В разводе. У него вторая семья

13

У него много денег, очень много. Всегда было много. Поэтому для семьи Макаровых открыты все двери. Очень удобно. Хочешь чужую яйцеклетку? Подкупи врачей. Хочешь детей? Купи суррогатную мать, отдай ей чужих детей, и найми её няней, любовницей, гувернанткой…

Только какая из леопарда гувернантка? Она же без хамства двух слов связать не может…

В общем, твори, что хочешь. Безнаказанно, нагло, беспринципно… И никто не скажет ни слова против.

Ну, почти.

– Ты охренел? Нет ты и правда охренел?? – выдыхаю хрипло. – Ты хоть понимаешь, что ты натворил??

По спине ползут липкие мурашки, я начинаю дрожать.

Мужчина улыбается холодно.

– Хочешь поругаться? Можем. Идем в номер, чтобы не позориться перед окружающими.

– Позориться? Да ты уже опозорился, как только мог! Кто твой сообщник? Сколько ты заплатил за это? Ты вообще знаешь, что ты сделал, Елисей? – вскакиваю на ноги, и мне становится нехорошо. – Скажи мне фамилию того врача, кто пошел на преступление, кто украл детей у матери! Сколько их было, скажи мне!

Голова идет кругом, а перед глазами все плывет. Глубоко дышу, глядя в пространство. Ногти больно впиваются в ладони, и это отрезвляет.

Бывший смотрит на меня, качая головой. Не понимает. Неужели для него подобное в порядке вещей?

Нет, между нами всё-таки пропасть. Такая, что не докричаться. Страшное осознание ползет липкими мурашками вдоль позвоночника.

Что же делать? Что мне теперь делать? Воевать? Но кто я против сильных мира сего?

Затопчут – и не заметят. Попробую угрожать или предпринять что-то против – закопают. С такими людьми нельзя быть врагами. Это страшно.

– Ты же говорил, что любишь ее, Елисей? – шепчу. – Как, если она только суррогатная мать?

– И продолжаю любить, – соглашается он невозмутимо, – иначе давно выгнал бы пинками… характер у нее, конечно, не подарок, но с детьми она отлично ладит, и вообще неплохой человек. Думаю, вы поладите со временем.

Нет, я ничего не понимаю, ничего. Что он несёт? Как можно полюбить суррогатную мать? За что??

В свое время роды дались мне нелегко. Тогда еще не кесарили толком, и рожать тройню пришлось самой. Долго, тяжело, с разрывами и травмами. Девочки выросли крупными. Я помню этот день, как вчера. И никакой прилив окситоцина после не сделал меня счастливее. Я умирала от тревоги и боли сначала, когда родовая деятельность прекратилась, и девчонки застряли в безводном периоде, а затем, когда они наконец родились бледно-серые от асфиксии.

Мне их даже не показали, унесли в реанимацию. Это было шоком и трагедией, которую мне до сих пор сложно вспоминать. Тот день и последующие за ним оставили огромный шрам в моей душе, который теперь ничем не убрать.

Да, девочек выписали через месяц, и все в результате закончилось хорошо. Но этот кошмар уже не выветрить из памяти. Он останется там навсегда.

Поэтому я и не хотела больше детей… а еще потому, что во время той операции мне удалили один яичник, и после я вообще до ужаса боялась всех без исключения гинекологических манипуляций. Да и забеременеть с моим диагнозом было бы очень сложно.

И Елисей, который всегда хотел сыновей, решил проблему по-своему.

Какая же все-таки сволочь…

– Это мои дети, мои сыновья, – вылетает у меня вместе с дыханием, – причем уже взрослые, подростки… ты украл у меня детей, Елисей.

– Не выдумывай, ты никогда их не хотела. И не драматизируй, – мрачнеет он. – Я тебя познакомлю с мальчиками, если хочешь. Объясним им всё вместе…

– А зачем? – кусаю губы. – Какой в этом теперь смысл, скажи? Это, по сути, уже чужие дети, это уже подростки, почти взрослые, которые считают матерью другую. Кто я для них? Как ты вообще… как тебе в голову это всё пришло, не пойму? Хотя… погоди. Понимаю. Это опять Вера Семеновна, не так ли? Наша выдумщица-авантюристка, любительница манипулировать чужими жизнями…

Мужчина не понимает мою реакцию.

Видимо, он ожидал, что запрыгаю от радости до потолка и кинусь к нему в объятия. Ура, сыновья! Нет уж… это не мои дети. Это чужие взрослые мальчики, которые понятия не имеют, кто я вообще такая. И им не объяснишь, не поломав сознания, не нанеся им травмы.

И это трагедия, в которую меня втянули без спроса. Думают, что я скажу из-за это спасибо? Вере Семеновне, Елисею, дочерям?

Не драматизируй… Мне хочется кинуться на него и расцарапать ему лицо.

– Да пошел ты знаешь куда?? Я думала, что ниже падать тебе просто некуда, Елисей, но ты смог меня удивить. Очень сильно удивить. Ради сыновей ты пошел на преступление против человечности, против любимой женщины… а теперь, оказывается, оно не стоило того, раз ты вдруг решил вернуться? Ты ненормальный. И вся твоя семья… – осекаюсь, резко разворачиваюсь на месте и торопливо иду к лифту, вся дрожа.

Мне нужно успокоительное. Срочно. Рядом с лифтом разворачиваюсь и иду в бар. Он расположен рядом с бассейном.

– Воды, – хрипло командую бармену, усаживаясь на высокий стул.

Тот оперативно наливает для меня высокий бокал. Выпиваю его залпом, холод встает поперек горла, замораживает внутренности. Кубики льда звякают в пустом бокале.

Смотрю прямо перед собой, и дыхание вырывается из груди рваными хрипами. Вытягиваю из кармана телефон. Открываю приложение ВК, ищу страницу свекрови. Помнится, она выкладывала фото с теми детьми, но я не стала их рассматривать. Промотала ленту и забыла.

Нахожу фото, ставлю яркость экрана на максимум. Да, мальчишки уже совсем взрослые… фото от первого сентября, сделано не так давно. Нарядные, в костюмах и с цветами. Такие же светловолосые, как и в раннем детстве.

Нет, они не похожи на меня… вообще ничем. С какой стороны ни посмотри. Странно. Скорее на Марину. Те же носы картошкой, светлые ресницы, крошечные родинки в углу рта.

Казалось бы, если моя кровь... это должно быть заметно хоть как-то, разве нет?

Чувствую его присутствие спиной и резко оборачиваюсь.

– Я тебя с ними познакомлю, – говорит Елисей мягко, замечая, что я рассматриваю на экране телефона.

– Мне этого не нужно, – цежу холодно, – мне ничего от тебя не нужно. Совсем. А на твоем месте я бы сделала тест ДНК, Елисей… Что-то подсказывает, тебя обманули так же, как и ты меня.