В плену запрета

Глава 9

— Мне никогда таких красивых букетов не дарили. Чувствую, он тот самый, Лизунь! — Таня подытоживает рассказ об ухажёре, который украл её с учёбы на свидание. — Кажется, я влюбилась...

— Слушай, ну он вроде нормальный парень, — делаю вывод, прокручивая историю в голове.

Я сижу за столом, нарезая тонкими слайсами картошку для пирога. Воодушевлённая Танька в это время крутится рядом, смазывая форму для запекания маслом, лишь бы занять чем-то руки. Такой эмоциональной я её никогда не видела, соседка буквально порхает от счастья. Приятно наблюдать за её влюблённостью.

— А как Давид целуется!.. — опускает плечи, романтично поднимая глаза к потолку. — Представляю, какой он гигант в постели. Его язык тако-о-о-е вытворял!..

— Боже правый, — едва ли сдерживаюсь, чтобы не присвистнуть. — Можно без подробностей, пожалуйста?

В голове почему-то в красках всплывает сегодняшний поцелуй с Князевым... И мои странные ощущения в процессе...

— Ой, дурочка ты, Лиза! Ты не понимаешь. Секс – одна из главных составляющих в отношениях, — смеётся, кладёт формочку на стол и поднимает кусок теста, начиная мять его в руках.

— Давай, ты не будешь говорить о сексе, держа в руках будущую еду? — тактично забираю массу и кладу на место. — Я думала, что главное — это чувства и взаимопонимание.

— Ерунда! Неправильно ты думала, — отмахивается и садится рядом на корточки, чтобы заглянуть в глаза. — Представь, что ты встретила того самого, кого любишь и прекрасно понимаешь, — делает нарочно акцент на последнем слове. — И вот вроде бы у вас всё прекрасно, но в постели он ноль. Не удовлетворяет тебя и всё. Это ужасно, Лиза! Поверь мне на слово.

— Верю – верю, — отодвигаю досточку с нарезанной картошкой в сторону. Поднимаюсь, освобождаю пространство на столе и расстилаю специальную клеёнку, которую мы купили для таких случаев. Тщательно вытираю её тряпкой на два раза, затем прохожусь салфеткой насухо. Предварительно посыпаю мукой и принимаюсь раскатывать тесто в круг.

— Нет, ты меня не понимаешь. Только вид делаешь, — подруга тоже поднимается и прислоняется спиной к стене. Стащив слайс сырого картофеля, начинает его откусывать по кусочку и жевать. — Слу-у-у-шай, а ты сексом-то хоть раз в жизни занималась? — хитро прищуривается и приближается, вглядываясь в моё лицо.

— Тань, что за разговоры? Ты меня отвлекаешь, — хмурюсь, пытаясь перевести тему.

— Никогда? Офигеть! Ты девственница, что ли? — открывает рот, смотря на меня во все глаза. — Лиза, ну скажи!

— Да. Да! Теперь ты счастлива? —выпрямившись, смотрю на подругу и вынужденно признаюсь, густо краснея.

— Надо срочно исправлять это недоразумение, — упирает руки в бока. — Так не пойдёт, Елизавета. В восемнадцать лет и не познать счастья взрослой жизни? Это не дело!

— Меня всё устраивает, — перекладываю раскатанный пласт в формочку, выкладываю в неё обжаренную кубиком грудку с грибами и луком, сверху раскладываю нарезанный картофель.

— А меня нет! Но ты молодец, что не торопишься. С одной стороны, это хорошо. Первый раз должен быть с тем, кому доверяешь, чтобы не было плохого опыта, и всё прошло гладко.

— Спасибо за совет, — приступаю ко второй части теста, для верхнего слоя пирога. Раскатав, накрываю начинку и соединяю тесто, защипывая края красивой косичкой.

— А как насчёт Егорки? — подаёт яичный желток в блюдечке, чтобы смазать верхушку пирога.

— Что?

— Как бы сильно он мне не нравился, к тебе Егор относится хорошо. Размер ноги у него вроде большой, думаю, дружок в штанах приличный. Значит, и секс с ним зашибись. Он неплохой вариантик, чтобы лишиться девственности.

— Тань, вот ты озабоченная, — отворачиваюсь и иду к выходу из комнаты, чтобы отнести пирог в заранее разогретую духовку на кухне. — Мы – друзья.

— Секс по дружбе тоже бывает! — кричит уже в спину.

Остаток вечера мы проводим уже более спокойно: я варю суп, пока пирог запекается. Таня продолжает крутиться рядом, преследуя меня от кухни до комнаты и обратно.

Подруга рассказывает про свою семью. Родом она из Ростовской области. Говорит, дома остались мама и двое младших братишек, отец ушёл из семьи к любовнице пару лет назад. Простить она его до сих пор не может и связь не поддерживает. Возвращаться по окончании университета в родной город не собирается, планирует обустроиться в Москве.

Я, в свою очередь, рассказываю про жизнь в семье дяди, и Таня не упускает возможности бросить реплику в сторону Инессы:

«— Вот сука. Так бы и поправила корону лопатой на голове! Как таких земля только носит?»

После вкусного ужина, пока соседка моет посуду, я принимаю душ, как обычно, в спартанских условиях, а потом быстренько возвращаюсь в комнату.

Вспомнив про то, что телефон уже пора бы зарядить, достаю его из сумки и вижу, что гаджет разряженный. Поэтому звонков от Шведова не было слышно последние пару часиков.

Вытаскиваю из тумбочки зарядное устройство и включаю в розетку возле кровати. Плюхаюсь на постель, жду пару минут, пока достаточно зарядится и самостоятельно включится.

В итоге вердикт таков:

Семнадцать пропущенных от любимого жениха и куча гнусных сообщений.

Демьян: кто это был?

Демьян: чё происходит?

Демьян: трубку возьми!

Демьян: ты охерела?

Демьян: чё там, хахаля себе уже нашла?

Демьян: потаскуха!

Вау. Вот это новый уровень высоких отношений.

Последнее смс гласит:

Демьян: вечером встречаюсь с отцом. Увидишь, что с тобой будет за такое поведение. Прощайся с универом, Астахова.

Меня словно кипятком ошпаривает: он слышал голос Князева!..

На часах десять вечера. Выдыхаю громко через рот. Неужели я опоздала, и Демьян успел настукачить? Чёрт, Руслан же ничего такого не сказал, просто Кудрявой назвал. Почему этот придурок так взъелся?

Поднимаюсь в сидячее положение, дрожащими пальцами захожу в звонки и жму кнопку вызова. Пару исходящих гудков, и меня сбрасывают.

Чёрт!

Набираю ещё раз. Та же реакция.

— Возьми! — нервно трясу ни в чём не повинный телефон в руках.

С четвёртого раза женишок отвечает.

— Чё хотела?

— Поговорить, — голос выдаёт мою нервозность с потрохами.

— О чём? — тон такой, будто это я ему навязываюсь на протяжении всего времени, а не наоборот.

— Про сегодняшнее, — стараюсь придать себе обычный вид и вернуть самообладание. Демьян не должен знать, что меня задели его угрозы про отца и оскорбления. Если дам слабину, подумает, что прав в своих догадках.

— Кто это был? — цедит сквозь зубы, не сдержав интереса, а меня потряхивает от неизвестности. Успела я или опоздала?

Чёрт. Будь ты неладен, Руслан Князев!.. Одни проблемы создаёшь.

— Одногруппники шумели рядом, — решаю не притворяться дурочкой и отмахиваться, мол, обращались к другой девушке. Смысл?

— Не вешай мне лапшу на уши. Я слышал, как сказали: Кудрявая. Думаешь я – дебил, Лиза?

— И что? Ты предлагаешь изолироваться от общества и ни с кем не общаться? Меня многие так называют, — перехожу в атаку, выдавая откровенную ложь. Не даром говорят: лучшая защита — это нападение.

— Короче, срать я хотел, чем ты там занималась. Советую начать паковать вещички, потому что условия ты не выполняешь, — урод произносит это безразлично. Как будто о погоде говорит, а не собирается мою жизнь разрушить. — Я как раз у отца. Расскажу ему сейчас, что наша Лизочка отчисляется.

Без паники. Может наехать на него? Пригрозить?..

Чем? Опять самоубийством? Голос внутри подсказывает, что этот фокус больше не сработает... Лимит исчерпан.

Нужно быть хитрее. Женщина ты или нет, в конце концов?

Всё моё естество противится, бунтует. Хочет послать Шведова в задницу, показать средний палец и сбросить звонок. Но я не могу. Не могу рисковать дядей...

— Демьян, — произношу спокойно, я бы даже сказала, смиренно и покорно, что вообще не свойственно. — У меня была трудная неделя, адаптация на новом месте. Не веди себя так.

— Как?

— Как мразь, — слегка срываюсь на обыденный злобный тон, но быстро прикусываю язык и добавляю спокойнее: — Может, не будем ссориться?

— Ссориться? — издаёт токсичный смешок. — Астахова, мы всю жизнь грызёмся.

— Давай на мировую. Я буду отвечать на звонки и сообщения, обещаю. Без угроз и оскорблений, окей? Ты же знаешь, я тоже могу обласкать. Но мы ведь взрослые люди и будем вести себя разумно, да? — стараюсь вложить в башку придурка хоть каплю здравого смысла.

— А ты по-другому не понимаешь. Смотри, про дядю заикнулся, как миленькая на задних лапках прыгать начала, — его надменный тон... так бы и проехалась по роже.

Хочется ответить, «всё, что ты можешь, так это угрожать», но сдерживаюсь.

— Ладно, чего ты хочешь? — устало вздыхаю, вытаскивая зарядный шнур из телефона, и обессиленно откидываюсь на подушку.

— Мои желания и так известны. Не хочешь, значит, чтобы я говорил отцу сегодня?

— Нет, — отвечаю честно. Если буду трепыхаться и блефовать, он это сделает, и глазом не моргнёт.

— Так, завтра я занят, — разговаривает сам с собой. Какое чудо, я завтра тоже занята, так и хочется выкрикнуть это в трубку. — Короче, в среду заеду.

Не спрашиваю зачем. Буду разбираться с проблемой по мере поступления. Сейчас для меня самое главное обезвредить бомбу.

Господи, как я вытерплю это всё целых четыре года?!

— В среду не могу. Тётя Валя приезжает.

— Что за тётя Валя? А, уборщица ваша, что ли? Нахрен она сдалась?

— Следи за языком, — несмотря на намерение быть покорной, ужасные слова в её сторону меня задевают, аж руки чешутся избить Демьяна.

— Да насрать кто она там. Окей, тогда в четверг. Последнее предупреждение, Лиза. Ещё раз разозлишь, контракт расторгнут, и ты, как миленькая, ко мне в ручки. Усекла? — Противный. Какой же ты противный! Хочу кричать об этом на весь белый свет.

— Да, — отвечаю сухо, пока внутри всё клокочет от ярости.

— И это. Оденься посексуальнее. Хочу видеть красивую куколку.