, а может и больше, который был для него как брат, для которого он бы пошёл на всё, его Джейсон не мог так с ним поступить. А его обожаемая жена…. он не мог даже думать об этом. Представить её в объятиях другого, тем более Джейсона, было для него невыносимо. По мере того, как он осознавал, что это всё-таки случилось, что это не розыгрыш и не шутка, он медленно заполнялся гневом. Его скулы дёргались, и он мял ладони, чтобы скрыть их дрожь. Холодная испарина покрыла его лоб, и он отшвырнув на кровать рыдающую жену, помчался к Элейн.

Буквально ворвавшись в её покои, он трясся и кричал:

- Эл, это правда? Всё что она рассказала мне, это правда?

Элейн, подошла и обняла Макса, она ответила ему спокойно, но с горечью в голосе:

- Да Макс. Это правда.

Она взяла его за трясущуюся руку, и усадила на свою кровать. Она пыталась успокоить своего друга. Но тот вскочил, и метался по комнате из стороны в сторону, покрывая Джейсона самым отборным матом, а в конце обмяк и, сев рядом с Элейн, заплакал. Взрослый, сильный мужчина, рыдал как дитя. Элейн никогда не видела его таким, и её сердце сжималось от жалости и сочувствия.

Когда он немного успокоился, Элейн спросила его:

- Что ты намерен делать? Ты простишь Вэл?

- Прощу? Да я убью её! – и он вскочил, намереваясь бежать к ней.

Но Элейн остановила его, схватив за руку и снова усадив на кровать:

- Перестань Макс. Не принимай решений в таком состоянии. Подумай об этом завтра. Я верю, что она не хотела этого. Она просто была абсолютно пьяна, и я точно знаю, что она клянёт себя за это.

В эту ночь Макс остался в комнате Элейн до утра. Элейн попросила подать вина и еды к ней в комнату. И прилично напившись, с приближением рассвета, Макс заснул на её постели, а она сидела около окна и думала о том, как сильно изменилась их жизнь со времён Дубовой рощи, как много она уже потеряла, и какие ещё потери и потрясения её могут ждать впереди.

Утром, Элейн, оставив спящего Макса, вышла в зал. Вэл была уже там. Она тряслась, как осиновый лист на ветру. Элейн подошла к ней и тихим спокойным голосом сказала:

- Наберись терпения. Тебе придётся не просто, и Макс не забудет того, что произошло, но со временем, он простит тебя. Хотя как прежде, уже не будет никогда. Ты всю свою жизнь будешь расплачиваться за свою глупость и безрассудство.

Вэл тихо всхлипывала, но она услышала слово «простит», и её душевное напряжение, от гнетущей неизвестности, начало потихоньку спадать.

Вскоре спустился Макс, он не говорил с женой, он демонстративно игнорировал её, а она молча терпела и виновато молчала, опуская глаза в пол.

Макс не намерен был ничего скрывать, и он с ехидством и издёвкой, рассказывал всем за завтраком, что натворила его драгоценная, возлюбленная женушка и его лучший друг. Не имея возможности добраться до Джейсона, он изливал всё свое негодование на неё. Он глумился и издевался над пристыженной женой, в красках, подключив фантазию, описывая её бесстыдство и предательство. Он унижал её как мог, распаляясь всё больше и больше, стараясь побольнее наказать за содеянное, и за своё унижение и боль. И наконец, излив всю желчь и исчерпав запас красноречия, он вышел из-за стола и ушёл, удостоив её лишь презрительным взглядом.

Вэл не могла проглотить не куска, она снова тихо плакала, не в силах оправдываться. Её глаза были красными, а лицо распухло от непрекращающихся слёз. Сейчас она являла собой жалкое зрелище, от былого задора и красоты не осталось и намёка. Она была полностью измотана, бессонной ночью, страхом и унижением, и казалось вот-вот лишится чувств.

Хелен была поражена до глубины души, она чуть не подавилась, услышав такое.

Фил же напротив, казался спокойным, и лишь иногда с укоризной поглядывал на несчастную, униженную и растоптанную Вэл.

Что до Элейн, так она не испытывала не жалости ни злости к Вэл. Она считала, что та получила по заслугам, и пусть это послужит уроком легкомысленной, бездумной девушке. Она не злорадствовала, но и защищать она её больше не станет. Тот ночной полёт заковал её сердце в железные латы, и ранить или разжалобить его, отныне будет не так-то просто. И пора всепрощения и понимания, тоже прошла.

Но время шло и жизнь на Скале дракона продолжалась. Они ходили на примерку к портному почти каждый день. Их наряды были почти готовы, оставались лишь мелкие штрихи. Казалось, что постепенно всё возвращалось в прежнее русло. Макс уже разговаривал с женой, и Вэл успокоилась. Элейн летала на драконах, Макс часто летал с ней.

И вот день пиршества настал. Роберт прислал за ними карету, и они отправились в Уайтстоун. Замок был украшен и блистал великолепием. Фамильные гербы и родовые флаги развевались на его стенах. Было много цветов, карет, и экипажей. Множество разодетых дворян ходило по улицам и ощущение праздника сквозило из каждого окна.

Роберт лично встретил прибывших и сопроводил их в предоставленные покои, которые в этот раз были празднично украшены многочисленными вазами с цветами и дорогими коврами на полу, вместо шкур.

Заметив отсутствие Джейсона подле Элейн, он поинтересовался, где он. Но Элейн лишь отмахнулась, сказав, что это не имеет значения. Безусловно это приободрило Роберта и он стал строить предположения в уме. Но решил не ломать голову, и выведать всё у Макса. Они неплохо ладили и довольно сблизились на охоте, и он обязательно всё ему расскажет. А пока он галантно поцеловал руку Элейн, и откланялся. Принесли багаж, и расторопные служанки начали одевать и прихорашивать Элейн, соорудив на её голове элегантную причёску. Служанки Хелен и Вэл тоже были заняты своими подопечными. А Макс и Фил быстро переодевшись в нарядные костюмы отправились в Зал приемов. Он был огромен и вместил, наверное, сотню столов, и был украшен гербами, щитами, арбалетами и мечами, развешанными на стенах. Столы ломились от яств, угощений и вина. Огромные вазы с цветами источали аромат, который смешивался с запахом растопленного воска, от многочисленных свечей в тяжёлых подсвечниках. Близился час торжества, и когда все собрались, Роберт, сидевший во главе центрального стола, встал, и огласил начало пиршества. По правую руку от Роберта сидел Макс, Вэл и Фил, а по левую Элейн и Хелен. Он торжественно представил ребят всем присутствующим, указав их почётными гостями, и особо выделил Элейн, отдав должное её заслугам в прошедшей битве. Он провозгласил за неё тост и пир можно было считать начавшимся. Сразу же после первого тоста последовал второй и третий, а после он начал громко и восторженно рассказывать историю битвы и драконов. Довольно скоро, как и предполагал прозорливый Фил, весь пир превратился в горластую попойку, и родовитые дворяне, забыв о своем происхождении, орали и гоготали как обычные безродные мужики, прославляя Элейн и её драконов, к большому удовольствию Роберта. Макс и Фил очень органично влились в новую компанию, охотно присоединившись к всеобщему веселью, а приставленные виночерпии не успевали подливать им вино в моментально пустеющие кубки.

Конечно же девушкам это быстро наскучило, и они незаметно покинули орущую ватагу и отправились в садовую беседку, насладиться теплым вечером и бокалом вина. Но это не ускользнуло от Роберта, и очень скоро он нашёл их. Он много пил, но пьян был лишь слегка, только его через чур весёлое настроение выдавало легкое подпитие. Он подошёл к беседке и галантно предложил Элейн пройтись с ним. Она согласилась, и они отправились по дорожке вглубь сада. Пьяный Макс уже всё рассказал ему, что случилось с Джейсоном, и теперь Роберт, окрылённый невиданной удачей, решил во чтобы то ни стало, добиться расположения Элейн. Теперь его ничто не связывало, и ничто не мешало ему открыться ей. Он лишь переживал о том, насколько подходящий или нет, сейчас момент. Но он едва сдерживался теперь. Лёгкий аромат её духов пьянил его, хуже вина, а лёгкое, случайное прикосновение её руки, отзывалось мужским вожделением во всём его теле. Она что-то говорила, но он не слышал, все его мысли были только о том, как заключить её в объятия. И будучи далее не способным совладать с собой, он остановил её и не дав закончить фразу, нежно обхватил её голову огромными руками, и не почувствовав сопротивления с её стороны, страстно поцеловал её. Она не сопротивлялась, и он снова слился с ней, уже во взаимном жарком поцелуе.

Его руки жадно скользили по её тонкой талии и бёдрам, а потом он как пушинку подхватил её на руки и опустил рядом на траву. Он целовал её грудь и руки, а она просто таяла от вожделения и страсти, которые накрыли её небывалой волной. Жар по всему телу пронизывал её. Она безумно его хотела, а он её. Её ноги дрожали и разум отказывался подчиняться, и лишь когда она ощутила пепло его руки на бедре, у себя под юбкой, она остановила его. С трудом сдерживаясь, он понял, что она не решается, и он не выпуская её, теперь держал свои руки только поверх её платья, продолжая топить в ласке и поцелуях, сладострастно громко и тяжело дыша. Боясь лишиться чувств, она наконец остановила изнывающего от желания, Роберта, и тихо сказала:

- Не сейчас

И он подчинился, пытаясь унять свое разбушевавшееся вожделение.

Теперь её великолепная причёска была растрёпана, и она распустила свои волосы, едва не сведя с ума, ещё не пришедшего в себя Роберта. Он снова накинулся на неё, но она вновь отстранила его, поняв, что на этот раз она не устоит.

Она попросила проводить её в комнату, и они пошли. Они обошли беседку с Вэл и Хелен с другой стороны сада, и он проводил её в покои. Он хотел зайти, но она не позволила ему, лишь нежно поцеловала, и сказала, что они увидятся завтра за завтраком. И закрыла дверь. Роберт стоял перед ней ещё с минуту, прислонившись к ней рукой, а потом развернулся и помчался в зал к гостям. Он никогда не был так счастлив, он хотел петь, он хотел рассказать всему миру, что любит её больше самой жизни, он хотел кричать об этом, но понимал, что пока не должен. И вернувшись в зал необычайно радостным, он продолжил веселье и пил не пьянея. Теперь он знал, что она любит его, а значит преград больше нет, и он будет просить её руки завтра же, и женится на ней, как только она согласится.

Элейн, закрыв дверь, обессилено бросилась на кровать, её ноги всё еще тряслись, и её возбуждение не прошло, и тело подрагивало, а низ живота готов был взорваться. Но она взяла себя в руки, и умывшись холодной водой, постепенно остыла и пришла в себя. Она задавала себе вопрос «что это было?» Она не думала, что её тело способна поглотить такая страсть. Она любила Джейсона, но такого накала страсти никогда не испытывала с ним. Она лежала и думала теперь, только о Роберте. И её тело снова и снова пронизывал жар. Она чувствовала, что любит его, и может быть уже давно. Просто она гнала от себя эти мысли, она боялась признаться в этом самой себе, но сейчас она готова отдаться этому новому, такому приятному, манящему и сладостному чувству, с головой. Она заполнит им эту чёрную, глубокую дыру в своем сердце. С трудом, но она уснула, счастливым и безмятежным сном.

Следующим утром, Элейн проснулась поздно. Она сладко потянулась в своей постели, и окрылённая, радостно начала приводить себя в порядок. Она одела красивое, открытое платье, заколола пряди волос высоко на затылке красивой брошью, и отправилась на поиски подруг. Как только она открыла дверь, то увидела, что посыльный с письмом стоит у её двери. Он вручил ей письмо и удалился. Она вернулась в комнату и прочла его. Роберт приглашал её на завтрак в сад. Она быстро направилась туда и нашла там Роберта, перед накрытым, романтично оформленным столом. Она с улыбкой подошла и села напротив. Он тут же протянул свою огромную руку через стол и взял её кисть. Он нежно и влюблённо смотрел в её томные глаза, и начал сразу и без прелюдий:

- Элейн, я люблю тебя, люблю уже давно. Я хочу жениться на тебе. Я больше не хочу и не могу жить без тебя и дня.

И он достал кольцо. Элейн не ожидала такого стремительного развития событий. Её сердце забилось так быстро, и она была так взволнована, что не сразу нашлась что ответить. Она растеряно смотрела на него, а он держал кольцо, и смотрел на неё, испытывая, пожалуй, еще большее волнение, чем она. Она медлила…. но она чувствовала к нему то же, что и он. Так к чего же она мешкает? И она улыбнулась и протянула палец. Он, уже начинал беспокоиться из-за её замешательства, но теперь обрадовался, в его глазах блеснул огонёк, и он медленно надел кольцо на палец Элейн. Он встал и подошёл к ней, наклонился и нежно, долго поцеловал. Потом он резко сел на место и деловым тоном объявил, что намерен просить её руки у Макса, как у старшего мужчины в их доме, а потом, что свадьбу можно отпраздновать прямо завтра, тем более что все гости здесь и он пошлет за местным Прелатом.

Элейн была вновь удивлена такой прытью её новоявленного жениха, но не стала противится, лишь рассмеялась и сказала, что согласна. И Роберт вскочил, снова долго поцеловал её в губы, и убежал. Элейн была абсолютно счастлива, наконец то она почувствовала себя желанной и любимой, без всяких НО и ЕСЛИ. Она откинулась на спинку стула и смотрела на кольцо на своей руке. Её сердце трепетало от счастья, и ей казалось, что её душа настолько переполнена всеми самыми приятными и благостными чувствами, что будучи просто не способной вместить их все и сразу, готова была излиться через край. Она любила его, и больше не боялась себе признаться в этом….

Она неспешно заканчивала завтрак, как увидела приближающегося Макса и Фила. Макс многозначительно и лукаво улыбался. «Он уже знает», подумала Элейн. Элейн удивляло, насколько решителен Роберт, хотя конечно и слегка бесцеремонен.

Макс с Филом уселись напротив Элейн и принялись за завтрак, к которому Роберт так и не притронулся. Макс хитро улыбался во весь рот, оголяя коренные зубы:

- Ну что, нас ждёт новая попойка?

Элейн рассмеялась до слёз:

- А ты дал добро?

- А кто бы его остановил? Он мне от радости чуть все рёбра не переломал в объятиях, а если бы я сказал «нет» - так сразу бы придушил –

Смеялся во весь голос Макс. Фил тоже смеялся, казалось в этот раз он не будет язвить.

Они закончили завтрак и отправились в свои покои. У дверей комнаты Элейн, стояла служанка, и попросила Элейн проследовать за ней, сказав, что её ждут портнихи. Элейн пошла и скоро они очутились в большой светлой комнате, где её ждали три женщины, которые должны будут сшить ей свадебное платье к завтрашнему утру. А потому, Элейн вероятно придётся провести здесь весь остаток дня, для примерок и подгонок. Они показали ей отрезы ткани, и Элейн выбрала светло изумрудный лоскут. Она рассказала портнихам свои пожелания, и те принялись за работу. Они ловко кроили, сметывали и сшивали куски ткани, постоянно примеряя на Элейн то одну, то другую деталь. И к вечеру платье уже обрело очертания и форму. Сделав последнюю примерку, они отпустили Элейн, и заверили, что к утру всё будет готово. Когда она возвращалась в свою комнату, там уже ждала её новая служанка. Она поклонилась и сказала, что должна выполнять пожелания и приказы Элейн. Элейн попросила принести что-нибудь поесть и вошла в покои. В вазах уже были поменяны цветы и постель перестелена. А на столе около окна, стояла небольшая деревянная коробка. Она открыла её, а там лежало великолепное колье и диадема. Элейн потрогала их пальцами рук, и улыбнувшись, закрыла коробку. Как долго она ждала настоящего счастья. Она боялась сглазить, она не верила, что это происходит с ней. Тем временем ужин был подан, и поужинав, Элейн решила сходить к Хелен и Вэл. Она нашла их снова в саду, они уже всё знали и от души поздравляли её. Хелен сопровождал какой-то мужчина, явно проявляя к ней интерес. Он представился Бароном Артуром Кроу. Прогулявшись с ними недолго, она отправилась к себе. Она надеялась, что Роберт зайдёт к ней сегодня вечером, но он лишь отправил записку с посыльным, из которой она узнала, что он не в замке и будет поздно ночью, а потому увидит её теперь только на церемонии, которая назначена на 3 часа дня. И тогда Элейн решила лечь пораньше и как следует отоспаться перед таким важным, для неё днём.

Но отоспаться не вышло. Рано утром в дверь постучали и ей пришлось вновь идти к портнихам, они трудились всю ночь и теперь великолепное платье было почти готово, оставались мелочи и отделка, на которые ушло ещё 3 часа, и наконец всё было завершено. Они заверили, что всё доставят ей в комнату и она ушла. Вернувшись к себе Элейн попросила воды для купели и завтрак, что было быстро исполнено, и позавтракав, она опустилась в купель.

Предсвадебная суматоха чувствовалась во всём замке и за его пределами. Повара трудились без сна и отдыха, служанки бегали, чистили, мыли, сновали из комнаты в комнату, обслуживая многочисленных гостей. Ранее несколько пустоватый замок, теперь наполнился жизнью и людьми, коих было через-чур много. Приняв ванну, Элейн решила сходить к драконам, которые облюбовали место вне стен замка, в нескольких километрах от крепостной стены на поляне в лесу. Она позвала служанку и попросила передать конюхам оседлать ей лошадь. До свадьбы было ещё 5 часов, она вполне успеет. Через полчаса она уже скакала к своим чадам. Она рассказывала им, как она счастлива, она ласкала их, и ей казалось, что теперь, ей всё по силам. Но драконы и так чувствовали её, они знали, что у неё на сердце. Они всегда знали.

Она вернулась в замок, и служанки принялись одевать и причёсывать Элейн. Они вплели корону ей в волосы, одели колье, и теперь она была полностью готова. Великолепное платье, с глубоким вырезом, приталенное и ниспадающее пышным каскадом в пол, оно было идеальным. Вскоре Пришли Макс и Фил, они получили необходимые инструкции, и проводят её к жениху.

И наконец час пробил, и Макс вёл свою подругу, предложив ей руку, к её будущему мужу. Церемония была организованна в саду. Большой красивый цветастый парапет с украшенной аркой служил алтарём, и был расположен бод большим красным дубом. Прелат, призванный произвести брачную запись в летописных книгах Дома Хемсвордов и в книгах Графства, ждал на готове. А Рэд и Кони ждали у алтаря, чтобы заключить своим благословением и согласием, их брачный союз. Гости стояли вокруг, оставив лишь узкий проход для невесты и жениха. Таковы были традиции этого мира.

Макс подвёл до ужаса волнующуюся Элейн к Роберту, который светился от счастья, и передав руку невесты, отошёл с поклоном. Роберт торжественно провёл невесту по проходу к алтарю, и Граф Рэд Хемсворд, глава Дома Хемсвордов, и отец Роберта Хемсворда объявил о благословении брака своего сына с Элейн Тёрнер. После чего Кони Хемсворд подала сыну кольцо, и он надел его на палец, теперь уже своей жены. Прелат сделал записи в летописях и Рэд Хемсворд заверил её своей гербовой печатью Дома Хемсвордов.

На этом церемония считалась завершённой, и все проследовали на пир в зал приёмов.

Молодой Граф медленно и торжественно вёл свою молодую прекрасную Графиню на пир, под одобрительные возгласы и рукоплескания толпы. Вскоре весть об этом облетела всю округу, а затем, вырвалась и за её пределы, достигнув самых дальних уголков Вэссекса.

И где-то в далёкой Цитадели, Прелат Тортон, сняв послание с лапки голубя и прочитав его, довольно и загадочно улыбнётся. После чего откроет толстую старую книгу и начнёт что-то писать.