В разводе. У него вторая семья

16

Густые седые брови чуть приподнимаются.

– Ну почему сразу купить, Аля? Я хочу сделать тебе взаимовыгодное предложение. Ты свободная приличная женщина, к тому же знаешь нашу семью, знаешь Елисея, он тебя любит до сих пор. Так почему бы вам не сойтись снова, Аль?

Снова-здорово.

– Зачем это вам, не пойму?

Он тяжко по-стариковски вздыхает.

– Потому что Елисей уперся рогом и не хочет другую, Аля! – громыхает он голосом, далеким от стариковского. – А я для своего единственного сына хочу уже нормальной семьи! Потому что сам втянул его в эту идиотскую авантюру с сыновьями! Не в них счастье, как оказалось…

– А в чем, Аскольд Петрович?

– Быть может, мои слова покажутся тебе глупыми, но я скажу так: в любви. Я прожил жизнь. Большую, успешную, долгую… многого добился. А знаешь благодаря чему? Благодаря тому, что у меня всегда, всё это время был надежный тыл, Аля. Я возвращался домой, зная, что меня там ждут не потому, что я кормилец, а потому, что любят. И это до сих пор держит меня на плаву. Моя семья, моя женщина. Вера Семеновна – мой человек, моё всё. Я благодарен судьбе, что у меня в жизни все сложилось так удачно… но про Елисея я такого сказать не могу. Он несчастлив. А когда он несчастлив, то всё идет наперекосяк, я это вижу, и мне не нравится, что происходит! Я устал это терпеть Аля! Семь лет! Честно говоря, мы надеялись, что Елисей начнет новые отношения, все-таки мужчина еще в расцвете сил, да и претенденток много. Но нет, Аля, ты понимаешь, нет.

Качаю головой.

– Если бы это было так просто, Аскольд Петрович…– начинаю тихо, – если бы он не предал меня гораздо раньше, чем я даже узнала про эту Марину…

Старик закатывает глаза совсем так же, как это делает его сын.

– Да забудь ты про неё! Она не значит ничего, нянька, пустое место! – для верности даже стучит тростью по паркету.

– Елисей мне дважды признался, что любит её.

Свекор поджимает губы, чуть склоняясь вперед.

– Любить можно и собаку, Аля. И даже яблоню за то, что принесла такие хорошие яблоки. Это не сравнится с любовью в женщине, с которой хочешь просыпаться вместе каждый день до самой своей смерти!

– Марина не женщина? – смотрю на него удивленно.

– Она всего лишь родила ему детей, – он отводит взгляд, сжимая трость, – да и то…

– Суррогатно? – подсказываю.

Старик морщится.

– Давайте так…– вздыхаю, – ваш сын мне не нужен не только из-за того, что предал меня, но и потому, что обворовал. Он утверждает, что его сыновья – мои биологические дети.

– Я в это не лезу, твои, или чужие… возвращайся к мужу, и будут чьи угодно!

И у этого всё так же просто. Возвращайся, получай содержание, и помалкивай.

И мне хочется послать его прямо сейчас, подняться и выйти, громко хлопнув дверью. Но перед глазами стоит хрупкая фигура матери, ее блестящие от слез глаза, и пять лет жизни, которые я могу ей подарить, если… если продам себя с потрохами этому старому интригану в качестве жены его сыну?

– Нет, – вздыхаю, – разве что…

В душе ворочается что-то жуткое, и я в шоке сама от себя и от той идеи, которая только что возникла в голове.

– М-м? – он смотрит на меня заинтересованно.

– У меня больна мать, – произношу едва слышно, и старик наклоняется вперед, прислушиваясь, – ей нужна внушительная сумма на лечение… если вы поможете с этим, то я не стану поднимать шумиху в СМИ по поводу поступка вашего сына. Вашей семье ведь не нужны всякие грязные слухи про ворованные яйцеклетки и подкупленных врачей?

Старик недоверчиво хлопает глазами, а потом вдруг запрокидывает голову и смеется. Негромко, хрипловато и с удовольствием. У меня краснеют щеки. Чего смешного я сказала? Или бывший свекор окончательно выжил из ума?

Он снова смотрит на меня хитрым взглядом, вытирая слезы.

– Ты что, шантажируешь меня, девочка? – продолжает улыбаться. – Ну попробуй заяви, раззвони о чём хочешь, если есть желание. Я на такие угрозы не ведусь, поверь. А вот если я, допустим… предложу тебе пожить в моём доме, Аля, в виде моей помощницы… мне как раз нужна умная секретарша, а то Семеновна все мне каких-то идиоток подсовывает… так вот, ты поживешь немного у меня. Скажем, месяц-два, и я твою мать вылечу. Идёт?

Моргаю ошарашенно.

– Вы мне работу предлагаете, что ли?

– Вроде того, – щурится, – заключим с тобой контракт, всё, как полагается. Что скажешь?

– А Елисей где будет в это время? – сжимаю пальцы на коленях до боли.

Неужели я и правда сейчас это обсуждаю?

– У моего сына есть свой дом, – произносит старик веско, и я качаю головой.

– Мне нужно подумать.

– Ну думай, я не тороплю… однако тебе лучше решиться поскорее, да? Лечение матери не ждет, полагаю? Я пока подготовлю контракт.

Подскакиваю с места, понимая, что разговор на этом закончен. Бросаюсь к двери. Если он вылечит мою мать без условия вернуться к предателю-бывшему, то я ему не только секретаршей, я ему уборщицей буду на полную ставку! Стану мыть весь его особняк снизу доверху собственными слезами… лишь бы мама жила.

Распахиваю дверь в коридор и вижу двух мальчиков. Тут же узнаю Илью и Мирона.

– А это…мои внуки, – представляет Аскольд Петрович, – мальчики, поздоровайтесь с тетей Алей. Это бывшая жена вашего папы. Быть может, в скором времени и будущая.

Подростки смотрят на меня странными взглядами. Что-то подсказывает, что я заранее им не нравлюсь. Зачем Аскольд Петрович так меня перед ними подставляет?

– Здрассьте, – кивают они синхронно.

Сейчас, видя их так близко, нельзя не заметить, насколько сильно они похожи на Марину. Да и ростом тоже в нее пошли. Хотя, быть может, еще вытянутся…

Заставляю себя улыбнуться, затем торопливо шагаю в сторону прихожей. Позади раздается мерный стук трости о паркет.

Аскольд Петрович идет провожать. Но мне хочется убежать от него, не видеть этих внимательных требовательных глаз.

Он не отступится, пока жив. Что-то подсказывает. Наверное, сверлящий мою спину тяжелый взгляд. Этот мужчина не любви хочет своему сыну и не семьи. Он хочет купить ему привычную игрушку, чтобы тот был доволен.

Слышу звук авто, обуваясь в прихожей.

– Ну куда ты так бежишь, Аля? – вздыхает старик. – Как будто я тебе какое-то непотребство предлагаю, ей богу.

– Именно так для меня это всё пока что и звучит, Аскольд Петрович…

Тяжелые шаги по крыльцу заставляют меня сжаться. Дверь распахивается, на пороге появляется Елисей. Позади него грузной тучей маячит Марина.

Мой бывший явно не ожидал меня тут увидеть.

– Аля…– улыбается.

– А мы как раз о тебе говорили, – произносит бывший свёкор, обнимая сына, – о вашем с Аглаей воссоединении.

У меня дыхание застревает поперек горла. Что он такое несёт вообще?

– И что наговорили? – усмехается бывший.

– Что всё возможно, но при одном условии…– хитро улыбается Аскольд Петрович.

– При каком? – Елисей смотрит на меня.

Про Марину все будто забыли. Женщина, застряв в дверях, прожигает меня взглядом, и я понимаю, что она сейчас чувствует. Она не может не догадываться, чем для нее грозит мой визит.

– Я не отдам ей своих детей, – шипит она вдруг, перебивая чужой разговор, – не отдам!