Ведьмак с Марса. Финал (СИ)

Глава 10

Выброс компромата задел не только крупные компании, которые обменивались пиар-акциями и соревновались в подковёрной борьбе. Он затронул и более мелкие роды, которые уже имели друг к другу личные счёты и обиды. Романовы и Толстые не стали исключением.

Этот день начинался как обычно — семейным чаепитием, которое раз в неделю устраивала для обоих своих родов Лиза. Сегодня встреча проходила на территории Толстых. Старики-патриархи ворчали, что старых медведей новым фокусам не научишь, но послушно собирались на «тёплые» «дружеские» посиделки. Не столько ради уютной атмосферы, сколько ради возможности обменяться парой десятков подколок и острот со старым врагом.

И Романов, и Толстой находили своеобразное удовольствие в этой пикировке на грани скандала, но оба не переходили черту, за которой лежала родовая вражда. Не потому, что не хотели расстраивать свою нежданную внучку, а потому, что возобновление конфронтации положило бы конец этому новому для них обоих развлечению — а развлечений в их возрасте у них оставалось немного.

Родители Лизы из кожи вон лезли, стараясь поддерживать дружескую атмосферу и находить общие точки для соприкосновения. С подавляющим большинством членов их семей это удавалось, Романовы и Толстые всё ближе подходили к тому, чтобы всерьёз заинтересоваться возможностью объединения в один клан, который будет куда сильнее и независимее, чем оба по отдельности. К объединению не на словах, а на деле.

Одновременно у всех запищали смарты и планшеты, информируя об экстренных новостях, и все дружно полезли читать, что же такое случилось в мире. Лиза поморщилась и подумала, что надо бы ввести запрет на средства связи для семейных чаепитий. Но и сама скосила глаза на экран смарта — и глаза у неё округлились. Как и у всех остальных, читающих о компромате на ведущие корпорации Солнечной системы.

— Так и знал, что у «Атласов» рыльце в пушку, — довольно пробасил Николай Викторович Толстой.

— Да и «Хелион» кругом нечист на лапу, — отозвался Александр Константинович Романов.

Оба патриарха переглянулись, до глубины души поражённые тем фактом, что могут соглашаться в чём-то, не споря и не подкалывая друг друга. И с головой нырнули в глубины компромата.

— «Медуза» пишет о том, что начинаются проблемы в банковской сфере, — сказал кто-то из Толстых.

— Вывести средства не успеем уже, — отозвался кто-то из Романовых.

— И незачем суетиться, — вздохнул Николай Викторович. — Операции безналичного расчёта будут выполняться, так что счета оплачивать мы сможем. А выводить нам особо и нечего.

— Всё в производство вложено, — согласился Александр Константинович. — Товар востребован, особенно на фоне грядущих беспорядков. Не пропадём.

— Никто не пропадёт, — уверенно заявила со своего места во главе стола Лиза. — Юлий позаботится об этом.

Патриархи поморщились. Упоминание о Рюрике, насильно объединившем их под властью девчонки, приходящейся внучкой каждому из них, изрядно попортило настроение обоим. С другой стороны, если девчонка права, и Рюрик вмешается, если всё пойдёт плохо, то это скорее хорошая новость. Можно меньше переживать за судьбы своих кланов.

За столом оживлённо обсуждали прочитанное: всех занимало, чем ответит «Хелион» на атаки «Атласа», и что получится из наметившегося союза «Биотехов» и «Орхид». Пока глава Романовых не вбил в поиск фамилию Толстых…

Побагровев, Александр Константинович через стол потянулся к горлу Николая Викторовича:

— Ах ты, собака, так и знал, что это ты увёл контракт!

Николай Викторович в долгу не остался. Стол затрещал и зашатался, чай начал расплёскиваться из чашек, сдобная выпечка рассыпалась по скатерти. Сцепившихся патриархов с трудом разняли отец Лизы и её дядя Владимир из Романовых.

— В чём дело⁈ — требовательно спросила Лиза, глядя на дедов, пыхтящих, как два самовара.

— У меня тогда ещё были сомнения, — в сердцах бросил Романов, — не могла компания «Юнона Индастриз» так внезапно отказаться от выгодного для обеих сторон контракта, а это ты, каналья!

— Мои условия их больше устроили! — выпалил Толстой. — И поделом тебе, нечего было похваляться на каждом углу, какой ты выдающийся бизнесмен!

— Ах ты…

Патриархи снова сцепились, понадобилось немало усилий, чтобы оторвать их друг от друга.

— Кто старое помянет, тому глаз вон, — напомнил отец Лизы.

— Так что старое надо забыть, — весомо сказал Владимир, наследник Романовых.

— И ты против старика-отца… — всхлипнул Романов. — Вы оба… Каких я сыновей вырастил, тьфу…

Но тут уже кто-то из Толстых завёл поиск по фамилии Романовых, и вскочил:

— А сами-то, сами! То ДТП, где мы чудом не погибли, вы устроили!

— Клевета! — взревел Романов. — Гнусная клевета! Доказательства где?

— Какие ещё доказательства⁈ — брызгал слюной Толстой. — Что-то ты про контракт доказательств не спрашивал?

— Так ты сам подтвердил, что это правда! — выпалил Романов.

— Ах, вы так! — не остался в долгу Толстой. — Охрана!

Ворвалась вооружённая охрана.

— Пристрелить ублюдков!

— Тебе это с рук не сойдёт! — выкрикнул Романов. — За нас отомстят!

— НЕ СМЕТЬ!

Лиза сама испугалась, услышав исходящий из собственного горла командный рык.

— Я здесь старший, слушать меня! — исходил бешенством Толстой.

Командир охраны заколебался. Формально главой была Елизавета Романова, и она отдала приказ. Но он всю жизнь служил Толстым…

— Мы чуть не погибли из-за этих ублюдков! — бушевал Толстой. — И ты им так это спустишь⁈ Стреляй!

— Никакой стрельбы! — приказала Лиза. — Мы один клан, я запрещаю любое насилие в отношении любой из моих семей.

Командир охраны опустил оружие.

— Предатель! — взбеленился Толстой. — Слушаешься соплю малолетнюю!

— Елизавета спасла нас от верной смерти! — возмутились Романовы. — Ты кого соплячкой назвал⁈

— И вообще, это старейшинам легко посылать слуг на верную гибель, так что нет, — поддержали охранники Толстых.

— Сейчас мы тут всех Романовых расстреляем, потом Романовы нас в порошок сотрут.

— Новая война между кланами нам не нужна.

— Пожалуйста, не поддавайтесь на провокации, — попросила Лиза. — Прошу всех разойтись и успокоиться. Через пару дней встретимся и обговорим общий план реагирования на всё происходящее.

Стороны с ворчанием, нехотя, но разошлись. Николай Викторович, поправляя потрёпанный воротник халата, убрёл к себе в кабинет. Лиза выдохнула и растеклась по креслу.

— Ну и натерпелась же я страху… — выдохнула она. — Это не для меня…

— Ты молодец, птаха, — поддержали её отец и дядя. — Отлично справилась.

Спустя два дня Толстые и Романовы собрались снова. Для этого Лиза выбрала уже знакомую беседку на берегу озера, в которой проходила первая встреча с участием её родителей. С первого взгляда стало понятно, что эти два дня не прошли даром — и Толстые, и Романовы самым тщательным образом изучили весь компромат друг на друга, и были готовы пустить его в ход.

— Надо было сразу устраивать это собрание, — прошептала Лиза отцу. — За эти два дня они так накрутили себя, что щёлкни зажигалкой — всё сгорит к чертям.

— Но теперь у тебя есть план, а два дня назад его не было, — отозвался отец. — Смелее, птаха. Мы в тебя верим.

Лизу встретили мрачными, напряжёнными взглядами. На фоне разворачивающегося хаоса мало кто верил, что она, ещё почти ребёнок, действительно сможет предложить что-то стоящее, способное помочь их кланам выстоять перед этой угрозой. Но по крайней мере они пришли и готовы были её выслушать.

Девушка вскинула голову, выпрямила спину, всем видом демонстрируя уверенность, которой, к сожалению, не испытывала сама. И начала:

— У меня была мечта…

На неё уставились с нескрываемым недоумением. Мир рушится и летит ко всем чертям, а эта девчонка о каких-то мечтах?

— Мы столкнулись с трудностями, — продолжала Лиза. — Мы будем сталкиваться с ними и завтра, и послезавтра, и всегда. Не бывает жизни без проблем. Но хотя нам приходится преодолевать их, у меня всё же есть мечта, которая, я уверена, может стать и вашей мечтой тоже. Я мечтаю о том дне, когда оба моих рода смогут сидеть в общем родовом поместье за братским столом. Что обиды и месть будут преданы забвению, и о Романовых и Толстых будут судить не по фамилиям, а по личностным качествам. Я мечтаю, что однажды патриархи наших семейств заговорят не о воздаянии за прошлые грехи, а о надежде на будущее — общей нашей надежде. Что мои дети и ваши дети однажды возьмутся за руки как братья и сёстры.

— И это твой план, как выпутаться из этой передряги? — послышался насмешливый голос.

— Да! — горячо ответила Лиза. — Потому что, несмотря на вал компромата, рассчитанного именно на то, чтобы все перегрызлись со всеми, самым разумным и плодотворным будет не поддаваться на эти провокации, уйдя с головой в хаос прошлых обид, а сплотиться ради общего будущего.

— Красивые слова, но они не помогут выстоять, когда всё катится в тартарары, — пробасил патриарх Толстых.

— Почему же? — спросила Лиза.

— Потому что нужно действовать, а не разговаривать о прекрасных, бесспорно, мечтах, — усмехнулся Николай Викторович. — Например, как ты предлагаешь сохранить достояние обоих родов? Где гарантия, что под шумок кто-то из тех, кто сильнее, не нападёт на Романовых и не отнимет у них производство доспехов?

— То-то ты порадуешься, если это произойдёт! — огрызнулся Александр Константинович.

— Да уж плакать не буду, — ухмыльнулся Толстой.

— Нас есть кому защитить, — уверенно ответила Лиза. — Собственных сил Романовых достаточно, чтобы отразить любое нападение, а если окажется, что их не хватает, вмешаются наши союзники.

— А если вашим союзникам самим придётся отбиваться? — не унимался Толстой. — Не бросят же они собственные базы, чтобы бежать вам на помощь?

— Нам, дедушка, нам, — поправила его Лиза. — Хватит делить на ваших и наших, мы все — одно целое, всё — наше.

— То-то Толстых на пушечный выстрел не подпускают к управлению производством, — сварливо огрызнулся Николай Викторович. — Какое же оно наше, если всё в руках Романовых? Дружба дружбой, а табачок врозь, получается?

— А ты хотел бы на всё готовенькое? — набычился Романов. — Ни сола не вложив — и сразу в руководство? Так дела не делаются.

— Вы не о том говорите, — Лиза постучала ладошкой по перилам беседки. — Сейчас не управление надо делить, а думать, как выстоять всем вместе.

— И как же? — хором спросили оба патриарха.

— Во-первых, обеспечить безопасность производства, — начала девушка. — Тут ты, дедушка, был совершенно прав, никто не застрахован сейчас от попыток захвата. Достаточно посмотреть новости — «Атласы» у «Хелиона» топливо отжимают, совершенно не стесняясь. Какие силы Толстые готовы выделить для охраны производства?

Старик, приосанившийся было, захлопал глазами:

— Что значит — какие силы? Нашего там ничего нет, а бойцов выставляй?

— За помощь с обороной можно и рассмотреть какую-то долю в управлении, — стояла на своём Лиза. — Правда, дедушка?

На этот раз дедом она назвала Романова.

Тому идея не слишком пришлась по вкусу, но возможность получить отряд вооружённых и экипированных бойцов перевесила неприятные мысли о необходимости делиться.

— Всё будет зависеть от количества и подготовки боевой группы, — нехотя кивнул он наконец.

— Всех не отдам! — всполошился Толстой. — Кто будет имение охранять⁈ Оно, между прочим, тоже лакомый кусочек!

— Ну, мы могли бы выделить несколько тяжёлых пехотинцев, — в сомнении проговорил Романов. — Они бы усилили ваши наземные силы…

— Вот и договорились, — обрадованно хлопнула в ладоши Лиза и слегка покраснела под снисходительными взглядами взрослых: ведёт себя как дитя.

— Это что же, — вдруг взъелся старик Толстой, — ваши бойцы будут повсюду шнырять и вынюхивать⁈ А в случае чего и в спину, чего доброго, ударят⁈ Нет, на такое я не согласен!

Оскорблённый до глубины души Романов вспылил:

— Вот как вы о нас думаете⁈ Может, и сами с тем же прицелом помощь послать хотите — в трудный момент перейти на сторону врага⁈ Не надо нам вашей помощи! Сами справимся! Пусть трудно будет, зато без предателей за спиной!

— Дедушки! — пыталась воззвать к разуму Лиза, но её уже никто не слушал.

Всех волновало только одно — вывалить как можно больше обвинений на другую сторону, морально уничтожить и одержать хоть такую, горькую, но победу над старым врагом. Выкрики, обвинения, оскорбления — всё это неслось со всех сторон, скандал разрастался, грозя превзойти по масштабам прошлый, и Лиза попыталась снова взять верх в этой ситуации.

— ЗАМОЛЧИТЕ! — потребовала она, и к её немалому удивлению, все действительно замолчали.

— Как вам не стыдно⁈ — выкрикнула девушка. — Ведётесь на дешёвые провокации, готовы сожрать единственного союзника, а там хоть трава не расти! А ещё взрослые…

— Именно что взрослые! — один из Толстых, стоящий снаружи беседки, вдруг шагнул к лесенке, ведущей внутрь. — Жизнь повидали, что к чему — знаем. А тебе, малявка, хватит уже командовать! Кто ты вообще такая без своего меха и дружков? Безмозглая соплячка, возомнившая о себе невесть что. Мечта у неё… — передразнил он Лизу. — Всё, отмечталась.

Он выхватил из-за пазухи пистолет и прицелился в девушку. Толпа ахнула и подалась в стороны от него. Ни у кого здесь не было оружия, это было обязательным условием встречи, но этот человек пронёс пистолет и теперь чувствовал себя хозяином положения.

— Ну и что ты теперь будешь делать? — издевательски спросил он. — Скажешь ещё одну прекрасную речь? Говори. А потом я тебя застрелю, и всех ублюдков-Романовых тоже. И начнутся разговоры по-взрослому.

— Геннадий, ты чего, с дуба рухнул? — спросил старик Толстой. — Ты чего творишь?

— А ты молчи, трухлявый пень, — огрызнулся тот. — Толку с тебя уже давно никакого, гонору выше крыши, а как до дела дошло — власть соплячке отдал, и с Романовыми чуть не в десна целуешься. Всё, кончилось твоё время, дальше я управлять буду. Увидишь, как справлюсь.

Лиза, не веря своим глазам и ушам, смотрела на Геннадия. Он действительно собирался её убить! И отца, и деда Александра, и дядю Владимира… Всех Романовых. Которых сюда пригласила она, гарантировав им безопасность. А что будет с мамой⁈

Наталья пробиралась к дочери, готовая закрыть её собой, если понадобится, но Геннадий заметил её манёвр и дёрнул дулом пистолета:

— А ты стой на месте! Ишь, шустрая какая… Так что, соплячка, говорить речь будешь? Нет? Тогда я стреляю.

Внезапно со всех устройств прогремел знакомый голос:

— Геннадий Романов! Немедленно опустить оружие!

— Рюрик? — усмехнулся предатель. — Ты опоздал!

Он прицелился, Наталья и Николай с двух сторон бросились к дочери, Лиза зажмурилась, и в этот момент полыхнула ослепительная вспышка, накрывшая стрелка. Он испарился, не успев сделать ни одного выстрела.

— Орбитальный удар… — ошеломлённо пробормотал Романов.

— Какая точность… — в тон пробасил Толстой. — Ювелирный выстрел…

В вышине показалась чёрная точка. Она стремительно росла, и спустя несколько секунд рядом с беседкой врезались в берег, продавив глубокие ямы, ступни «Палача». Мобильный доспех повёл оружием по сторонам, выискивая угрозу среди поднятых по тревоге охранников.

— Ещё есть желающие самоубиться⁈ — прогрохотал голос Юлия.

— Со мной всё в порядке! — замахала руками Лиза. — Не надо никого убивать, они всё поняли, это не повторится!

— Но наказание всё равно будет, — не терпящим возражений голосом пророкотал «Палач». — А пока — убирайтесь вон!

Толпа начала расходиться, ошеломлённая стремительным поворотом событий. Когда родители, убедившись, что их дочь не пострадала, тоже ушли, Лиза подняла голову.

— Спасибо, АЛ.

Послышалось добродушное хмыканье. «Палач» запустил Лизу в кокпит, который оказался пустым. Едва она оказалась в кресле пилота, как показалась голограмма-меха:

— Давно догадалась?

Лиза, нежась в ауре тепла и заботы, словно её обнимали родители, охотно пояснила:

— Ты на такой скорости садился, что пилота внутри размазало бы от перегрузки. А значит, внутри никого не было. Так ты присматриваешь за мной?

— Не только за тобой, — голограмма улыбнулась. — «Волки», Ведьмы, «Скорпионы» — все они могут постоять за себя. Но есть ты, Снежка, Михалыч и ещё некоторые, чьи таланты лежат не в боевой плоскости. За вами я действительно присматриваю. Как видишь, не зря. А теперь мне пора.

— Возьми меня с собой!

— Это будет опасно.

— Я тоже хочу помочь! Ты же знаешь, я отличный пилот, даже тебе не уступлю! — упрямо заявила Елизавета.

— Знаю, — потеплел искусственный голос. — Для тебя есть задание, Титания.