В разводе. У него вторая семья

23

Вздохнув, я поднимаюсь с дивана, смотрю на дочь сверху-вниз.

– Я придумаю, чем можно помочь, Люба. Спасибо, что рассказала. Но Вера должна принести мне всё обратно. И деньги, и драгоценности. То, что она позволила себе меня обворовывать – семью не восстановит. Я не так вас воспитывала…

Дочь опускает глаза.

– Я понимаю, мама.

– Очень на это надеюсь, Люба… Ты знаешь, мне совсем не хочется заявлять в полицию на собственных дочерей.

Она вскидывает голову, смотрит на меня испуганно, но потом снова кивает.

– Только меня девчонки вряд ли послушают, а с папой мы почти разругались…

Не было мне печали.

– Ваши бабушка и дедушка очень болеют, Любаш. Нет, не с папиной стороны. С моими родителями вы вообще не общаетесь, как я вижу.

Она пожимает плечами.

– Ну, нам некогда особо.

Да и денег с них не особо дождешься, видимо.

– Давайте все вместе съездим в больницу к деду завтра. Думаю, он будет рад нас видеть всех вместе. Заодно и пообщаемся, договорились?

– Я передам им, мама, – вздыхает с сомнением в голосе и поднимается с дивана, – но знаешь, иногда думаю, если бы у нас была полная счастливая семья, таких проблем не возникло бы, как считаешь?

– Если бы, да кабы, Люба. Все эти претензии лучше предъяви своему отцу.

– В любом разводе всегда виноваты двое…– кусает губы.

– Надеюсь, ему ты сказала то же самое?

– Он сам мне это сказал, мам, – дочь идет мимо меня в прихожую, – с поправкой на то, что его вина куда больше.

– Хватит, Люба, хватит, правда, – шепчу, хватаясь за пульсирующие виски, – ну сколько можно уже меня мучать, а? Прошлое, Елисей, Макаровы… на них свет клином не сошелся! Не для меня! Для вас я сделала всё, что могла, Люба, всё! Никто меня не упрекнет, что я в чём-то вас ущемила! Но почему-то упрекают именно меня! Что я сделала не так, не пойму, Люба…

– Да дело не в этом, мам… ты всё делала, как считаешь нужным, как это казалось нужным…Но дело в том, что ты просто сама не понимаешь, насколько все стало другим за эти годы. Когда у нас была семья – было и счастье, и уверенность, и какая-то цельность. А по-отдельности мы будто рассыпаемся все и портимся, как старый сыр. Всё не так, как должно. Очень жаль.

Она уходит, слабо улыбнувшись напоследок.

Тяжко вздохнув, иду к ноутбуку. Открываю браузер и начинаю гуглить названия лекарств, которые видела у матери. Иммуномодуляторы, противоопухолевые препараты, какие-то растительные эссенции, БАДы… ну, допустим.

Звоню маме, чтобы спросить у нее, как дела.

– Сегодня на диво хорошо, Алюш, прям замечательно! Выспалась, с соседкой вот чаю попили, пирог испекла с яблоками. Придёшь? И тебя угощу.

– Конечно, мам, сейчас приеду, посмотрю на тебя довольную хоть.

Беру сумку и еду к ней, по дороге купив ведро ее любимого мороженого.

Благо, у мамы своя жизнь. Даже без отца ей есть чем заняться. У нее куча подруг и знакомых, несколько хобби, в которых она погружается с головой: плетет макраме и гобелены, выжигает по бересте, шьёт сумки. Несмотря на болезнь она ничего не забросила.

Нахожу ее за рабочим столом. Мама что-то вышивает на пяльцах. Выглядит она сегодня и правда получше. Разрумянилась, напевает себе под нос.

С гордостью демонстрирует мне свою работу: в светлом круге очень красиво крестиком вышита половина цветного семейного портрета – вся наша семья. Она с отцом, девчонки и я с Елисеем. Копия какой-то старой фотографии.

Давлю в себе лёгкое возмущение и улыбаюсь. Мама как будто всё еще живет прошлым, как и мои дочери. Она, видимо, тоже считает, что счастье и семья остались там далеко, семь лет назад, когда все были вместе и здоровы. Не было взаимных упреков, проблем и «подруг детства».

– Очень красиво, мам.

Она кивает.

– Старалась… сначала фотографию выбрала, скопировала, масштабировала, схему начертила. Теперь вот балуюсь. Хорошо, глаза пока видят. Не без очков, правда…– откладывает пяльцы, – спасибо, что пришла, Аль.

Мама пробует мороженое, которое я принесла, а я ем ее фирменный яблочный пирог… и на пару часов в моей суетной жизни воцаряется осторожное, хрупкое спокойствие.

Солнечные лучи бликуют на поверхности глянцевой скатерти, магниты на холодильнике, мои детские рисунке в рамке на стене. Так тихо... Мама смакует свой любимый пломбир и блаженно улыбается. И всё, как раньше, как будто в детстве, когда самым большим моим переживанием были оценки в школе.

– Я завтра съезжу к папе, – сообщаю, убирая пустую тарелку в раковину, – проведаю.

– Давай, – улыбается мама, щуря глаза, – он спрашивал и про тебя, и про девочек, Аль. Иногда на него накатывает ностальгия, знаешь… скучать начинает по былым временам.

Ох уж мне эти былые времена…

– Мам, а ты не пробовала обращаться в другие клиники? – спрашиваю осторожно. – наверняка есть места, где могут предложить достойное лечение за меньшие деньги?

Она поднимает голову, смотрит на меня поверх ярко-розового ведерка с мороженым.

– Ты знаешь, Аль, я как-то даже не задумалась об этом… Думаешь, стоит поискать другие клиники?

Киваю.

– Хотя бы попробовать, мам, чтобы не терять время. Как знать, может, есть что-то не хуже той московской? Вот, я нашла тут кое-что, – показываю на телефоне несколько клиник, которые нагуглила, пока ехала к маме на такси, – быть может, мы сходим с тобой в одну из них, и тебе смогут предложить другие варианты лечения?

Мама моргает удивленно.

– Конечно, Аль, почему нет? И как я сама не догадалась, не пойму? Совсем уже не в себе, голова не варит, – ворчит по-стариковски, – давай съездим, как только ты будешь свободна, дорогая.

– Тогда я запишу тебя…

Ближе к вечеру, когда я выхожу из маминого подъезда, у меня звонит телефон. Это Елисей.

Жму принять вызов, готовясь сама не знаю к чему. Но ни к чему хорошему – это точно. Вместе с новым появлением в моей жизни этого мужчины, всё сломалось повторно.

И как теперь собрать по кускам, я не имею понятия.

– Аль, есть новости по поводу той клиники, – сообщает бывший спокойным голосом, – я пробил по своим каналам… в общем, не рекомендую. Они разводят пациентов на бабло. Против них есть действующие иски о мошенничестве. Давай я тещу отвезу в одну надежную клинику в области? Там хорошие спецы, и санаторий на базе. Что скажешь?

Кусаю губы, пару мгновений напряженно раздумывая над ответом.

Ветки пожелтевших листьев алеют в лучах заходящего солнца. Скоро будет темно.

– Давай встретимся завтра утром в Городской больнице, Елисей. Обсудим этот вопрос, заодно и навестим моего папу. Ну и с дочерями пообщаемся. Если они, конечно, не струсят прийти. Ты ведь не в курсе, что у них за проблемы сейчас?