В разводе. У него вторая семья

32

Ну, что-то подобное я и подозревала… но в душе ворочается странное чувство. Нет, не радость, а какое-то мрачное удовлетворение. У Елисея все-таки не получилось украсть у меня детей.

Он завел своих от «подруги детства». Только что-то не сильно этому рад…

– Марина тебя обманула, да?

Елисей мрачно кивает.

– Всех нас. Теперь ты довольна? Я получил свою карму по полной, – улыбается, но его улыбка не касается уставших глаз.

Эта его жуткая улыбка кажется куда хуже откровенных слёз. Не выражение эмоций, а как будто лицо треснуло напополам, только крови пока нет.

– С чего бы мне радоваться? – пожимаю плечами. – У тебя все-таки есть сыновья. Ты ведь так их хотел. Но сам ты, я посмотрю, не очень рад?

– Я хотел сыновей от тебя, Аля. От тебя…

– Ничего страшного, дети есть дети. Наследники. Они не виноваты ни в чем. Воспитывай, как воспитывал дочерей. Это теперь твоя ответственность. Как там Вера Семеновна? Что говорят врачи?

– В реанимации… всё будет хорошо. Наверное. Хотя я уже ни в чём не уверен, – нервно поведя плечами, мужчина разворачивается и идет в палату к дочери.

– Вера Семеновна скоро поправится, – говорю ему вслед, – у папы был инсульт, тут главное оперативная помощь. А ей помощь оказали очень быстро.

Он кивает, не оборачиваясь, заходит в палату. Иду за ним. Вера сидит в телефоне, она поднимает голову и смотрит на нас. При взгляде на отца ее глаза снова наполняются слезами. Нельзя не заметить его состояние. Елисей на себя не похож.

– Что, пап? Что такое?

Мужчина без слов подходит к ней, обнимает. Она обнимает в ответ. Вижу ее испуганные глаза через его плечо. Позади распахивается дверь. Оборачиваюсь. Это девчонки и… Марина. Люба с Надей улыбаются, глядя на сестру. Они принесли ей большой пакет с ее любимыми кислыми мармеладками.

И мне безумно интересно, какого черта тут забыла Марина. В руках у нее букет белых лилий.

Елисей отстраняется от дочери и поворачивается, услышав шаги. Натыкается взглядом на своего леопарда. Сегодня она в леопардовом пиджаке и сапогах.

Взгляд бывшего леденеет. Кажется, сейчас случится что-то действительно из ряда вон.

– Ты что тут делаешь? – спрашивает низким голосом.

Марина робко улыбается.

– Пришла навестить Верочку. Мне Вера Семеновна рассказала, что она в больнице, а с собой не взяла... я пока мальчиков в школу проводила, пока позавтракала...

– Идём, – мужчина выходит из палаты, унося за собой атмосферу чего-то жуткого и безнадежного.

Смотрю на удивленную Марину и качаю головой. Ну, сама нарвалась, дорогая. И теперь мне безумно интересно, как она умудрилась подменить клетки. Это надо быть семи пядей во лбу, или же иметь какие-то прямо-таки исключительные связи.

Девчонки окружают Веру, засыпая ее вопросами о самочувствии. Старшая дочь смотрит вслед отцу, затем переводит вопросительный взгляд на меня.

Пожимаю плечами.

Что-то подсказывает, давней дружбе конец. Как ни старалась Марина всеми способами пролезть в семью, удалось ей это ненадолго. Но зато у нее есть дети от любимого человека. Пусть и зачатые с помощью ЭКО. Обманом.

Стоило ли оно того? Спрашивать у нее я не стану. Мне вообще не понять, что у таких людей в голове. И даже не хочется понимать.

Обнимаю Веру на прощание и оставляю девчонок одних. Съезжу домой за вещами и вернусь.

В больничном коридоре натыкаюсь на Елисея и Марину. Женщина выглядит подавленной. Елисей молча смотрит в сторону.

Прохожу мимо них, чувствуя на себе тяжелый мужской взгляд. Злорадства нет. Во мне вообще нет такого, чтобы я радовалась чьим-то горестям. Людей мне жалко. Даже Марину. Ее бы энергию, да в благое русло...

Как и Аскольд Петрович, как и Вера Семеновна могли бы не страдать ерундой изначально и не лезть со своими непрошенными советами и манипуляциями в чужой монастырь, где и без них все прекрасно. И тогда ничего не изменилось бы. Не пришлось бы жалеть ни о чем и пытаться безрезультатно исправить собственные ошибки. Не было бы инсульта.

Наверное.

– Аля, постой, – слышу вслед, но не оборачиваюсь, а только прибавляю шага.

Стою у лифта, нетерпеливо притопывая ногой. Ну что так долго?

– Елисей! – зовет Марина мужчину, который направляется ко мне. – Я тебя никогда не обманывала! – почти кричит она с надрывом в голосе. – Никогда! Лучше пересдай анализы в другой лаборатории! Чего тебе стоит?

Какой же долгий лифт...

– Я сдал в трёх, Марина! – слышу за спиной, и мне хочется зажать уши ладонями.

Ну к чему здесь весь этот спектакль? Ну выйдите на улицу, отойдите за угол, в парк... кому тут нужны ваши разборки? Точно не пациентам и не посетителям.

Наконец-то лифт доезжает до моего этажа. Быстро шагаю в кабину и жму кнопку.

В закрывающихся створках вижу, как Марина тянет Елисея за рукав, заливаясь слезами. Он рычит на нее в ответ, глядя с холодом в глазах.

Зябко ёжусь. Теперь ты меня понимаешь, Елисей? Теперь понимаешь, что я чувствовала семь лет назад, когда ты заявил, что любишь и ее тоже? Предательство не нравится никому.

Особенно если ощутить его на собственной шкуре.

И где теперь твоя вторая любовь? Куда подевалась?

Пока еду в лифте, слышу Маринины вопли. Они разносятся по этажам гулким эхом через шахту. Кто ее вообще пустил сюда? Зачем Вера Семеновна рассказала ей про Веру?

Тяжко вздыхаю, прижимая пальцами пульсирующие виски. Надо бы выпить обезболивающего. Скорее бы добраться до дома, сил моих больше нет... да и спала я сегодня очень мало, часа четыре, наверное.

Выхожу на крыльцо, с удовольствием вдыхаю свежий прохладный воздух. Достаю телефон и вызываю такси. Две минуты до подачи.

Пока жду, неспешно спускаюсь с крыльца и иду на парковку. Она в нескольких метрах неподалеку, к крыльцу машины не подъезжают.

Сделав пару шагов, резко оборачиваюсь, снова заслышав какие-то вопли. Они что, уже до первого этажа добрались? Нет, слышится как будто издалека, просто очень громко.

Где-то сверху с грохотом распахивается окно. Запрокидываю голову.

Не успеваю ничего сообразить, как вижу, что на подоконнике показывается знакомая фигура. Руки сами тянутся сделать предупреждающий жест, но Марина с воплем сигает вниз и с жутким стуком приземляется на асфальт в нескольких метрах от меня... в ладони у неё белый букет лилий.

Теперь цветы в брызгах крови.