В плену запрета

Глава 21

Лиза

— Лиза! — раздражённый голос Руслана за дверью заставляет непроизвольно вздрогнуть и соскочить с постели. — Открой!

Меня бросает в холодный пот от испуга. Прикладываю ладонь ко лбу, вытирая испарину, но она выступает по новой.

Часто моргая, неотрывно слежу, как этот варвар тарабанит.

Язык так и чешется послать его, сказать, чтобы валил туда, откуда пришёл, но я молчу. Если подам голос, начнётся словесная перепалка и, вообще, он может ворваться.

Мне не нужны проблемы. Не нужны...

— Считаю до трёх. Раз! — делает мощный удар, от которого я вздрагиваю. — Я вынесу нахер эту дверь. Два!

— Уходи, — всхлипнув, неосознанно выкрикиваю, но сразу же закрываю рот ладошкой.

Дура!

— Лиза, открой, ебаный в рот! — на этот раз несчастное дерево сотрясает пинок ногой. — Чё с тобой?

— Что со мной?! — быстрым шагом подхожу к двери, но не открываю. — Ты бросил меня одну. Ушёл!

Язык мой – враг мой. Не успев сказать, сразу же жалею об этом. Не стоит показывать свои уязвимые стороны...

— Мне нужно было отъехать ненадолго, — произносит уже спокойнее, на что я фыркаю.

Он меня раздобрить решил?

— Ну да, конечно. Так я тебе и поверила, Князев, — шиплю, смотря прямо перед собой. Можно подумать, вижу его лицо. — Это всё было ошибкой, понятно? Я искренне, положа руку на сердце, сожалею, что связалась с тобой! Хочу забыть, стереть эту ночь из памяти! — из меня льётся агрессивный поток слов без фильтра, всё то, что лежит на душе.

— Открой, давай поговорим, — хриплый голос по ту сторону так и манит выслушать, поверить, простить, но здравый смысл кричит не вестись.

— Я сказала всё что хотела. Уходи, Руслан!

— Дура, мой друг, Серёга, в реанимации. Я не мог не поехать, — не знаю, что там с ним происходит, но отсутствие злости с его стороны лишь сильнее бесит и выводит из себя.

— Мне на-пле-вать, — выдаю по слогам сквозь ком в горле. — Уходи, пошёл вон! Не хочу тебя видеть и знать. Ты получил, что хотел. Теперь свободен!

В какой-то момент мне мерещится, что сейчас он вломится. Но этого не происходит. Я остаюсь стоять одна, в зловещей тишине, которую нарушает глухой звук настенных часов.

Поняв, что Князев реально ушёл, иду к кровати и падаю на постель лицом, начиная реветь во весь голос.

Бью сжатыми кулаками по подушке, психуя. Довожу себя ещё сильнее, прокручивая в голове сказанное. Моя истерика достигает финала, когда уже даже не могу дышать из-за заложенности носа и частой одышки.

Ненавижу его за то, что ушёл утром и сейчас. Поверил в мои слова! Поверил, что не хочу его видеть и мне наплевать. И себя ненавижу за то, что наговорила!

Зачем прогнала?

Почему не открыла? Почему не выслушала? Почему?! Вдруг он говорил правду?

Запутавшись в том, чего действительно хочу, я провожу остаток дня в самобичевании.

Меня мотает из стороны в сторону от мыслей. То я считаю, что натворила глупость не поговорив, то совершила непростительный грех, переспав с Русланом. И с каждым часом всё сильнее накручиваю себя, дойдя до такой степени, что становлюсь уверенной в том, что об этой ночи обязательно узнает Демьян. Конец моим четырём годам учёбы, конец свободе, конец нормальной жизни.

А ещё, кажется, что новость распространится в университете. Начнётся новая волна косых взглядов. Как я смогу смотреть в глаза Егору и Таньке? После того, как с пеной у рта отрицала малейшую связь с Русланом?

От этого становится ещё хуже.

К утру моё состояние слегка стабилизируется. Во-первых, приходится играть роль, что всё в порядке перед Танькой, а во-вторых, на свежую голову я понимаю, что прятаться вечность в комнате общежития не могу. Нельзя пропускать занятия, на носу сессия. Нужно взять себя в руки и сосредоточиться, не отвлекаясь на душевную боль.

Но для начала стоит расставить все точки над «i» с Русланом.

В университет я иду с твёрдой уверенностью поговорить с вышеупомянутым и сказать, что между нами ничего не изменилось. Мы по-прежнему никто друг для друга и та ночь нифига не значит и не будет значить. Оба получили, что хотели, на этом пути расходятся. Но, в первую очередь, я хочу извиниться за вчерашний срыв и пожелать другу Руслана скорейшего выздоровления. Поговорить немного мягче и остаться в нейтральных отношениях, а не врагами.

Несмотря на не особо хорошее настроение Егор, как обычно, с самого утра веселит смешными историями из жизни, и я постепенно прихожу в себя.

Сегодня загруженный учебный день, перед сессией все преподаватели считают, что должны максимально нас прогнать и закрепить материал. По идее, нужно сказать за это спасибо, но с каждой пройдённой минутой, пока решаю задачи или веду дискуссии, я не могу сосредоточиться и загоняюсь всё сильнее перед предстоящей встречей с Князевым.

Мне придётся самой найти его и попросить о разговоре. Это слегка пугает. Как отреагирует? Вдруг прилюдно пошлёт куда подальше? Опозорит? При всех даст понять, что мы переспали? Высмеет?

Примерно к обеду мы толпой вываливаемся из аудитории. Воронцов развивает какую-то тему, передразнивает преподавателя и накидывает всё больше реалистичных фактов. Это его любимое занятие, если вы не заметили.

— Егор, это уже чересчур! — я хохочу на весь коридор, грозясь надорвать живот от смеха.

— Астахова, мы с вами посмеёмся на зачёте, — говорит басистым голосом засранец. У него получается скопировать интонацию один в один!

— Вы мне угрожаете? — выгибаю бровь дугой, подыгрывая.

— Нет, милочка, ни в коем случае! — трясёт пальцем в воздухе.

— Ой, погоди, — хватаю друга за руку, заставляя притормозить. — У тебя паста на щеке.

— Ещё бы! Махала целую лекцию ручкой во все стороны, — нарочно высокомерно закатывает глаза.

— Не выдумывай, это не я, ты сам, — вторю ему, но всё же лезу в сумку, доставая влажные салфетки. Выудив одну из пачки, подаю другу, чтобы вытер. Егор елозит по лицу, но получается у него из ряда вон плохо. — Ой, дай сюда.

Выхватив салфетку, встаю на цыпочки и придерживаясь за крепкое плечо Егора, начинаю тщательно оттирать синюю полосу.

— Лиза, дырку сделаешь, — спустя добрых две минуты подаёт голос, не выдержав ожидание.

— Да всё уже! — фыркаю, отстраняясь. — Больно ты мне нужен, жук навозный.

Мы начинаем корчить друг другу смешные рожицы и смеяться в унисон. С Егоркой так легко на душе, умеет же он поднять настрой.

— Ты – ребёнок, — с умным видом бросается нелепыми высказываниями.

— А ты – подросток-переросток, — высовываю язык, не оставаясь в долгу.

— Малышок, — гадёныш треплет меня, запутывая и без того непослушные кудри между собой.

— Не распускай грабли, — отстраняюсь, откидывая копну волос назад. — И никакой я тебе не малышок. Всё, пошли, а то опоздаем и нас снова не запустят на семинар (да, и такое бывало).

— Лиз, Лиз, подожди! — первокурсник с потока, кажется, Костя, тормозит нас, преграждая путь.

— Чего вам надобно, холоп Константинопольский? — Егор подтрунивает над своим знакомым.

— Воронцов, иди лесом. Я с Лизой поговорить хотел. Точнее попросить, — парень неловко переминается с ноги на ногу.

— О чём? — непонимающе перевожу взгляд с него на Егора.

— Да эта Барсукова, грымза, доклад сказала подготовить, а я вообще ни в зуб ногой. Поможешь, а? — умоляющее выражение лица однокурсника не оставляет возможности эмпату внутри меня отказаться.

— Она и меня валит при любой возможности, — цокаю, вспоминая вечно недовольное лицо преподши и зачёсанную наверх причёску в виде пучка на голове. Идеальную. Прилизанную до такой степени, что ни одна волосинка не торчит. Б-р-р. — Хорошо, я постараюсь.

— Круто! — не скрывая радости восклицает на всю округу. — Тогда часа в четыре в библиотеке стукнемся, ага? Я за тобой зайду. Ты лучшая, Лиза!

Подмигнув, Костя ретируется, а мы с Воронцовым продолжаем препираться.

— Святая простота, — улыбаясь, качает головой.

— В каком смысле?

— Да он на тебя тупо слюни пускает. Доклад – так, причина позажиматься в библиотеке.

— Егор, скажи мне честно. У тебя какие-то проблемы с воображением, да? Ты чего мне каждого второго приписываешь? — поджимаю губы с напускным осуждением. По правде говоря, его умозаключение слегка льстит. Значит, меня считают привлекательной? — Ни с кем я зажиматься не собираюсь.

— Только со мной?

— Только с тобой, — широко улыбаясь, поворачиваю голову влево, но улыбка мигом спадает с моего лица, как занавес в театре.

Эту широкую спину я узнаю из тысячи...

Передо мной разворачивается картина, как в каком-то жестоком розыгрыше.

Незнакомая блондинка сидит на подоконнике, меж её расставленных ног стоит Князев, прижимая девушку к себе и целуя.

Остолбенев, я наблюдаю, как Руслан, что-то ищет во рту у этой стервы. Мерзкие пальцы с длинными острыми ноготками томно поглаживают плечи и шею старшекурсника, а он не сопротивляется.

Внутри меня будто что-то надламывается. Сердце ухает вниз вместе с растоптанной гордостью.

Я же знала, что так будет, знала...

И Егор предупреждал...

— Да сожри её уже! — не выдержав, выкрикиваю. Не дожидаясь реакции лобзающихся, вздёрнув подбородок, круто разворачиваюсь и ухожу в противоположную сторону. Шаги позади подсказывают, что Егор идёт следом, но мне всё равно на то, что он стал свидетелем моего личного позора.

Такую жгучую злость я не испытывала никогда и ни к кому! Урод моральный, иначе не назовёшь. Позавчера ночью в меня своим языком лез, а сегодня в неё! Надо провериться на заразу, не удивлюсь если этот Руслан меня заразил чем-то. Блин, мы же не предохранялись! Как я могла забыть о контрацепции? Где была голова в тот момент?

Последующие часы я провожу вся на нервах, прокручивая в голове увиденное. Какого фига меня это взбесило? Я же шла уверенная, что поговорю с ним и расставлю всё по полочкам.

— Поговорим? — по окончании занятий Егор, мягко придерживая меня, ведёт в укромный уголок, где никто не подслушает.

— Ты всё правильно понял, — устало произношу, прислонившись к стене. Глупо отрицать очевидное.

— Было? — спрашивает, смотря в упор, на что я утвердительно киваю. Взгляд друга не выражает никаких эмоций. Нет осуждения или злости. Ничего. Спокоен, как удав. — Когда?

— Позавчера, — тяжело вздыхаю, прикрывая веки. Хочется провалиться сквозь землю, сделать что угодно, лишь бы этот разговор не состоялся. Я же не хотела никому говорить, доверять. Однако сердце уверенно подсказывает, что Егору можно. Он не предаст. Никому не расскажет.

— Говорить «а я тебе говорил», так понимаю, не нужно?

— Разрешаю сделать это. Чтобы мне, тупице, было не повадно. Ты оказался прав. Наутро я проснулась одна в его квартире, — с каждым произнесённым словом, на удивление, становится легче. Будто груз с плеч спадает, освобождая меня от ноши, которую тащила в одиночку.

— Мудак, — несмотря на то, что не вижу лица Воронцова, понимаю по интонации, что он зол.

— Правда, в общаге потом в комнату долбился, говорил, что какой-то друг в реанимации, поэтому он оставил меня и уехал.

— Не знаю, утешит тебя это или нет, но про друга – правда. Серёга Савич. Тоже гонщик, как раз позавчера ему череп в клубе проломили. Реально в реанимации лежит.

— Значит не врал? — распахиваю глаза, с надеждой смотря на рыжего.

— Не врал, — подтверждает уверенно.

— Ты меня осуждаешь? Считаешь одной из тех потаскушек?

— Нет, — Егорка хватает мой локоть и притягивает к себе, обнимая за плечи. — Ты – братан, Лиз. А братанов не осуждают.

— И на том спасибо, — горько ухмыльнувшись, еле сдерживаюсь, чтобы не разреветься в мужскую грудь. — Мне так стыдно...

— Астахова, — друг отстраняется, слегка встряхнув меня. — Двадцать первый век на дворе, перестань. Тут нечего стыдиться. Если тебе станет легче, я вчера с девушкой был.

— Это другое, — покраснев, стараюсь не представлять сцену в красках.

— Это одно и то же. — включается психолог Егор. — Тебе должно быть наплевать на чужое мнение и моё в том числе. Не грузись.

— Обещай, что не пойдёшь к Князеву на разборки из-за того, что он-таки совратил меня?

Ответить Воронцов не успевает, не весёлый разговор перебивает подошедший Константин. Идти и помогать ему, если честно, нет сил, но я обещала и не могу слиться в последний момент.

— Везде ищу тебя, — однокурсник останавливается рядом. — Идём?

— Ага, пошли, — отстраняюсь от Егорки, бросая на него испытующий взгляд. Рыжий утвердительно кивает, без слов давая обещание, на что я облегчённо выдыхаю. — До завтра.

— Если что, на связи, — друг прикладывает ладонь к уху, имитируя сотовый телефон.

По дороге в библиотеку Костя что-то говорит, а я безучастно поддакиваю, витая в грустных мыслях. Откровенный разговор с Егором расковырял душу. Я как будто не просто ему, но и себе призналась в том, что Князев мне не безразличен. Причём давно. А совместная ночь открыла на это глаза и усилила чувства. К сожалению, не взаимные, раз он так легко и быстро нашёл замену. Я стала ещё одной «Кристиной» в списке.

В библиотеке нервно кручусь около стола вместо того, чтобы усесться. Константин в это время приносит нужные книги, из которых мы сможем найти необходимый материал.

— Вот, смотри, этих хватит? — с грохотом неряшливо кладёт стопку на поверхность — Спасибо, что согласилась, Лизок. Ты – чудо, — благодарно кладёт ладонь мне не лопатки.

— Ещё не за что, — смущённо улыбаюсь, но, хочу заметить, прикосновение мне неприятно. Лукавить не буду.

— Давай тогда разделимся: ты с этих начинай, а я с этих, — распределяет принесённые книги.

Сбросить с себя чужую ладонь я не успеваю. Неведомая сила отшвыривает от меня рядом стоящего Костю, а затем раздаётся грохот падающего тела.

Ошарашено поворачиваюсь и едва ли удерживаюсь на ногах от ужаса, придержавшись за стол.

— Ты ж моё золотце, — стоящий рядом Князев буравит меня тяжёлым взглядом, полным ненависти, пока однокурсник лежит бездвижно. — Не успела с моего хуя слезть, как по рукам пошла?

— Ты... ты что, больной? — меня бросает в неистовый жар от стыда, позора, который наслал этот нахал бестактный!

— Да, Лиз, я больной. А ты? — зверь наступает, заставляя меня отшагивать назад.

— Т...тогда лечись, — заикаясь, кручу пальцем у виска.

Визг вырывается из горла от страха. Сделав один большой выпад вперёд, неадекватный хватает, сгребая в охапку. Тут-то меня и захлёстывает дикий страх.

Крылья его носа широко раздуваются, а тяжёлое дыхание не сулит ничего хорошего.

— Зачем ты это делаешь? — едва слышно шепчу дрожащими губами.

— Делаю что? — Руслан походит на одержимого. — Просто решил заглянуть к голубкам на свидание.

— Я помогаю с докладом, — зажмуриваюсь, не желая видеть презрение в знакомых глазах.

Какого чёрта я оправдываюсь? На каком основании, вообще?

— А вечерочком дашь ему, да? — сжимает в тисках до такой степени, что хочется взвыть.

— Мне больно, Руслан!

Больно не только физически, но и морально...

Ответа не поступает, потому что дальше начинается самый настоящий ад на земле. Поднявшийся с пола Костя хватает несколько книг и, видимо, набравшись смелости, заезжает ими Князеву по голове. Не знаю, на какой эффект парень рассчитывал? Что громила потеряет сознание? Испугается и убежит?

Руслан спокойно отпускает меня, на точёном лице проступает удовлетворённое выражение, словно он ждал этого момента. С грацией хищника разворачивается, хватает Константина за шиворот кофты и швыряет на стол. Господи, на стол! Как букашку, какую-то. Откуда в нём столько злости? Бесконтрольной дури?

— Не надо! — выкрикиваю, подбегая. Князев в этот момент стаскивает несчастного на пол и начинает наносить агрессивные удары. — Перестань! Пожалуйста, Руслан!

Прикасаться к татуированному я боюсь, прекрасно помня, что бывает, если вмешиваться в драку.

На мои истеричные вопли и крики о помощи довольно быстро сбегаются студенты и преподаватели. Князева, под дикое сопротивление, кое-как оттаскивают от избитого Кости.

Я ненавижу себя за трусость и за то, что принимаю решение сбежать, а не остаться и поддержать однокурсника. Схватив сумку, я позорно выбегаю из библиотеки, не оглядываясь. Косте помогут и без моего присутствия. Он в безопасности.

Внутри всё клокочет от ужаса увиденного. Руслан ненормальный. Монстр. Бездушная и безжалостная скотина. Нужно держаться от него подальше...

Как один человек может отравлять жизнь стольким людям?

Я бегу в общежитие, не разбирая дороги, с одной единственной целью: собрать свои вещи и вернуться домой загород до конца недели. Скажу, что соскучилась и решила приехать погостить. А там, возможно, обсужу с дядей возможность перевестись в другой университет. Я так больше не могу... Рядом с ним больше не могу...

Руслан

Да, бля, я услышал разговор этой сучки с каким-то сосунком, и у меня снесло чердак.

Раскупорил на свою голову.

Не успела взрослую жизнь, как говорится, познать, и пошла по рукам.

Естественно, здравый смысл (сидящий где-то охренеть как глубоко) говорил, что Лизка не такая. Но я его не слышал. Упивался злостью вперемешку с дикой ревностью и ждал момента, когда голубки окажутся в укромном местечке.

А чё. В библиотеке трахайся, сколько душа пожелает. Поверьте человеку, который это делал.

И без того кровь закипала от того, что Кудрявая вчера не поверила, так тут ещё и это дерьмо прибавилось. Совсем контроль потерял.

Мало того, что я, Руслан, мать его, Князев, бегаю за какой-то пигалицей, хотя обычно всё происходит наоборот, так она ещё и мне предпочитает утырка прыщавого. Я уж молчу про то, как сучка с рыжим ворковала на моих глазах.

Стерва мелкая.

Крутящаяся рядом блондиночка оказалась очень вовремя. Усадив её на подоконник, я целовал её и ждал. Как дебил конченный выжидал реакции. Лизавета повелась.

«— Да сожри её уже!»

Приревновала? Взбесилась? Теперь ты понимаешь, что происходит со мной.

Какого лешего я повернулся на этой девке? С какого хрена одноразовый секс перерос в нечто большее?

Отец прав, я ж даже имён их не запоминаю обычно. А тут, как дебил, с завтраком приехал на квартиру, а её и след простыл. Взбесился я конкретно. В общаге она нефигово так испытала нервишки на прочность, но я сдержался. Иначе наступил бы пиздец.

Демон сорвался с цепи. Отметелил левого чувака, выместив на нём злость. Понимал же, что не спала бы Лиза с этим дрыщом. Не такая. Но больная фантазия упорно рисовала в башке картинки, как Кудрявая тихо стонет от чужих ласк.

Вокруг царила шумиха, все кому не лень стеклись посмотреть на устроенное шоу, но меня волновала трусливо сбежавшая девчонка. Растолкав зевак, я рванул за ней. Решил, что проблему с дракой разрулю в деканате завтра, щас похер.

И вот, тяжело дыша, как сталкер, я иду в общагу, наблюдая за бегущей тонкой фигуркой. Могу догнать её в два счёта, но решаю поступить хуже.

В здании, пока девчонка поднимается на допотопном лифте, я в два счёта взлетаю на этаж по лестнице, ожидая её прибытия.

— Ну привет, — наклоняю голову, наблюдая за округлившимися от шока глазами. Вскрикнув, Елизавета в панике тыкает на кнопки в лифте, но я хватаю её за локоть и, не заботясь о нежных чувствах, вытаскиваю наружу.

— Отвали! Я кричать буду! — осмелев, пытается вырваться по пути в мою комнату. — Помоги-и-и...

— Ага, будешь. Не сомневайся, — хмыкнув, накрываю ладонью дерзкий ротик и впихиваю Кудрявую в обитель зла.

— Да что ты хочешь от меня? — оказавшись внутри, затравленно оглядывается по сторонам, а я удовлетворённо подмечаю, что сделать шумоизоляцию в комнате было охуительным решением.

— Тебя, Лиз. Как и всегда.

— Ты мне противен, понимаешь? — гундосый голосок полон ненависти, а красивые заплаканные глазки – презрения. — Тошнит от тебя. Больше скажу – я тебя ненавижу! Не-на-ви-жу! Будь проклят тот день, когда я перепутала аудитории!

— Тогда мне терять нечего, — равнодушно пожимаю плечами и рывком притягиваю её к себе, разрывая на красивой груди розовую рубашку. Пуговицы отлетают во все стороны, смешиваясь со звуком трещащей ткани и женского визга.

Пока Лизавета отходит от шока фиксирую шею и впиваюсь жёстким поцелуем. Сначала она сопротивляется, бьёт кулаками по плечам и груди, пытается отстраниться, но, как и всегда, сдаётся под напором, начиная отвечать. Робкий язычок вступает в неравный бой с моим, и это ошалеть, как возбуждает.

Убедившись, что слова балаболки – не больше, чем воздух, отстраняюсь. Сообразительная мигом понимает, к чему всё идёт.

Больше никаких детских игр и петтингов. Отныне всё будет по-взрослому.

— Ты... ты не посмеешь! — с трудом сглатывает, пытаясь отдышаться.

— Ещё как, — толкаю, и Лиза падает на постель, но сразу же порывается подняться, одновременно прикрывая сиськи, выпирающие из лифчика.

— Это изнасилование! — забив на жалкие попытки вразумить меня, нависая сверху, срываю юбку и разрываю тонкие колготки.

— Да, а так? — просунув пальцы в трусики, погружаюсь в тёплую плоть.

— Это против моей воли! — пытается вырваться, но я блокирую пути отхода. — Я напишу заявление! Тебя посадят!

— Хотела, чтобы тот дрыщ делал это с тобой? Ласкал складочки? — умело массирую пальцами клитор, впитывая каждую её реакцию.

— Будь ты проклят, — выплёвывает по слогам мегера.

Текущая киска подсказывает, что несмотря на гнусные речи Лизавета хочет секса так же, как и я.

Отстраняюсь, вытаскиваю пальцы и с наслаждением облизываю под ошалелый взгляд куколки.

— Если тронешь меня, возненавижу!

— Ты ж уже ненавидишь, — ровно констатирую, переворачивая её на живот. — Сейчас я докажу, что ты Лиза – балаболка. И все твои слова – воздух, — озвучиваю ранние мысли вслух.

Удерживать брыкающуюся бестию и стягивать с себя лишнюю атрибутику – так себе задачка, но где наша пропадала?

Придавив извивающуюся, прикладываю налившуюся головку ко входу и врываюсь членом в узкую дырочку. Лиза вскрикивает, а я не сдерживаю охуительный рык.

— Оказаться в твоей киске – лучшее, что произошло за сегодня, — начинаю двигаться, сначала плавно и медленно, а потом по нарастающей.

— Пошёл ты! — Кудрявая хрипит, уткнувшись лбом в постель.

Оставляю звонкий шлепок на нежной коже и удовлетворённо ловлю сдавленные женские всхлипы.

— Не сдерживайся. Хочу слышать твои стоны, — провожу ладонью по шёлковой коже вдоль позвоночника.

И она делает это, сдаваясь в лапы похоти. Лиза скулит, стонет, всхлипывает от моего дикого напора.

Развожу упругие ягодицы в стороны и с наслаждением наблюдаю, как член в её соках входит во влагалище. Кайф течёт по венам от открывающегося вида.

Жёсткие шлепки заполняют всё пространство, заставляя член стоять ещё сильнее. Я вхожу в неё до упора, не сдерживаясь. Так, как надо. Без презика, лютый кайф. Не в моих правилах трахаться с тёлками без резинки, но с Лизой можно.

Она моя.

Только моя.

— Пожалуйста... не так быстро, Руслан. Я не могу... — девчонка просит сбавить темп, задыхаясь. Я вколачиваюсь в неё на максимум. Безжалостно. Дико. Страстно, так, что аж приходится придерживать за бёдра.

Пара секунд – и Лиза протяжно вскрикивает, дрожа всем телом. Оргазм накрывает мою малышку мощной волной, и она обмякает. Пара толчков в сжимающейся киске, и вытаскиваю член, кончая на красивую попку.

Ебать, я в раю.