В плену Хранителя

Глава 19

— Место, где расположена база инопланетных кораблей так тщательно скрываемая от людей долгие годы, взято в кольцо окружения. Военные и самые обычные люди требуют от существа, называющего себя Хранителем, покинуть Землю.

От слова «существа» меня передернуло.

— Они назвали Хранителя существом! — возмутилась я, осознавая, что слишком уж бурно реагирую.

— Защищаешь его… — констатировала Марьяна, зашивая детские колготки.

— Вовсе нет! — огрызнулась, отворачиваясь.

— Малена, в этом нет ничего плохого. Ты знаешь его лучше, чем кто-либо на нашей планете. Он стремился не к этому…

Она мельком взглянула на экран, где транслировали видеозапись сумасшедших, пикирующих места бывшего пограничного контроля. Их были тысячи, и ни один из этих людей не знал, что их ждет, если Рэй сделает то, о чем они так кровожадно просят.

В мире началась самая настоящая резня. И чем меньше времени оставалось до референдума, тем больше людей, настроенных «за» власть Хранителя, отправлялись в свой последний путь. Хоронить их было негде, а крематории с задачей не справлялись. Поэтому, погребальные костры разжигали прямо на улицах.

— Мы связались с бывшими представителями спецслужб, которые долгие годы успешно скрывали от народа правду. Что вы можете сказать о Хранителе?

Трое молодых людей стояли перед репортером в форме правительственных сил. Но на месте шевронов — знаках принадлежности к власти, были дыры. Значит, и эти продались.

— Хранителя мы не видели. Но то, что в этих местах творится чертовщина может подтвердить каждый, кто нес службу на границе.

Я вспомнила троих нордов, что прыгнули со скалы, и тут же в голове прозвучал голос сопровождающего:

«Они закончили службу здесь, но так и не смогли вернуться к прежней жизни. Это место высасывает. Оно не оставляет шанса жить, как нормальный человек. Почти каждый из тех, кто служит на границе, кончают жизнь так»

И в этот миг все сложилось. Эмоции, вот, что им нужно в первую очередь. Те, кто хочет захватить власть, делает все ради того, чтобы мы, земляне, кормили их своими эмоциями! Шед — брат Хранителя, не скрывая, говорил о том, что я стала бы лучшим десертом для него.

Вспоминая свои ощущения рядом с этим страшным человеком, руки покрылись мурашками. А он, наверняка, не единственный желающий пожрать за чужой счет. Если они захватят Землю, люди станут их донорами, и этот ад будет продолжаться бесконечно, потому что боль и страдания самые яркие чувства. Нас провоцируют на ненависть, разжигают вражду, только для того, чтобы использовать как неиссякаемый источник астральной энергии, приносящей удовольствие разным тварям.

Я отпила воды, под звонкое клацанье зубов о стакан.

— Можно подробнее? — не унимался журналист.

— С позволения Хранителя на Землю прилетали инопланетные корабли. Мы часто видели неопознанные объекты на территории. Нам не известно, с какой целью, но учитывая, сколько людей пропадает без вести ежедневно, и с какой скоростью истощаются ресурсы нашей планеты, нетрудно догадаться. Он продал нас.

Я не выдержала этого бреда и швырнула стакан об стену. Идиоты! Да если он отступит, нас вынудят ненавидеть друг друга, будут с упоением наблюдать, как мы перегрызаем друг другу глотки, как сын ненавидит отца, как друг предает друга. А Рэй вас оберегает от этого дерьма!

— Малена! — Марьяна вскрикнула, подбежала ко мне, схватила за руки.

— Они с ума сошли! — билась в истерике я, понимая, что этому кошмару не будет конца.

«Иногда приходится вернуться, чтобы исправить ошибку»

— Я должна вернуться… — сникая прохрипела я, и, нащупав рукой стул, села, роняя голову в руки.

Марьяна только гладила мои волосы и ничего не говорила, будто боялась помешать ходу моих мыслей. Но их и не было. Я просто чувствовала, что должна сделать это.

На этот раз я летела к Хранителю не частным бортом класса премиум. Плелась на попутках — общественный транспорт ходил нестабильно. Города на время бунтов закрывали, и иногда приходилось продолжать движение в объезд, но чаще нужно было ждать, пока все утихнет. Уровень стресса зашкаливал, но через неделю моего путешествия, я уже не дрожала при виде групп с оружием, а спокойно шла дальше, делая вид, что меня здесь нет.

«Я спокойна. Мои эмоции под контролем. Я только думаю, не чувствую.»

И странно, но это срабатывало. Меня не трогали, хотя другим в одиночку путешествующим женщинам везло меньше. И как бы не было мне их жаль, как бы не хотелось реветь от обиды, из последних сил я контролировала свои эмоции, чтобы не кормить ими зло, учинившее беспредел на моей планете.

А вот добраться до границы, не составило труда. Кажется, не было человека, который не знал, где находится оплот самого древнего города, сохранившегося на планете.

В распоряжение борцов, выступающих за лишение Хранителя полномочий по защите Земли, попали карты и планы подступов к городу. И теперь их люди стояли в оцеплении, принимая в свои ряды всех желающих. Одной из которых я и представилась.

Добраться до Рэя у «Землян», как они себя называли, была кишка тонка. Границу-то они оккупировали, а пересечь ее не могли. Ни по земле, ни по воздуху. Неведомая сила не пускала никого из них, а, особо наглых просто сводила с ума необъяснимым оружием. Вот и терлись эти бандиты в предгорье, не имея возможности двинуться дальше, к сердцу древних территорий.

Уже через сутки пребывания здесь, я поняла, что эти фанатики щедро снабжаются запрещенными веществами и алкоголем, а «идейные вдохновители» неустанно программируют участников группировки на ненависть, побуждая как можно скорее расправиться «со злом». И один из них именно сейчас собирался «подружить» меня с их правилами.

Памятуя мои отношения с алкоголем, я очень боялась, что, стоит принять стимулятор, как меня понесет на приключения, и спокойствие, в котором я пребывала последние дни, не смотря на обстоятельства, быстро иссякнет. А без эмоций было и правда легче. Я отстраненно смотрела на происходящее вокруг и нутром осознавала, что чувствуют люди и что намереваются сделать в следующую секунду. Понимание того, что я каким-то чудом все же считываю мысли окружающих, росла день ото дня, придавая уверенности в своем превосходстве над ними. Я опережала их на шаг, и этого хватало, чтобы говорить и действовать обдуманно, не вызывая подозрений.

Старший нашей группы «Землян» лениво поднялся с места, и я мысленно усмехнулась тому, что оказалась права.

Он остановился между мной и костром, жар которого я жадно впитывала после купания в ледяной речке. Я сидела на поваленном дереве, помешивая растворимый кофе в походной кружке, и пить ничего кроме не собиралась.

— Выпей! Приобщись к народу, — он выбил кружку из моих рук, и кофе опалил место почти зажившего ожога на ладони, пробирая до костей. Я с трудом подавила возмущение. За «козла» могла и по лицу получить, поэтому пока лучше было молчать и делать то, что велят. Он протянул фляжку с болтающейся на цепочке крышкой, и в нос ударил запах дешевого виски.

Его скользкий взгляд оставлял мерзкое ощущение, от которого хотелось помыться, а широко расставленные ноги и пах прямо перед моим лицом, так и вовсе вызывали тошноту.

— Я всегда с народом, — прохрипела, забирая из сухих цепких пальцев пойло, — особенно, когда есть ради чего!

Понимая, что мой отказ может послужить причиной, чтобы выгнать меня из группы, а этого допустить было нельзя, я набрала в рот огненной воды, в процессе осознавая, что его желания на этом не заканчиваются. Сейчас он позовет дружков, и это уже попахивает серьезной проблемой. Наблюдатель внутри меня запаниковал.

— Глотай! — зарычал главный, до боли сжимая пальцы на моей челюсти, — быстрее расслабишься. Тут желающих на тебя, — он мотнул головой на компанию таких же тварей, как и он, большая часть которых уже была не в себе, — и надо каждому сделать приятно. Ты же для этого сюда пришла?

Улыбка, больше похожая на оскал, сама поплыла по лицу. Я медленно прикрыла веки, изображая предвкушение оргии. А в голове тем временем рождалось четкое пожелание недолгой и несчастливой жизни этому ублюдку.

— Хорошая шлюха! — он убрал пальцы, больно впивающиеся в челюсть, и боль тут же отступила, — меня первым обслужишь! — похлопал по щеке, как послушную псину, и дернул ширинку, вываливая кривой член перед моим лицом, — соси!

Чувствуя, как в центре головы начинается зуд, я громко проглотила алкоголь, и замерла, пока жар стекал по горлу. Ощущение можно было бы назвать приятным, но эта дурно пахнущая хрень, качающаяся перед носом, все портила.

— В глаза смотри! — приказал главный, проталкивая в мой рот три пальца. И это стало началом его конца.

Я послушно повела взгляд по его поджарому прессу, заметила безвкусную татуировку змеи над правой грудью и, мазнув по острому подбородку, уставилась прямо в глаза.

Мужчина замер, и кажется, даже мир вокруг нас затих. Несколько секунд я слышала лишь тихий звон в голове. Словно комар летал внутри нее, отчаянно ища выхода. И, наконец, нашел.

Урод дернулся, но, скованный невидимыми цепями, остался стоять на месте. Его напряженные мышцы бугрились, дрожали, а в некоторых местах стали проступать четкие следы гематом. Глаза краснели, готовые выпасть наружу, пока тот делал безуспешные попытки вдохнуть. А я отстраненно наблюдала за его мучением, смотря как тонкой едва заметной волной моя головная боль перетекает в его тело, уничтожая.

— Что с ним?

Меня выдернуло из транса, и я даже не сразу поняла, что происходит. Тело главаря билось в судорогах на земле, а вокруг нас толпились мужчины. Те, кто был в состоянии что-либо понимать или хотя бы стоять на ногах.

— Переволновался рядом с такой шикарной малышкой, — хохотнул обрюзгший дед, растягивая гнилую улыбку.

— Сказал же, не мешать с алкоголем! — выругался санитар, пробираясь сквозь толпу зевак.

Прибежавшие медики одним махом погрузили «пострадавшего» на носилки. А присутствующие поутихли, рассыпаясь по кустам. Все мешали всё: горький алкоголь закусывали кислыми таблетками, едкий дым перебивали сладким порошком, и все это полировали бодрящими инъекциями. Поэтому каждый из них, представив себя, подыхающим в луже пены из своего рта, принялся вызывать рвоту.

Меня уже никто не замечал. Под впечатлением все обсуждали степень своего «прихода», терзая санитаров поставить им волшебную капельницу. И мне это было на руку. Самое время по-тихому уйти.

Еще днем, когда глава «землян» изучал новые, более точные карты местности, разложив их на столе в своей палатке, я без проблем проникла внутрь. Мужской шовинизм в деле: лихие самцы, возомнившие себя терминаторами и руками правосудия одновременно, даже внимания на меня не обратили, фыркнув что-то вроде «баба под ногами путается, лучше б выпить принесла». Я принесла, и пока обходила стол, «любезно» предлагая дешевое пойло каждому из присутствующих, запоминала карту.

Мы находились неподалеку от блокпоста, откуда началась моя экскурсия в прошлый раз. Разумеется, теперь никто не выдавал никаких браслетов — где хочешь, там и ходи. Вопрос стоял в другом. Люди, доходя до определенного места сами не решались идти дальше. Необъяснимый страх разгонял их сердца, заставляя вернуться, а те, кто был понастырнее и все же решался идти вперед, не смотря ни на что, уже через минуту хватались за голову, бормотали нелепицу, начинали плакать и сходили с ума.

Ну а я, зная о том, что нельзя, снова лезла в пекло. На что рассчитывала, не знала сама. Умом понимала, что Хранитель забыл обо мне, что я для него теперь никто, а в худшем случае та, из-за кого эта война и началась, и что вряд ли он примет меня с распростёртыми объятиями. Даже раскаявшуюся и приползшую на коленях в самом прямом смысле. Но сердце шептало: «Иди».

Забравшись на пригорок по острым камням, я перекатилась с колен, морщась от того, как мелкие острые камни впиваются в задницу. Но это было ничто по сравнению с пульсирующей болью в руке. Отряхнув ладони от каменной крошки, в лунном свете я увидела черное пятно — повязка, прикрывающая ожог, пропиталась кровью. Но заниматься перевязками некогда. Нужно идти дальше, пока меня не спохватились в лагере.

Чем ближе к новой запретной границе я подходила, тем уверенности в правильности моих действий становилось меньше. И с чего я только решила, что нужна ему? Но ноги сами несли меня в темноту. К тому же, останавливаться было страшно. Хоть бойцы и распугали всех животных в округе, кое-кто из них мог остаться, и искать добычу, которой запросто могла стать я. Поэтому, выдохнула я лишь когда предрассветные сумерки легким туманом покрыли землю.

Оказывается, все это время я шла по краю горы, и от пропасти меня отделял лишь ряд кустистой поросли. Местность оказалась знакомой. Именно здесь, еще в составе экскурсионной группы, мы делали привал, и здесь же впервые столкнулись со страхом: когда все затихло, а после стаи птиц тревожно взмыли в небо. Я помнила карту и понимала, что купол установлен именно в том месте, где человек Битхена столкнул меня вниз, в озеро. И это значило, что я на верном пути. Либо пройду, либо побегу в страхе, как остальные. А может…Хотя, о смерти думать не хотелось.

Во рту пересохло, и я потянулась к фляге, чтобы выпить воды, но пальцы не слушались. Онемевшая ладонь горела огнем, и стоило остановиться, будто вся кровь из моего тела прилила к ней. Пульсация нервировала, доставляя сильную боль, от чего лоб покрылся испариной.

Только этого не хватало! Но пока я шла, боль была не так заметна, а значит выход один: идти вперед. К тому же, скоро мне придется прыгнуть в ледяную воду, а там боль станет легче.

Прижав согнутую в локте руку к груди, я сцепила зубы и зашагала дальше.

«Зачем?» — прозвучало в моей голове, и следом всплыло воспоминание, от которого перехватило дыхание. Меня словно перенесло в тот миг, когда Хранитель заправлял цветок магнолии за мое ухо, пока я придерживала белоснежную простынь у груди. Я дрожала, разрываемая желанием понять, почему он со мной так нежен и хотела отвечать ему взаимностью, но боялась. До последнего дня рядом с ним боялась быть использованной, отвергнутой, и в конце концов, отвергла сама.

Все эти полгода я гнала от себя воспоминания о его прикосновениях, о страстных поцелуях и пошлых обещаниях, сулящих рай, а теперь, когда я оказалась так близка к нему, внутри что-то прорвало. Душу скручивало от желания увидеть Рэя, вдохнуть его запах и прижаться к груди, чтобы услышать такой знакомый стук, почувствовать его руки, перебирающие мои волосы и потереться щекой о щетину.

— Рэй, прости меня… — промычала с заложенным от слез носом, и меня накрыло знакомым ощущением. Таким же, какое я уже испытывала в моменты, когда Рэй тайком наблюдал за мной.

Адреналин со скоростью света разнесся по венам, и тело мгновенно налилось свинцовой тяжестью, даже головы было не поднять. Я замерла от приятного покалывания в мышцах и только лишь напомнила себе, что нужно дышать. Это он! ОН!

— Рэй! — голос подвел, и получилось нечто невнятное.

Я рассеяно водила глазами перед собой и боялась спугнуть чувство, говорящее о том, что он рядом. Но секунда за секундой вслед за улыбкой мое воодушевление таяло.

Показалось…

— Рэй… — разочарованно, жалобно хныкнула я, поджимая пересохшие губы. Злясь на саму себя, я уже не понимала, что мне делать дальше. Моя жертва не нужна никому, мир не умрет, если прямо сейчас я провалюсь под землю. Хотя зачем такие сложности? Можно просто шагнуть…

— Что с рукой? — низкий голос врезался сотней стрел в спину, заставляя вздрогнуть от неожиданности. С шумным вздохом я напряглась, от чего задрожали мышцы на лице, — Малена! Почему ты здесь?

Черная тень закрыла восходящее солнце, и руку обдало жаром. Хранитель стоял передо мной, зубами разрывая сбившуюся повязку на моей ладони.

Я упиралась взглядом в значок на его груди и боялась поднять голову. Сердце трепыхалось, и я чувствовала его то в голове, то в ногах. Малена…Он назвал меня Малена. Не Фален.

Шумно сглотнув, я закрыла глаза, чтобы не разреветься окончательно, а он, продолжая отчитывать меня за своеволие, достал из кармана мутный белесый камень и приложил к руке.

— Ты могла это вылечить сама, — грустно усмехнувшись, он своей ладонью окутал мою и заставил сжать холодный минерал.

Это прикосновение придало мне силы, возвращая к жизни. И я поняла, что все это время без него действительно не жила. Лишь существовала, как рыба, выловленная из огромного океана и помещенная в пакет с водой. И теперь мне не терпелось прыгнуть в эту темную пучину, в родную стихию, забыв о мучениях.

— Я накладывала мазь… — оправдывалась я. Хотя должна была сказать вовсе не это.

Он опять горько хмыкнул и отпустил мою руку, отходя на шаг назад. А меня снова потащило к берегу.

— Ты испытываешь судьбу, Малена! Разве одного раза было недостаточно, чтобы понять, сюда лезть не стоит!

Голос Хранителя стал строгим. Он отчитывал меня, будто солдата, чеканя каждое слово. Мне хотелось сжаться в комок, втянуть голову, и не слышать этого холодного тона, и я снова не могла пошевелиться и только кусала губы.

— Я… — наконец, решившись, я вскинула тяжелую голову, и встретилась с глазами, что снились мне по ночам. Потемневшие, с влажным блеском, сейчас они выражали разочарование. И меня корежило от понимания, что причиной этого являюсь я.

Вымученное спокойствие делало его похожим на огромное вековое дерево одиноко стоящее среди мрачных скал. Морщинка между бровей выдавала усталость.

— Ты сделала свой выбор. Уходи.

Прозвучавшие слова подействовали как пощечина, и последние силы ушли на то, чтобы не упасть.

— Я не знала…

— Знала, — он почти вскрикнул, но тотчас собрался, только желваки заходили, делая его лицо суровым и жестоким.

Он махнул рукой, будто подал сигнал кому-то, и я заметила едва уловимую рябь, приближающуюся к нам.

— Да! Черт тебя подери! Знала! Но мне было страшно! Потому что ты лгал, не договаривал, унижал, — кричала я, уже не сдерживая ни слез, ни истерики. Мое сердце было готово расколоться надвое, и я выплескивала накопившиеся эмоции, прекрасно зная, что он прочтет их. И поймет.

Хранитель снова поднял руку, на этот раз прося остановиться, и огромный прозрачный шар, как марево, завис над пропастью. Это дало маленькую надежду на то, что для меня еще не все потеряно.

— Мне не нужны были жертвы, Малена. До последнего я ограждал тебя от ненужных переживаний. Ты не выбрала меня. Так останься верной своему решению.

Крыть было нечем, смелости продолжать спор тоже не было. Как и смысла. Я не нужна ему.

— Я хочу вернуться ради человечества, — последний шанс зарыть топор войны между нами. Если уж я не нужна ему, пусть от меня будет хоть какая-то польза людям.

— Ради кого? — рассмеялся он, но не было в этом искреннего веселья. Одна горечь, — ради людей, что убивают друг друга, не поняв самого главного? Это их планета, они братья! Но они позволили чужакам внести смуту! Хочешь поиграть в спасительницу мира?

Звучало, как издевка.

— Тебе нужен был ребенок? — я продолжала напрашиваться, чувствуя себя мерзкой прилипалой, но и уйти вот так просто не могла, — Я готова.

— Мне нужна была ты. В первую очередь ТЫ!

— Но…

— Ты отправляешься домой, Малена, — он прервал меня, не дав закончить, и грубо взяв под локоть подвел к краю, — и не смей выходить на улицу, пока не пройдет референдум. Ясно?

Он снова махнул рукой, и жар от призрачной махины, в миг оказавшейся рядом, пыхнул в лицо. Перед глазами поплыло, и последнее, что я помнила, был запах озона, щекочущий нос.

Хранитель провожал взглядом замаскированный шаттл, несущий на борту женщину, перевернувшую его внутренний мир с ног на голову. И с этим он обязательно справится, но сначала восстановит окружающий. Вернет планете, вверенной ему Высшим Советом, покой и безмятежное существование.