Век святых. Мир ирландского монашества до английского завоевания

Источники и проблема их достоверности

Какими источниками мы располагаем для того, чтобы описать общество, культуру и веру раннесредневековой Ирландии? Письменный мир христианской Ирландии достаточно богат, но большинство источников относятся к VII в. и позже, и это период, который самими авторами ощущается как время отхождения от исконных идеалов ранней Ирландской церкви. Ощущение перемен и ослабления традиций и заставляло монахов садиться за перо. Мы не будем перечислять все источники по названиям, просто укажем, что для изучаемой темы они разнообразны: здесь и исторические хроники, и юридические документы, трактаты, сборники, и тексты о легендарной топографии — «старины мест» — и генеалогии, а также мифы и предания, жития, собственные сочинения святых — письма, поэмы, стихи, молитвы.

Часто упоминаемой проблемой, связанной с источниками раннесредневековой Ирландии является то, что предания, на которые мы опираемся, были отделены от описываемых в них событий или от эпохи, к которой они принадлежат, значительным промежутком времени. Какие-то источники дошли до нас только в копиях спустя много веков после создания оригинала. Так, сказания о Древней Ирландии и мифы были зафиксированы уже после христианизации людьми, которые уже (больше) не исповедовали языческую веру и могли намеренно корректировать информацию, которую получили изустно. Жития святых, на трудах которых была построена Ирландская церковь, в большом количестве случаев были записаны на несколько веков позже того времени, когда жили описываемые святые. Конечно же, это заставляет исследователя отметить, что достоверность многих сведений находится под вопросом.

Очень многие свидетельства о тех святых и исторических деятелях, которые создали Ирландскую церковь, на протяжении нескольких веков передавались исключительно устно. Хроники тех времен содержат очень краткие сведения, не сравнимые с легендами. Жития св. Патрика, Колума Килле и других были записаны не их друзьями или учениками, а более поздними последователями. Еще одной проблемой является существование житийных шаблонов. Биографии святых создавались по определенной схеме, и это тоже порой становится причиной, по которой мы сомневаемся в достоверности этих свидетельств. В конечном итоге некоторые критики заходят так далеко, что начинают отрицать историчность самих святых, считая их выдуманными персонажами.

На основании этих сложностей историки подвергают сомнению многие свидетельства о биографиях святых и чудесах. Информация о церкви в раннесредневековой Ирландии между тем в значительной мере состоит из житий и преданий, поэтому именно на них нам приходится опираться. В данной книге хотелось бы встать на защиту легендарных сведений.

Основным способом сохранения информации у раннесредневековых кельтов была устная передача, подразумевавшая точное заучивание предания. Традиции обучения «филидов и друидов» с приходом христианства не исчезли и стали основой сохранения уже житий и поучений. Поэтому нельзя предположить, что устные предания подвергались серьезному искажению. В целом, совершенно неудивительно, что жития стали записывать только после VIII в., так как для кельтов письменное фиксирование не представлялось чем-то необходимым и не виделось способом именно сохранения. Напротив, ряд исследователей полагают, что традиция записывания именно преданий могла встретить сопротивление, так как только устная передача считалась правильной.

Также важна разница между народным преданием и преданием «специалистами». Устная житийная традиция формировалась и сохранялась в монастырях. При народной передаче истории действительно приобретают все новые и новые черты, их форма и содержание зависят от каждого нового рассказчика. Монашествующие «историки» имели больше мотивов сохранять точность и не дополнять истории выдумками, так как это обесценивает поучительность, превращая информацию духовного содержания в развлечение.

Наличие агиографических шаблонов вовсе не означает, что новое житие создается путем простой подстановки нового имени в имеющуюся схему. Можно заметить, что истории о святых совершенно различны. При сравнении большого количества жизнеописаний не возникает ощущения конструирования их по заданной схеме. С другой стороны, сама схема тоже происходит из устной традиции, она облегчает запоминание, и само ее наличие является дополнительной защитой от искажений.

Мы не должны упускать из внимания и перекрестные упоминания святых — в анналах, житиях других святых. Жизни этих святых происходили не в каком-то вакууме; мы видим обычную социальную систему самых разных связей — родственных, иерархических. Между проповедниками возникают отношения — и дружба, и противостояния. Становится понятно, что перед нами не иконы на полке, а обычная человеческая жизнь, которую никак не подделаешь.

Мы должны взглянуть на эту ситуацию с точки зрения христианина той эпохи — да и современного христианина, который практикует почитание тех или иных святых. Важнейшим содержанием, сутью жития является не передача точного сухого исторического факта, а предоставление примера для подражания и обоснование культа. Всякое житие имеет смысл только в том случае, если оно дает достоверный с духовной точки зрения образец нравственной и практической жизни, который действительно может привести другого христианина к цели его существования — святости и спасению. В этом смысле жития вовсе не являются развлекательной литературой, призванной поражать воображение чудесами. Повествование и описываемые поступки должны находиться в полном согласии с учением церкви по всем затрагиваемым вопросам, именно поэтому мы в действительности можем во многом доверять житиям — их писателям приходилось быть чуть ли не более точными, чем современным историкам, учитывая задачу, которая перед ними стояла — не вводить в заблуждение относительно веры и спасения.

Сама мать-церковь также своим авторитетом подтверждает как минимум тот факт, что официально прославляемые ею люди действительно были святыми. Во-первых, потому что почитание образов, не соответствующих жестким критериям публичной святости, может нанести вред душам. Во-вторых, потому что официальное причисление клику святых и блаженных является безошибочным суждением церкви. Сведения о раннесредневековых святых из самых ранних мартирологов (сборников и перечней святых разных регионов) также принимаются за истину — как минимум, повторимся, в отношении того, что названные люди действительно жили, действовали и были святыми.

Народное почитание и, что самое главное, положительное влияние на духовное состояние людей само по себе также является подтверждением подлинности жития хотя бы в том, что касается духовного подвига святого и подлинности его святости. Конечно, это фактор, который важен для христианина, но может быть несущественным для исследователя.

Невозможно не заметить, что современная наука двигается ко все большему скептицизму, а порой и к «оригинальничанью» и к «безыдейности» под маской объективности.

«Оригинальничанье» и мода на развенчание мифов и идеологий приводят к тому, что авторы непременно хотят увидеть в источниках что-то совсем новое и доказать, что «все было не так». Особенно ярко эта борьба с принятым видна в том, что касается христианской истории, церкви, ее учения и ее святых. Здесь же вырастают и некоторые ложные требования «объективности» — объективным объявляется то, что разоблачает христианских проповедников и учителей, но ведь это само по себе уже является идеей, идеологией, руководящей исследователем.

Безыдейность — тщетная попытка выстраивать повествование об исторических временах вне идей, мировоззрения и оценок автора. Такая попытка видится, прежде всего, невозможной, а далее — не приближающей к объективности, так как мы, подобно и людям других эпох, не прочитываем никакого смысла в сухих фактах или датах, но в каждом из них ищем содержание, смысл, пример, подсказку, наконец, просто объяснение того, что происходит с нами — отдельными людьми и всем человечеством. Следовательно, и каждое наше высказывание и определение, каким бы объективным и четким оно нам ни казалось, содержит в себе интерпретацию и мировоззренческое содержание.

Достоверность и объективность источника не в самой большой мере зависит от того, насколько он отдален от объекта описания, что именно в наше время понятно, как никогда. Гораздо большим подтверждением достоверности является понятный нам мотив рассказчика и его честность. Мы знаем немало примеров, когда благодаря известным нам фактам или, опять же, честности автора мы видим, что современник оказывается совершенно необъективным и недостоверным, а скрупулезный исследователь, работающий на несколько веков позже, — ясным и точным. Безусловно, внутреннюю мотивацию любого автора — хоть средневекового, хоть современного — мы должны учитывать.

По меткому высказыванию профессора Г. Федотова, между историческими лицами и нами «стоит, как всегда в истории, не слишком прозрачное, или не всегда бесцветное, стекло». Нам кажется, что предвзятость к мифологической, легендарной литературе приносит вред пониманию культуры и исторических фактов. В данной книге мы передаем информацию такой, какой она предстает в преданиях, и не ставим на ней ярлык «сказки», но оговариваем, что существующие или иные сомнения по отношению к этой информации. В большинстве случаев мы не можем ни опровергнуть, ни подтвердить их, но относимся к ним самим — таким, какие они есть, — как к самостоятельной ценности, поскольку именно эта ценность заставила людей передавать из поколения в поколение и бережно хранить эту информацию. Поскольку многочисленные оговорки и отсылки к противоречивым фактам очень нагружают повествование, здесь при изложении биографий мы опираемся на какое-то одно жизнеописание, добавляя из других отдельные детали.