В плену Хранителя

Глава 9

Только я шагнула через порог своей комнаты, дверь с резким пшиком захлопнулась. Как объяснила Нита, ради моей безопасности. Это означало, что без веления Хранителя сюда и комар не пролетит. Соответственно, я тоже не смогу покинуть это место.

— Вы так и не позавтракали, Хари. Позвольте приготовить вам еду.

Мы вошли в очередную черную дыру, так я назвала двери, которые сливались со стенами, и попали в комнату, более напоминающую медицинский кабинет, нежели кухню. Белые глянцевые стены, стерильная чистота и запах ультрафиолетовой лампы. Но как только девушка принялась за дело, место наполнилось съедобными ароматами, и стало ясно, что все оборудование просто было спрятано и выдвигалось по мере необходимости.

Пока Нита гремела посудой и нарезала овощи, я провела рейд по замаскированным шкафчикам и раздобыла орешки, сухофрукты, тут же пробуя все на вкус.

— Перебьете аппетит, — расстроилась девушка, явно планирующая удивить меня своим кулинарным шедевром.

Мы говорили одновременно обо всем и ни о чем, старательно обходя тему цели моего присутствия здесь и планов Хранителя.

— И часто здесь бывают гости с других планет?

Я старалась быть непосредственной, делая вид, что это не особенно меня интересует. Спрашиваю лишь для того, чтобы поддержать разговор. Но Нита к моему удивлению, ответила.

— А, — махнула она рукой, держа нож, — постоянно. Земля для них Клондайк!

— Я думала земляне давным-давно уже истощили все ресурсы планеты, а здесь, оказывается, и для пришельцев хватит.

Я оторвала от толстой веточки золотистую медовую ягоду, представляя, как пришельцы грузят ящики с финиками в свои корабли, и улыбнулась.

— Им нужны не ископаемые.

— Пища?

— В какой-то степени… — потупила взор девушка.

Я замерла, и теперь картинки в моем воображении сменились: серые большеголовые пискуны связывали плачущих детей, бросая их в багажный отсек летающей махины. Тошнота подступила к горлу, а лоб покрылся испариной.

— Люди?

— Люди — самый ценный ресурс в любом уголке мироздания, — Хранитель незаметно подкрался сзади, и обнял меня, втягивая аромат волос.

Мало того, что я испугалась его внезапного появления, так еще и странное поведение меня ставило в тупик. Он вел себя так, будто мы были парой. Зачем? Или почему?

С легкостью обхватив мое запястье, он наклонился и втянул пальцы губами, слизывая сладкий липкий сок финика. Его рот был горячим, нежным, мягким и наглым… меня пробрало до мурашек.

Выдыхая, я закрыла глаза. Как за секунду меня может кидать из крайности в крайность? Только что я цепенела от ужаса, и вот уже таю, готовая поддаться на его заигрывания. Эти эмоциональные качели сведут меня с ума!

— Думаю, ты уже поняла, что умение проживать разные эмоции, слишком высоко ценится расами, не имеющими подобного дара. Население других планет давно перешло в иную форму существования. Они не живут чувствами. Только разум, воля и холодный расчет, необходимый для выживания.

— То есть, мы отсталые? Плетемся в хвосте эволюции?

— Луна не дает вам прорваться в мир ментала. Пока она существует, земляне будут любить и страдать.

Подобное заявление не могло не повергнуть в шок. Мало того, что Вселенная кишит разными формами жизни, так еще и земляне, считающие себя чуть ли не самыми разумными существами, оказались отсталыми глупыми людишками. Нас не то что за опасность не считают. Мы для них что-то вроде развлечения.

Пока я размышляла, Рэй так и сбивал меня с мыслей. Он стоял позади, и водил руками по волосам, освобождая их от заколок. А я сидела в таком напряжении, что спину кололо. Наверное, дотронься он сейчас до моей кожи, я бы просто пошла трещинами как разбитое стекло.

— Но меня ты держишь здесь не для того, чтобы брать мои эмоции. Для чего тогда?

Распустив косу, он собрал волосы в ладонь и медленно повел рукой вниз, приглаживая еще немного влажные пряди.

— Ты мне нравишься, — низкий голос холодком коснулся плеча, — такой ответ тебя устраивает?

— Если он правдив. Но что-то мне подсказывает, что нет.

— Я хочу тебя, — его губы нежно плавили кожу, но щетина немного кололась и не давала отдаться этой неге полностью.

— Знаешь, я не привыкла, чтобы меня рассматривали как сексуальный объект. Я занимаюсь наукой, я не девочка для удовлетворения фантазий.

— Но кто же удовлетворяет твои? — он развернул меня вместе со стулом к себе.

— Я не фантазирую на эту тему, — я положила ногу на ногу и скрестила руки на груди, пытаясь хоть как-то закрыться.

— Да ладно! Скажи еще, что не твои пальчики никогда не ласкали это тело, — он жадным взглядом облизал меня от макушки до пят, при этом тяжело дыша.

Эти слова заставили меня вспомнить, как я мастурбировала на балконе гостиницы, представляя, что за мной следят, и покраснела вместе с ушами. А Рэй, похоже, наслаждался моим смущением.

Я даже не заметила, как Нита испарилась, оставив две тарелки с пестрыми овощами.

— Это не твое дело, — фыркнула я, отворачиваясь.

— Не говори со мной в таком тоне, — рявкнул он, разворачивая меня обратно. Я видела гнев в его глазах. Даже, когда брат ворвался в оранжерею, он не был так недоволен.

Рэй сжал подбородок пальцами, нависая всей своей мощью надо мной. И лишь убедившись, что я усвоила, и больше не намерена огрызаться, отпустил.

Как ни в чем не бывало, он небрежно скинул с плеч кожаную куртку, бросил ее на свободный стул и пошел мыть руки. Красивые загорелые руки с гладкой кожей были в несколько раз больше моих. Белая майка плотно облегала торс, выгодно подчеркивая натренированность мужчины. Но он не выглядел фанатичным качком, пропадающем в зале сутками. Он был крупный от природы, и спорт лишь отточил, отшлифовал его форму. Двигался он плавно, хищно, свободно и уверенно. В отличие от меня, ссутулившейся, вжатой в стул. И как бы я не старалась держаться молодцом, сейчас было хорошо видно, кто здесь хозяин положения.

— Обиделась, — констатировал он, подставляя три крупных лимона под струю воды, — хотя я всего лишь попросил отнестись ко мне с уважением.

— Ты пытаешься влезть в мою жизнь.

— Постой-ка, разве не ты влезла в мою? — Легким прикосновением ножа, он разделил лимон на две части. — Зная, чем это может кончиться, все равно пришла. А теперь пытаешься навязать свои правила? Нет, Фален. Здесь мой дом и мои правила. Тебе придется подчиниться, — сжав пальцы, он выдавил сок в широкий квадратный стакан и отбросил кожуру, попадая точно в урну.

— А, если я не смогу?

— Не сможешь, или не захочешь? — надавил он, а я отвела глаза, пытаясь сдержать горькую обиду, что вот-вот была готова вырваться вместе со слезами. — Я заставлю.

— Ты же не такой! Представитель высшей расы не может быть таким.

— Не старайся. На меня не действуют манипуляции.

— Ты будешь насиловать меня?

Он будто задумался. Взял второй лимон, сжал его, и мутноватый сок потек по стенкам стакана.

— Что по-твоему насилие?

— Действия против воли.

— Войдя сюда, ты дала клятву подчиниться.

— Чем грозит нарушение клятвы?

— Наказанием. На мое усмотрение.

— Но ты же не станешь…

— Довольно, Малена. Ты не отговоришь меня. А, если я решил, я это делаю. И чем быстрее ты поймешь, что у тебя не хватит сил противостоять мне, тем лучше для тебя.

— Чем лучше?

Меня было не остановить. Попадись под руку молоток, смело воспользовалась бы им. Но в отсутствии подходящего оружия приходилось пользоваться острым языком. А он меня обычно до добра не доводил.

— Ты не потеряешь время, которое могла бы провести в моей постели.

— Не слишком самонадеянно?

— Хочешь прямо сейчас убедиться?

— Конечно! Зачем ждать? Мне раздеться? Стать на четвереньки? Отсосать тебе?

Он долго смотрел, а я не понимала, чего ждать в следующий момент. Но то, что я перегнула, это факт.

— Твой любимый сок! — не отрывая от столешницы, он подвинул наполовину полный стакан, и бросив последний тяжелый взгляд, вышел из кухни, оставляя меня наедине с моим шоком.

Несколько дней Хранитель не появлялся. Думала, что улетел, но иногда я слышала отзвуки струнной мелодии, и Нита гордо сообщала, что это Хранитель сочиняет музыку. Обо мне он будто забыл, а я и не спрашивала ничего. Хотя день ото дня становилось все любопытнее. Первые дни, после того как мелодия умолкала, я ждала, что вот-вот дверь откроется и покажется ОН, но я ошибалась. Каждый раз, выходя из душа, была готова услышать от Ниты, что Хранитель желает видеть меня, зовет на ужин, или приглашает на прогулку. Но Нита о нем даже не заикалась.

Ходить без одежды, в прочем, как и спать обнаженной, я не рисковала, хотя свежее белье так и манило кошкой растянуться на кровати, и, сжав одеяло между ног, уснуть, отставив попу. И как бы не хотелось получить крошечную порцию удовольствия, чтобы, наконец, крепко уснуть, ласкать себя я тоже не рискнула. Была уверена, что за мной следят, да и помнила, как странно закончилась моя прошлая попытка согрешить.

А ночами мне снился Хранитель. Мы целовались так неистово, что я просыпалась от эмоций, переполнявших меня, и бежала в ванную, чтобы остудиться и сменить влажное белье. Уснуть после этого было еще труднее — разрядки в этих снах я не получала, а лишь зверела от неудовлетворения и ноющего чувства тяжести внизу живота.

Когда пожаловалась Ните на скуку, она отвела меня в спортивный зал. Полдня я провела на скалодроме, и до ночи убивалась в бассейне, в надежде, что крепкий сон, наконец, настигнет меня. Не помогло.

Еще через день Нита сообщила, что мне разрешено пользоваться малой библиотекой, и, хотя бы там я потеряла счет времени, забыв о Рэе. Но пара вещей все же зацепили мое внимание — сборник личных рецептов любимых блюд Хранителя и негативы узнаваемых, всемирно известных фотографий, которые публиковал известный журнал под именем некоего Раймонда Мерта. Подобные мелочи всегда открывали людей с других сторон. Никогда бы не подумала, что Хранитель сочиняет музыку, любит готовить и увлекается фотографированием на пленку.

Добравшись, наконец, до первоисточника, с помощью книг и справочников я узнала, как выглядят обитаемые вселенные, какое количество планет заселено, где живут те или иные расы, и опознала практически всех. В моей голове то и дело всплывали увиденные в экспедициях или докладах ученых изображения человекоподобных существ и их кораблей. И теперь понимала, какие пришельцы отвечали за заселение континентов. Даже тех, о существовании которых мы знали от альтернативщиков, и, конечно, не воспринимали их всерьез.

Мои представления о мире рушились с каждой прочитанной страницей, я понимала, насколько ничтожными были наши учения, разработки и попытки докопаться до истины. Все, абсолютно все было не так, как мы это представляли. К концу дня я чувствовала себя буквально вырванной с корнями из земли, и смогу ли я прижиться в другом, по-новому открывшемся мире я не знала. Больше прочего угнетало то, что от нас, по большому счету, ничего и не скрывали. История цивилизаций была запечатлена на украшениях, фресках, статуях, картах городов, и даже без уничтоженной информации, того, что что нам оставили для изучения, было достаточно чтобы узнать реальную картину мира и истории Земли.

Моментами я даже жалела о том, что мне открылось. Ведь это означало, что все было зря. Столько трудов, столько жизней, ради ошибочного мнения, пустых исследований. И я в числе неудачников, поведших человечество по ложному следу. С этой минуты звание археолога или историка для меня стало оскорбительным. Но я решила не отказываться от него, чтобы помнить о своем несовершенстве и излишней самоуверенности. Даже то, что я проникла на территорию древнего города подтверждало мою глупость. Ведь смысл знаний в том, чтобы ими пользоваться, а не, закрыв глаза, бить себя в грудь, называя первопроходцем.

Пока я не переварила полученную информацию, пока не свыклась со званием «аспирантки-неудачницы», я решила не посещать библиотеку. Тем более, что в перемещениях меня почти не ограничивали, запретив появляться лишь на территории Звездного Храма и в восточном секторе, где располагалась площадка базирования кораблей. Как выразилась Нита, для моего же психического здоровья.

Дом Хранителя располагался на большом плато, с двух сторон закрытым горой, внутри которой и находилась часть помещений. Именно те, что выглядели, как космическая станция. Остальные же были похожи на привычные взгляду, но все же усовершенствованные: умная терраса с климат-контролем, диванчики с лечебными биорезонаторами, бассейн с водой, подстраивающей состав под определенный организм, и автоматы с едой, учитывающие потребности каждого конкретного человека в питательных веществах. Не плен, а санаторно-курортное лечение.

Когда моя скука стала превращаться в апатию, а мысль о том, что никто меня не отпустит, и я должна учиться жить в новых для себя условиях, прочно обосновалась в голове, я решила пойти на сближение.

Хранитель хоть и не скрывал своего желания более тесного контакта со мной, все же вел себя достойно, даже целомудренно. Жгучие, долгие поцелуи, дразнящие прикосновения, недвусмысленные ласки хоть и говорили о его намерении, он все же не торопился и давал время привыкнуть.

И как бы ни было трудно признаться даже самой себе, я по ним скучала. Мне льстило внимание Рэя, нравились настойчивость и открытость его прикосновений. Но мне хотелось, чтобы он добивался меня, страдал без внимания, мучился от моих отказов и нерешительности, а он сделал все с точностью наоборот: ушел сам, оставив одну, заставив тосковать и гадать, почему он не появляется.

Особенно неловко было вспоминать наш последний разговор. Я повела себя настолько глупо, говорила такие мерзкие слова, что было стыдно, и очень не хотелось, чтобы он подумал обо мне плохо. Хотя, если подумать, мне должно было быть все равно.

— Скажи, кто выбирал эти наряды?

Проходя по рядам гардеробной, я искала нечто исключительное, что могло заставить сердце любого мужчины биться в два раза чаще. Свои достоинства я отлично знала, хоть никогда и не пользовалась ими. Быть женщиной в экспедиции было неудобно, да и не нужно. Увлеченных фанатиков не интересовали физические данные коллег, какими бы выдающимися они ни были. А сейчас моя женственная фигура может стать отличным оружием. Зачем мне это? Да хотя бы для того, чтобы расположить к себе Рэя, а после буду действовать по обстоятельствам.

— Не могу точно ответить, Хари. Когда Хранитель сообщил мне о вашем прибытии, все уже было готово.

— Готовился, значит…

Нита уткнулась носом в ткань, с запозданием поняв, что ляпнула лишнего.

Ах, Битхен! Чтоб тебя! И знал, на чем играть. Был уверен, что не откажусь, что полезу куда не следует…

— И часто у Хранителя новые гостьи?

Я подошла ближе, чтобы девчонка точно не отвертелась.

— Что вы! Здесь не бывает посторонних людей. Тем более женщин! Забредали пара военных, но об их судьбе мне не известно.

А я значит не посторонняя. Еще бы! Заманил. Ждал, платьев вон сколько накупил. Как не любила быть дурой, но сейчас я должна была признать, что меня обыграли. Что ж, сама виновата, за руку никто не тянул. Возможно, если я буду вести себя так, как хочет Хранитель, останусь цела, да еще и на правах любимого зверька, угодившего в мышеловку.

Но тут же в голову ударила страшная мысль. А если Рэй хочет использовать меня как инкубатор? Ведь легенда гласит, что Хранитель должен родиться от союза мерийца и землянки!

Перспектива носить в себе существо, имеющее инопланетную кровь, не сильно радовала. Рэй хоть и выглядел привычно, все же было в нем что-то неземное.

Нет! Тут же запротестовал здравый смысл. Если бы я ему нужна была как мать ребенка, он бы не церемонился. Давно уже оплодотворил бы меня. Поэтому, я просто зверек, который рано или поздно надоест.

Поймав себя на мысли, что слишком тщательно подбираю наряд, я решила выбрать наугад. Много чести тому, кто обо мне совершенно забыл.

— Нита, будь добра, принеси мне платье третье слева п пятом ряду.

Девушка удивленно посмотрела, но все же выполнила просьбу, и принесла умопомрачительное белоснежное платье в стиле бохо. Я застонала, проклиная себя за беспечность.

Ткань напоминала марлю, но была не настолько прозрачной. Глубокий вырез на груди не оставлял простора для фантазии, и только кружево прикрывало темные очертания сосков. Платье мягко ложилось по фигуре, хоть и было широким, а длина до колена, демонстрировала синяки, которые я заработала во время тренировок.

Стоило мне только намекнуть, что я не прочь повидаться с Хранителем, как Нита тут же выразила готовность проводить меня. Неужели на аудиенцию не нужно записываться заранее?

В темном коридоре я стояла около минуты. Стояла и пыталась понять, зачем я здесь. Меня бросало из крайности в крайность: то я хотела просто его увидеть, то желала уничтожить сердце Рэя, чтобы он лежал у моих ног, поскуливая о любви. Состояние эмоциональной нестабильности было несвойственно для меня, поэтому пришлось списать на гормоны и психическое перенапряжение.

Хоть дверь и была открыта, я не решалась заглянуть в кабинет, и только теребила подол платья, светящегося голубым. Когда я все же набралась смелости показаться и сделала шаг, то снова замерла. Рэй делал пометки в толстой огромной книге, занимавшей почти половину стола. Я не могла оторвать взгляда от его благородной осанки, от широких плеч, что были развернуты полубоком, от длинных крепких пальцев, держащих стальное перо. Простая одежда обычного земного мужчины ничуть не умаляла его величия и стати. И только волосы, сияющие в свете золотистой сферы, непослушно падали на лоб, делая его похожим не на статую, а на живого человека.

— Я рад тебя видеть, — он оторвался от книги и отложил блестящее перо.

Хранитель поднялся, а я напряглась, будто ко мне приближался свирепый тигр. Но тигр взял меня за руку, заводя в кабинет, отодвинул стул, предлагая сесть и вернулся на свое место. От него исходили спокойствие и мягкость, благодаря которым я могла спокойно дышать, а не трястись, как это обычно бывало во время наших встреч.

— Ты пишешь? — я заглянула в раскрытые страницы, удивленная, что этот манускрипт не книга.

— Почему тебя это удивляет?

— Сейчас мало кто пишет от руки.

— Это летопись. Я охраняю не только подступы к Земле. Ее историю тоже. На этой странице, — он провел ладонью по бархатистым листам, и на меня пахнуло ароматом черного чая и кедра, — события последнего десятилетия.

— А про меня там есть? — честно, я и не думала, что являюсь настолько выдающейся личностью, оставившей след в истории, просто хотела пошутить. И Хранитель улыбнулся мне в ответ, а после, бережно закрыл манускрипт, перекладывая его на подъехавший столик.

— Есть. Проникновение женщины на территорию Храма Звезд слишком редкое событие. И важное…

Его голос обволакивал бархатным звучанием, расслаблял, и глаза невольно прикрывались от удовольствия. Тем не менее, мне удалось взять себя в руки и не питать глупых иллюзий о своей ценности. Мужчины и не такого наговорить умеют.

— Ты пишешь, музицируешь, готовишь. Фотографии, сделанные тобой, видел весь мир. А я уперлась в археологию. И даже забыла, как читаются ноты.

— Мерийцы живут долго. Увлечения меняются одно за другим, но навык остается. Не вини себя в том, что помимо истории ты ничем не интересуешься.

— Даже погрузившись с головой в историю, я так и не узнала правды.

— Какую правду ты хочешь знать? — он взял перо, убирая его в отверстие внутри стола, а после коснулся светящейся сферы, и та стала тускло мерцать глубоким изумрудным светом.

— Я хочу знать, зачем ты устроил все так, чтобы я оказалась здесь. Обманом ты заманил меня на эту территорию. Зная, что не откажусь, что не смогу устоять перед таким соблазном. Почему Нита зовет меня Хари? Что это значит?

Я говорила спокойно, стараясь держать в себе прорывающееся возмущение, а он с интересом рассматривал меня, откинувшись на спинку кресла. По взгляду я не могла понять, что испытывает Рэй, но очень надеялась, что он согласится и откроет мне хотя бы одну тайну.

— Пожалуйста, я устала теряться в догадках. Это изматывает меня.

Моя слабость была противна самой себе, но, я отчаянно надеялась, что Хранителю это нравилось. Сейчас было главным не сорваться, и не пуститься в разнос.

— Не лги мне, Фален, — выдохнул он, потирая переносицу, — я прекрасно чувствую все, что творится внутри тебя. Ты сдерживаешься, чтобы не наброситься на меня с кулаками, требуя правды.

Я хлопала глазами, готовая зареветь. От уверенности, что все пойдет по-моему, и следа не осталось. Меня раскусили.

— Ты забыла, что я считываю твои эмоции, а они говорят лучше слов. К тому же, ты пришла сюда не за этим, Малена.

Он неторопливо поднялся и, обойдя стол, стал сбоку от меня.

— Скажи правду, — рука коснулась моих волос, убирая их с плеча.

Пальцы легко порхнули по коже над ключицей и грубым ожерельем легли на шею сзади. Наслаждение холодком пронеслось по позвоночнику, вихрем расходясь к конечностям. Меня неестественно выгнуло в спине, открывая горло, шею. Его пальцы жестко сжали волосы на затылке, оттягивая вниз, и я разомкнула губы, едва сдерживая хриплый стон.

— Правду, Фален, — стоя передо мной, он казался нереально высоким, но эта мощь не пугала. Возбуждала. Ведь передо мной стоял полубог, не меньше.

Его ширинка располагалась как раз напротив моего лица, и представив, что я могла бы видеть перед собой, окажись он без одежды, бедра непроизвольно сжались.

Рэй, будто читая мои мысли, погладил нижнюю губу большим пальцем, и толкнулся в рот, заставляя принять его полностью. И как только мои губы сжались, Хранитель прикрыл глаза, задержав дыхание.

Не успела понять, как я подлетела и оказалась сидящей на его столе. Он раздвинул мои бедра, устраиваясь между ними, и стал так близко, что низом живота я почувствовала его эрекцию.

Поддавшись инстинкту, я двинулась вперед, чтобы наш контакт стал плотнее, и он, подхватив меня под ягодицы, сам вжал в себя. Я хваталась за него, пытаясь ощутить опору, потому что все пространство вокруг меня кружилось и полыхало.

Он держал мое лицо, целуя, лаская языком, посасывал мочку уха, а я хватала ртом воздух, и зарывалась в густые жесткие волосы, думая только об одном: как мне хорошо. Но внезапно волна удовольствия схлынула, оставляя меня наедине с неудовлетворенностью и холодом, противно обдающим кожу после горячих прикосновений.

— Зачем ты пришла? — рявкнул Рэй, стоя в метре от меня. Он смотрел строго, будто ненавидел, и я растерянно водила глазами, не понимая, почему он так резко бросил меня.

Случайно я увидела свое отражение в забрале зеркального шлема, лежащего рядом. Растрепанные волосы, красные щеки, поволока в глазах делали меня какой-то беспомощной и жалкой. Я поспешила сдвинуть ноги, и елозя по столу, спустилась на пол.

— Извини… — промямлила, тряхнув головой, чтобы спрятать свой стыд за волосами.

— Я не отпускал! — он перехватил меня сзади, одной рукой обвивая грудь, другой горло, — я спросил, зачем ты пришла?

От его дыхания прямо на ухо, меня начинало трясти, и я совершенно не понимала, чего он хочет.

— Честный ответ. Давай же… — его голос тек мурашками по коже, от чего возбужденные соски приподняли ткань.

А я и сама не знала правды. Зачем я пришла? Поговорить о моей дальнейшей судьбе? Узнать, почему он несколько дней не приходит?

— Соскучилась… — шепнула я на выдохе и зажмурилась, ожидая что случится что-то страшное.

— Знаю, Фален. Чувствую…

Платье с треском слетает вниз, обжигая плечи. Проводя широкими ладонями по обнаженной спине, он садится позади меня. Его руки сжимают талию, оставляя белые отпечатки на коже, а после, подцепив резинку трусов, медленно, будто дразня, тянут их вниз.

— Нет, — хныкаю я, чувствуя, что теряю контроль над собой, — пожалуйста…

Он легко касается кожи в том месте, где бедра переходят в талию, и слегка прикусывает. От удовольствия, прострелившего насквозь все мое тело, голова кружится, и я хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть.

Закончив с бельем, он поглаживает мои ноги, сжимая то до боли, то едва-едва, а его язык тем временем выводит узоры на пояснице, скользя к ложбинке. Между ног уже очень горячо и влажно. Я непроизвольно пытаюсь сжать их крепче, но сил почти нет, а легкие покусывания лишают последних. Никогда не думала, что удовольствие от прикосновений может быть настолько глубоким и сильным.

Думать о том, с какой легкостью я отдаю себя незнакомому мужчине, опасному существу с чужой планеты, не хочется, и я беспечно гоню от себя все эти мысли, открываясь новым ощущениям.

Рэй поднимается, берет меня за руку, и ведет за собой ко столу. Подхватив под бедра, усаживает, снова встает между ног, и давит рукой на грудь, заставляя лечь. Спину холодит гладкая поверхность стола, а между ног полыхает.

Его ладони ползут по животу вверх и обхватывают груди снизу. Сводят их, и он ныряет языком в образовавшуюся ложбинку, пока его пальцы выкручивают соски.

С трудом отрываясь, он бросает последний взгляд на грудь, и одна рука ползет к затылку, чтобы подтянуть меня для поцелуя, а вторая (о боже!) ложится на лобок, средним пальцем раздвигает губы.

Его язык свободно и нагло ввинчивается в рот, в то время как палец скользит по мокрым складкам, задевает клитор. Я вздрагиваю, а Рэй хрипло, довольно хмыкнув проникает глубже.

Пока палец отыскивает чувствительные точки внутри меня, подушечка ладони мягко растирает снаружи. Мне нравятся его длинные пальцы, нравится его настойчивость, я теку еще сильнее, и он растирает эту влагу ладонью.

— Хочу попробовать тебя, детка, — говорит мне в губы, и тут же отстраняется, чтобы сесть между моих раздвинутых ног.

Смущение заставляет закрыться, но он уже сидит между ними, а руки крепко удерживают бедра, не давая и шанса их сомкнуть.

Губы нежно втягивают, кажется, все сразу, и я прикусываю ребро ладони, чтобы не закричать — так мне хорошо.

Не выпуская изо рта, он творит языком невообразимые вещи, лаская каждую складочку, каждую щелочку, и после отпускает, чтобы слизать всю влагу, которой я истекла от его ласки.

Чуть отстраняясь, он смотрит туда, а после разводит пальцами половые губы, и облизывает свои.

Лежать вот так, полностью раскрытой перед ним до сих пор стыдно, и я ловлю руками его волосы, чтобы притянуть к себе.

Чувствую на его губах свой запах и снова заливаюсь краской. Мой первый и единственный мужчина говорил, что это мерзко, целовать девушку там. А вот Рэй, судя по тому, что все его лицо пахнет мной, так не считает.

Думая об этом, завожусь еще сильнее, если такое возможно, и моя рука тянется к его паху. Я знаю, что его член большой, уже прикасалась к нему через одежду, но то, что сейчас попадает в мои пальцы, впечатляет еще сильнее. Сквозь ткань я чувствую, какой он твердый, как ствол переходит в головку, и как он дергается, стоит мне проникнуть в рот Рэя языком.

Я пытаюсь добраться до него, но не знаю, как расстегнуть одежду. Незнакомые мне замки жутко раздражают, я возмущенно рычу, и Рэй посмеивается надо мной.

— Ты пока не готова, малышка, — он обнимает меня одной рукой, укладывая на стол, а вторая возвращается вниз, дразня и поглаживая внутреннюю поверхность бедра.

— Готова. Я хочу, — выдыхаю в губы, и подаю бедра вперед, насаживаясь на его палец.

Он закрывает мне рот поцелуем и все повторяется снова. Меня трахают в две дырочки. Но не по-настоящему. Мне нравится и не нравится одновременно.

— Пожалуйста… — молю я, снова поднимая бедра, и чувствую, как в меня проникает второй палец.

Я затихаю, и Хранитель снова довольно улыбается.

— В тебе столько страсти…Как ты выдержала? — шепчет мне в висок, и тяжело дышит.

— О чем ты? — говорю, а язык непослушно требует поцелуя.

— Неделя прошла, как ты получила свой последний оргазм…

Он говорит, а я не понимаю, о чем он.

— Там, в отеле…на балконе…

Меня подбрасывает от удивления. Я округляю глаза, а в груди все сжимается от понимания, что слежка была не моей фантазией. Но не успеваю я сложить все детали, как к двум пальцам добавляется третий.

— Да, Фален, это я следил за тобой. И то, как твои пальчики ласкали это горячее местечко, меня слишком взволновало.

Отвечать я уже не могу. Только хватаю воздух, обещая себе разобраться со всем этим завтра.

Его движения становятся жестче, он двигает рукой быстрее, и внутри уже все печет.

— Ты моя, Малена. Моя…

Подтянув меня на самый край, он резким движением расстегивает штаны, и сжимает в руке свой член. Налившаяся кровью головка блестит смазкой, и растирая эту каплю по члену, он смотрит на меня.

Наверное, ждет, что я буду в ужасе от размера его полового органа, потому что даже его пальцы не смыкаются из-за толщины, а длина действительно впечатляет. Но меня наоборот это лишь заводит. Я желаю его, я готова к этому развратному приключению, я хочу ощутить это великолепие внутри себя.

Он касается входа, и я сжимаюсь, не зная, как поведет себя мое тело. Но Рэй так нежен, так аккуратен… Он медленно кружит, собирая влагу, и я с выдохом отпускаю напряжение. Тут же чувствую, как горячий нежный шелк медленно входит внутрь.

Замерев, я прислушиваюсь, как удовольствие искорками разлетается по низу живота. Когда Рэй достигает предела, моего предела, он останавливается, давая время свыкнуться с новым ощущением. Но меня уже не остановить…

Заставляя его двигаться резче, быстрее, я кусаю и царапаю, сжимаю его ягодицы, пытаясь вжать их в себя, но Рэй не реагирует на провокации, а медленно продолжает изводить меня своей нежностью.

— Какая нетерпеливая… — смеется, пока я зверею, — ты должна привыкнуть ко мне, малышка.

Нежные слова странно действуют на меня, расслабляя, а когда он обнимает, прижимает мою голову к своей груди, я почти сразу же чувствую приближение взрыва. Его нежность все-таки взяла меня, полностью укрывая собой, как тяжелым мягким одеялом.

Я дрожу в его руках, чувствуя, что сила может быть ласковой. И лишь тогда, когда я удовлетворенная полученным оргазмом полностью расслабляюсь, он несколько раз жестко вгоняет свой член, чтобы излиться вслед за мной.

Как ни странно, на этом ночь не закончилась. И Рэй уже не был так осторожен, и брал меня раз за разом, доводя до помутнения рассудка. Как тогда в отеле. Только теперь я понимала, как так вышло, что я, не касаясь себя, кончала и кончала, пока не отключилась.

Он чувствовал меня, и умел передавать свои импульсы, благодаря которым я снова и снова возбуждалась. Это было похоже на эхо. Одна моя эмоция превращалась в поток, и отражаясь от него, возвращалась, принося за собой его чувства, усиливая мои многократно. И в этом потоке мы делились счастьем и спокойствием, желанием и удовлетворением, пока сон не настиг нас. Уже под утро.

Проснуться в объятьях мужчины для меня было так же необычно, как и чувствовать себя крошкой. Высокий рост всегда выделял меня из толпы, даже мужчины редко были выше. А теперь, меня прижимали к груди как любимого плюшевого зайца.

Я заерзала, чтобы немного размять затекшие мышцы. С протяжным вдохом Рэй крепко-крепко, до дрожи, прижал к себе, а после ловко повернул, укладывая на свой живот.

Умиротворенное лицо, спокойная улыбка и нежное прикосновение к растрепанным волосам чуть не довели меня до слез.

— Доброе утро, Фален, — его голос с утра был еще ниже, будто тигр мурлыкал на ухо.

— Кто из нас Фален, еще вопрос, — засмущалась я, уткнувшись носом в его шею, — то, что ты вытворял, даже в самых пошлых фантазиях не могла представить.

Он подавил смех, и запустив пальцы в мои волосы, прижался губами к макушке.

— Поделишься? Уверен, твои фантазии мне понравятся, — он провел пальцем вдоль позвоночника вниз и сжал ягодицу.

— Нет!

— Стесняешься!

— Нет!

— Лжешь! — шлепнул и резко перевернулся, вдавливая меня в кровать своим телом.

— Нет! — рассмеялась я, подставляя шею поцелуям.

— Накажу! — зарычал он, прикусывая кожу.

— О, ДА! — шутливо пропела я, обхватывая его бедра ногами.

Рэй приподнялся на локтях, прищурился и уголок рта медленно пополз в подобие улыбки.

— Малышке нравится наказание? — вибрация его голоса передалась мне, и в и в животе тут же стало жарко.

— Нет! — возмущенно завопила я, думая, как бы выползти из-под Рэя. Подобные извращения не в моем вкусе. В следующий раз нужно думать, прежде чем шутить.

— А твои эмоции говорят обратное, Фален…

Мозг стал подбрасывать картинки из фильмов для взрослых, где над «нижними» откровенно издевались, а те как полоумные просили еще и благодарили своего «хозяина» за боль.

— Ты путаешь наказание и издевательство, Фален, — Рэй спустился к груди и лизнул сосок, который тут же заострился.

— Ты меня пугаешь, — я прикрыла грудь, жалея, что не могу спрятаться с головой под простыню. Еще и ноги не свести — он сидел между ними.

— Знаю. Чувствую твой страх.

Рэй сжал мои запястья и завел руки за голову, пригвождая к кровати. Его возбужденный член заскользил по влажным губам, а горячее дыхание тронуло ухо.

— Не бойся, Фален. Я не сделаю тебе больно.

Он входит резко, глубоко, так, что стон, смешанный с криком, непроизвольно рвется из груди, а пальчики на ногах поджимаются, вызывая легкую судорогу. Его губы оставляют горячие поцелуи на лице, на шее. Та нежность, с которой он ласкает мое лицо, никак не сочетается с жесткостью, с которой он вбивается ниже. Он растягивает меня до предела, но я хочу большего, хочу кричать «Еще! Глубже!», но воздуха в легких не хватает, и я лишь рвано всхлипываю, поднимаясь навстречу его бедрам.

Будто читая мои мысли, Рэй заводит свои руки под спину и поднимает меня, чтобы усадить поверх себя. Голова кружится, и я повисаю на его плечах, дико улыбаясь тому, как его крупный член упирается в меня. Я сижу сверху, обнимая его руками и ногами, а его ладони мнут мою задницу, с легкостью приподнимая и насаживая на всю длину.

Перед глазами плывет, и я сжимаю внутренние мышцы, чтобы ощущать его еще плотнее, хотя толщина его мужского достоинства в этом не нуждается. Он входит плотно, потому что широк для меня, но я слишком мокрая, поэтому эта связь возможна.

Удерживая бедра на себе, он отбрасывает меня на подушки, очерчивает ладонями груди, до боли сжимает соски, оттягивая их, бросает. Боль тут же исчезает, сменяясь приятной тяжестью во всем теле. Рэй сжимает талию, и меняет угол так, что его лобок трется о клитор при каждом толчке, и уже на третий я сжимаюсь, скручивая в пальцах простынь. Меня выгибает, навстречу мужчине, а он продолжает движения, пока я тихонько скулю. Не в силах двигаться, пытаюсь удержать разум, что хочет уплыть в забытие.

— Фален, — выдыхает Рэй, и горячая струя его семени обжигает меня внутри. Он ложится сверху, тяжело дыша и хрипя от удовольствия.

Я жадно слушаю, как бьется его сердце, и перебираю жесткие влажные волосы. Мне тяжело дышать, потому что он лежит сверху, хоть и не всем весом, но я молчу, боюсь, что этот момент прекратится.

Мы дышим в унисон, прикасаясь друг к другу потными телами, и я схожу с ума от аромата его кожи. Она пахнет деревом и немного жженым сахаром, так вкусно, что я провожу языком по шее, наслаждаясь ее соленым вкусом.

Член внутри меня снова дергается, а я замираю, ругая себя за несдержанность, боюсь, что второго раунда мое сердце не выдержит, но сладкая щекотка внизу живота требует продолжения.

— Продолжим в душе! — он нежно проводит носом по щеке, чуть отстраняясь, чтобы в следующий момент снова схватить меня.

— Пожалуйста! — мычу я пересохшим горлом, и уже напряженно соображаю, что же сказать, чтобы он не уличил меня во лжи, — я устала, мне нужно отдышаться…

Он довольно улыбается, возвращая меня на подушки.

— Хорошо, малыш. Отдыхай. Я быстро. Подумай, что мы будем на завтрак.

Рэй пощекотал мою ладошку щетиной, наблюдая за тем, как я осоловело хихикаю. Нежно поцеловав руку как бы на прощанье, он ушел в одну из дверей. Таких же бесконечно-черных, как и в моей комнате. Но желания рассматривать его спальню не было. Все мои мысли сосредоточились на слове «мы», произнесенном так уверенно.

Неужели есть «мы»? Не девчонка, забредшая на его территорию, не пленница, которой будут пользоваться, когда захотят, а «мы»!

Перекатившись на другой край кровати, там, где простыня была сухой и прохладной, я обняла подушку и прикрыла тяжелые веки, представляя, как кормлю своего мужчину сочным манго прямо с губ.

— Па-таску-уха! — резкая боль обжигает голову, и я падаю на холодный жесткий пол, ударяясь плечом, — упью-ю ти-пяяя!

Потеряв ориентацию, я вожу глазами, чтобы понять, где небо, где земля, но то, что вижу, окончательно ломает мой мозг. Надо мной стоит кошка.

Кошка?

Я пытаюсь подняться на локти, но она пинает меня в грудь острым носком обуви, заставляя лежать, а после ставит ногу на шею. Я чувствую хруст в горле. Тупая боль со скрежетом сползает на плечи, мешает дышать. Ее голубоватая кожа переливается ядовитой ртутью, а огромные, на пол лица зеленые глаза зло сверкают. Крошечный вдавленный носик трепещет при каждом выдохе, а под тонкими почти незаметными губами с неестественным разрезом, проступают клыки.

Точно кошка. Только человек.

Она не кричит, но уши закладывает, как от визга, так что я вынуждена, свернуться клубком, прикрывая голову от этого ужасного звука. Но ее тяжелая, будто свинцовая нога, давит так, что я не могу ни пошевелиться, ни вздохнуть, и уже теряю сознание. Последнее что вижу, синеватый луч, касающийся центра моего лба.

— Он мой, семная тфарррь! Умрр-ри!