Век святых. Мир ирландского монашества до английского завоевания

Короли, туаты и провинции

Историю Ирландской церкви следует начать со знакомства с общественным, религиозным и территориальным устройством Ирландии начала нашей эры, так как это сыграло важную роль в формировании местной христианской культуры.

Древняя Ирландия была населена племенами кельтов, которых в целом называли гойделами (или «гэлами»: гэльск. Gaidheal, валл. Gwyddel). Население острова в древние времена и в раннем Средневековье не было единым племенем. В количестве, названиях этих племен и структуре острова достаточно сложно разобраться, так как для Ирландии в ту эпоху не было составлено таких подробных рассказов, каковыми являются «Записки о Галльской войне» Гая Юлия Цезаря. Мифы и предания о древностях острова записывали монахи, самые ранние тексты относятся примерно к началу VIII в. Среди них самым значительным и информативным оказывается «Уладский цикл сказаний», а особенно — большая повесть «Похищение быка из Куальнге», которые, согласно исследованиям, представляют нам страну такой, какой она была в первые века нашей эры.

Мы встречаем названия групп племен — круитни, лагенов, уладов и т. д. Но гораздо больше внимания уделяется отдельным племенам, так как важнейшей единицей деления общества был клан. Истории и генеалогии кланов красной нитью проходят через всю историю Ирландии, клановые отношения глубоко вошли и в ее церковную культуру. Их влияние ощутимо до сих пор.

Отдельное племя (род) обозначалось словом туат (tuath, ирл. — племя, народ, королевство); этот же термин употреблялся для обозначения территории, которую занимало одно племя. Туаты были не так уж велики. «Число туатов в Ирландии на протяжении всего Средневековья колебалось от 80 до 100 (трактат "Книга прав" Lebor nа Cert XI в. говорит о 97 туатах, за века создавались новые туаты, а старые исчезали). Население Ирландии в этот период составляло около полумиллиона человек, и средний туат мог насчитывать около 3000 мужчин, женщин и детей. Площадь туата приблизительно равнялась 15–25 км в диаметре»[4]. Туаты были закрытыми образованиями. Свободно передвигаться можно было только в рамках своей родной территории, и только там человека защищали законы. В чужом туате, с которым не заключен особый договор, человек не имел никаких прав, его могли убить без всяких последствий для убийцы. Путешествовать по всем туатам могли только члены ученых сословий: друиды, филиды, брегоны, священники и монахи. В каждом туате были свои священные места.

Каждый туат был королевством. Им управлял король (ri, ri tuathe), который осуществлял функции правителя и военачальника. Он воевал, вершил суд, управлял народом. Власть короля была наделена и сакральным, а не только военным или административным значением. В различных преданиях мы можем встретить известные мотивы: обряды инаугурации носили характер бракосочетания, от действий короля зависело благополучие земли, король выполнял ритуалы, связанные с плодородием. Особенностью ирландского королевского права было то, что королем не мог быть увечный, и этот элемент встречается в самых древних сказаниях. Все принципы, касающиеся «идеального владыки» (фирфлайт, firflaith), называемые «правдой владыки» или «правдой короля» (fir jlathemon), излагаются в древнем трактате «Завещание Моранна» («Audacht Morainn»),

Туаты объединялись в более крупные территориальные образования или группы (mortuath), которым управлял «верховный король» или «король туатов» (ruin', ri tuaithe). Группы туатов объединялись в крупные провинции, которых ко времени раннего Средневековья было 5 (пять пятин), и они управлялись королями провинций (ri ruirech), «королем верховных королей». Собственно, население туата подчинялось своему королю (ri). С верховным королем его связывали узы личной верности: он должен был оказывать ему военную помощь, за что сам мог получить поддержку взамен. Так же были связаны верховный король и король верховных королей. Учитывая многочисленность туатов, разветвленность королевских родов и вышеописанную многоуровневую систему, можно сказать, что королей в Ирландии было много. «Многие ирландцы похваляются тем, что в их жилах течет королевская кровь. Подобное утверждение не всегда оправданно, но и не совсем абсурдно, так как королевской крови в Ирландии был явный избыток», — пишет Ф. Д. Бирн[5].

В источниках также присутствует фигура «верховного короля всей Ирландии», резиденцией которого была Темра (Тара). Функции, которые ему приписываются преданиями, больше похожи на сакральные, особенно учитывая, что и Темра — это место сакральное, связанное с Другим Миром, Племенами богини Дану[6] и друидическими ритуалами. С VI в. это положение стала завоевывать династия Уи Нейлов, которые в это время захватили север и центр Ирландии, утвердившись в Темре. При этом короли Мунстера по-своему смотрели на вопрос власти, и эта провинция часто в сознании ее жителей и действиях ее правителей(духовных и светских) выглядит как особая, отдельная от остальной Ирландии. Статус верховного короля Ирландии утверждался постепенно, и около XI в. он уже получил всеобщее признание и соответствовал реальной власти, более похожей на феодальную.

Провинция, пятина — самая крупная единица деления древней Ирландии, к тому же наполненная символическим и сакральным содержанием[7]. Пять провинций — Коннахт, Ульстер, Лейнстер, Мунстер и Миде. Выделение именно этих провинций не было одинаковым на всем протяжении Средних веков: Миде поначалу вовсе отсутствовала, ее значение укрепляется вместе со значением верховного короля всей Ирландии. Лейнстер и Мунстер иногда оказывались разделенными каждая на две части. Но все же именно эти пять пятин закрепились в итоге и до сих пор существуют, соответствуя и епархиальному делению страны. Деление Ирландии на графства сложилось только к XVII в.

Важнейшими центрами были холм Темры (Тара, Teamhair, Temair Вreg) и холм Уснех (Uisneach), географический центр острова. В дохристианские времена Темра и Уснех были местами проведения ритуалов, а не резиденциями королей. Одной из важнейших церемоний был Пир Темры, который король созывал один раз за свое правление. Первым королем уже христианских времен, который попытался восстановить обычай Пира Темры, был Диармайд мак Кербалл, правивший в середине VI в. Он же и вызвал гнев святых Брендана из Бирра и Руадана из Лоррха, которые прокляли холм Темры. В результате этих событий Темра была заброшена.

Уснех — центральная точка, где сходятся все пятины. Он в средневековых источниках предстает местом друидических церемоний. Кроме того, там проводилось «собрание Уснеха». Созывавший его король порой титуловался как «король Уснеха», хотя, повторимся, королевских резиденций на этом холме не было. И Темра, и Уснех играют важную роль в мифах и преданиях, в проповеди св. Патрика.

Собрание, сочетавшееся с ярмаркой (oenach), было важным событием в жизни ирландцев. Король обязан был созывать собрание для своего туата, подобные же проводились и для групп туатов, и для целых провинций. На них решались и вопросы управления (то есть это было политическое народное собрание), проводились развлечения, рассказывались предания, озвучивались королевские завещания и родословные, выступали музыканты, продавали свои товары ремесленники и крестьяне. Уи Нейлы проводили в начале августа собрание в Тайльтиу (Tailtiu), короли Коннахта — в Круахане (Rath Cruachan), короли Лейнстера — в Кармуне (Саrmun).

Кроме Темры и Уснеха большое значение имели древние столицы провинций — Круахан в Коннахте, Эмайнмаха (Emain Macha) в Ульстере и Кашел (Cashel) в Мунстере. Надо отметить, что для средневековых ирландцев география острова была преисполнена смысла и содержания, для них было очень важно, где происходит событие, а не только — как и с кем оно происходит. В сказаниях мы читаем о героях, которые останавливаются, чтобы послушать историю о месте их нахождения. Поселения, исторические памятники, холмы и реки, провинции и туаты — все было связано с теми или иными преданиями и героями. В мифах и в произведениях жанра «старина мест» (диншенхас, dinsenchas) пространство острова раскрывается как огромная книга, и каждая точка на карте — как сюжет из глобальной истории.

Ирландские «точки на карте» в раннем Средневековье были небольшими поселениями и укреплениями. Королевская резиденция немногим отличалась от усадьбы свободного землевладельца. Поселение было похоже на галльские оппидумы — жилые дома и хозяйственные постройки, возведенные на холме и окруженные одним или нескольким земляными валами. Впоследствии именно так будут выглядеть и ирландские монастыри. Земляные валы были укреплены деревянными конструкциями и перед ними оставался ров. Ирландские строения могли быть деревянными и каменными, в том числе и полностью каменными: сложенными в форме арки (полукруглой или стрельчатой), с небольшими окнами и дверьми. Целый ряд таких арочных сооружений сохранился и находится в прекрасном состоянии.

Ирландское общество принято делить на классические индоевропейские три сословия, но при внимательном взгляде местная общественная система кажется гораздо сложнее. Законодательные трактаты, разделяя людей на группы и статусы, пользуются символическими числами — мы можем увидеть как триады, так и выделение 7 статусов. Мы называем друидов-жрецов, воинов и землевладельцев «сословиями», но скорее можно сказать, что положение человека определялось не только сословием (группа по роду занятий), но и дополнительно определенным рангом (статус и привилегии), представляющим срез общества, к которому может относиться, например, высший король, друид и высший филид.

Духовное сословие и «люди искусства»

Духовным сословием были друиды (druid): жрецы, мудрецы, провидцы и поэты. В особую группу в рамках этого сословия можно выделить поэтов-филидов (fili). Цезарь и другие античные авторы разделяли друидов на три четкие группы (жрецы, хранители предания и прорицатели). Но по ирландским источникам такой четкой структуры увидеть нельзя. В более поздних источниках друидов называли в том числе и магами (magi). Их обязанностью было знать и уметь проводить ритуалы. Филиды (но и друиды-жрецы тоже) были хранителями преданий и поэтами. В ирландских текстах порой возникает путаница между функциями бардов (bard, bardne) и филидов — и те, и другие могли выступать при королевских дворах, рассказывать предания на собраниях, странствовать, «расплачиваясь» за гостеприимство поэмами. Но разница в статусе была. Филиды обладали более высоким рангом, поскольку были связаны с выполнением ритуалов, с глубоким знанием важных поэм, генеалогий, преданий, а барды были просто «светскими» сказителями, поэтами и музыкантами.

Друиды и филиды руководили специальными школами, дававшими образование и тем, кто собирался вступить в сословие, и всем желающим, но имеющим средства для обучения. Эти школы существовали как на континенте, так и в Ирландии. Отдавать детей в школу филидов было традицией королей и богатых землевладельцев, образование ценилось. Для представителей других сословий обучение длилось просто меньше, чем для будущих друидов и филидов. Обучаться, а также становиться жрецами и поэтами могли в том числе и женщины. Так как школы филидов просуществовали гораздо дольше, о них мы знаем больше. Обучение филида длилось 12 лет и состояло из заучивания текстов и правил стихосложения. Так как до появления св. Патрика и латинской письменности культура кельтов была устной, то и обучение, то есть сохранение и передача преданий, происходило путем декламации и запоминания[8]. В VII–IX вв. в монашеских уставах качество образования детей в монастырских школах тоже измерялось качеством и количеством заученных текстов: ученики (из которых надеялись поставить священников) должны были знать наизусть всю Псалтирь, а также все необходимые гимны для месс[9].

«Согласно свидетельствам ирландских законов и поэтико-юридических трактатов, филиды имели организацию, устроенную по корпоративному принципу. Эта организация включала семь ступеней: ollam, ansruth, cli, cano, dos(s), mac fuirmid, focluc. Филиды входили в число благородных сословий: "tri nemed uaisli... i. espoc, flaith, file" — есть три благородных сословия: епископ, князь, филид»[10]. Филиды высших статусов занимали очень видное положение, честь оллама соответствовала чести короля, и, соответственно, честь верховного оллама Ирландии (Ollamh Erenn) — чести верховного короля Ирландии. У последнего была своя крепость, своя резиденция, и он имел королевские привилегии.

Филиды и барды путешествовали по острову, и любой хозяин обязан был принимать и кормить их. Если путешествовал оллам, то принимать его следовало со всей его многочисленной свитой. Филиды не должны были оплачивать свой постой, а благодарили хозяина чтением историй, поэм и музыкой. В 584 г. на соборе в Друмкете король предложил вовсе упразднить сословие филидов, так как их было непомерно много (почти треть всех мужчин Ирландии), и все они требовали содержать себя, налагая чрезмерное бремя на хозяев дворов и королей. На защиту филидов встал св. Колум Килле (Колумба) — член рода Уи Нейлов, сам обучавшийся у филидов и предложивший упорядочить и организовать их корпорацию. Считается, что его заступничество позволило корпорации филидов просуществовать еще много веков.

После христианизации Ирландии друиды — именно как волхователи и жрецы — исчезли далеко не сразу. Мнения о том, что с ними стало, разнятся. Часть из них вполне могла принять христианство, по крайней мере, мы видим, что монастыри как центры учености и знания явно вдохновлены образом друидических организаций и школ. Монастыри частично заменили собой те школы, которыми руководили когда-то друиды, при этом сохранились и школы филидов. Корпорация филидов просуществовала гораздо дольше и исчезла уже под гнетом английских законов, направленных против ирландской национальной культуры. Некоторые друиды, видимо, присоединились к филидам, а те, которые упорствовали в языческой вере и практиковали магические ритуалы, оказались маргиналами ирландского общества.

Монашествующие и священники — мудрецы, учителя, которые тоже были знатоками не только духовной жизни, но и старины (так как именно они и записали законы и предания Древней Ирландии) — быстро стяжали себе уважение ирландцев. Действительно, как бы ни были легендарны рассказы о св. Патрике, ему и его современникам удалось совершить настоящий переворот. Новое духовное сословие заняло столь же почетное место в общественной иерархии, какое имело старое.

Постриг и рукоположение и даже епископский сан на острове долгое время можно было сочетать со светским статусом, то есть один и тот же человек мог быть королем и одновременно епископом или даже принести монашеские обеты, но в этом случае несколько менялись его права и привилегии, например, король-монах не имел права двор-укрепление королевского типа. Это, в свою очередь, скорее всего было связано с устойчивостью клановых принципов и законов.

К интеллектуальному сословию относились брегоны (brithem, brehon) — знатоки права, судебных правил и ритуалов. Их знания также предполагали заучивание и устную передачу, но после появления письменности законы были зафиксированы на бумаге, самые ранние фиксации относят к VII в. Само явление брегонских законов и долгая их история не могут не поражать. Эти установления, общие для всей раздробленной на множество мелких племен Ирландии, были сформулированы до христианской эры и просуществовали до XVII в. Брегонские законы (Senchus Моr) описывали и упорядочивали очень многие сферы жизни, именно из них (например, из свода «Crith gablach») мы узнаем, как могло быть устроено ирландское общество.

Филиды, барды, брегоны, врачи, кузнецы и ремесленники объединялись в представлении средневековых ирландцев в группу «людей искусства» (aois-dana). Внутри этой группы существовала своя иерархия статусов.

Благородные мужи

Землевладельцы, свободные люди, благородные мужи (aire) также имели свою иерархию, от их статуса зависел размер их дани королю и их общественные обязанности, привилегии и условия сохранения статуса (цвета одежды, количество человек в свите, размер усадьбы, количество скота и клиентов, работающих на них, и т. д.). Они также имели свои укрепленные усадьбы-оппидумы.

Насчитывалось порядка 5 рангов свободных людей. Высшие ранги благородных людей были сравнимы с королями. Предания, в частности «Уладский цикл», повествуют нам и о так называемых «хозяевах заезжих домов», занимавших весьма заметное и почетное положение в обществе. Самым высоким статусом среди айре обладали предводитель (aire tuise) и айре высшего свидетельства (aire forgill). Первый был главой большой семьи и представлял интересы свободных людей перед королем, а второй был свидетелем в суде, мнение которого не могло быть оспорено.

Собрание свободных людей (airecht) представляло собой королевский совет, который вершил суд.

Короли, знать, воины и кланы

Ирландская знать (flaithi) — это представители многочисленных королевских родов. Их главным занятием, увлечением и смыслом жизни была война. Короли были хозяевами туатов, но в действительности, с хозяйственной точки зрения, земли в большей мере управлялись свободными людьми. Короли могли решать административные вопросы и проблемы, которые туат представлял им через своего предводителя (airtuise) или во время народного собрания, они могли быть также и судьями. Но в основном король и его родственники (знать) — это военное сословие. Героизм, воинская слава были главными их ценностями, и мир кельтских воинов нашел наиболее яркое выражение в древнеирландской литературе, по большей части повествующей о героях, завоеваниях, ссорах, похищениях и поединках.

Землевладельцы, конечно, также могли браться за меч и выступать в роли воинов. Король призывал их в армию, когда начиналась большая война. Воевать могли и друиды, и филиды. Воинами могли быть и женщины.

Четко выделить периоды войны и мира сложно и в исторических, и в мифологических источниках, поэтому неудивительно, что у каждого короля было войско, постоянно занятое именно военными делами. И в тех случаях, когда король был одновременно епископом, он также шел на войну и лично сражался, хотя церковными властями это и осуждалось. Например, св. Кормак из клана Эоганахтов, король и епископ Кашела, погиб в битве в 908 г. Король мог принять постриг, но оставаться правителем своих земель и главой клана. Король мог управлять аббатством, и не принимая пострига или сана епископа. Эта практика была полностью упразднена на соборах в XII в.

Принадлежность к определенному клану играла главную роль в определении судьбы человека и его роли в обществе. В то время как в континентальной Европе жизнь регулировалась римским правом и порядком управления, церковное управление сосредотачивалось в городах, в Ирландии клан и происхождение определяли светскую и церковную иерархию. Генеалогии были важной частью обучения и самосознания. Как отмечает Н. Ю. Живлова, «по объему ирландские генеалогии составляют самый большой корпус генеалогических материалов в Западной Европе»[11].

Наследование ведущей роли в клане могло передаваться как сыну, так и другому родственнику. Монастыри и епархии часто оказывались в ведении определенного клана, власть в них передавалась по наследству. Так, в аббатстве св. Колума Килле на о. Иона управление переходило именно членам клана, племянникам аббата. С этими традициями связана и ситуация, в результате которой аббатством или епархией управляло светское лицо. Аббатство просто переходило по наследству к человеку, который не хотел принимать сан, но зато хотел собирать доходы с церковных земель. С точки зрения клановых представлений это было более чем понятно. Аббатам и епископам короли, можно сказать, вполне охотно предоставляли земли (особенно учитывая, как много обителей существовало в Ирландии), и эти земли тоже были предметом войн и споров, управление ими пытались перехватить светские властители. Представления о родстве действовали и на самих аббатов, выбирающих себе преемника. В XII в., как и в остальной католической церкви, началось движение за отделение церковного управления от давления и власти светских правителей. В Ирландии это в том числе проявлялось и в попытках (в конечном итоге имевших успех) вывести церковь и монастыри из-под власти клановых правителей.

Наконец, монастырская система в Ирландии сама сформировалась по клановому образцу. Монастыри образовывали свои семьи. Из главной обители, созданной каким-то святым, монахи уходили в другие земли и там создавали общины, которые ощущали себя сыновними к самой первой. И управление такими семьями осуществлялось по семейному же принципу. Главный монастырь выступал «отцом», «сыновья» подражали ему в том, что касалось устава и образа жизни, и обращались за помощью в решении проблем.

Генеалогиям святых посвящено небольшое количество работ, и поэтому от всех почитателей ирландского христианства эта тема несколько ускользает. В распоряжении российского читателя есть работы Н. Ю. Живловой, прекрасно раскрывающей тему генеалогий королей и святых монастырской семьи св. Колума Килле[12].

Низшие сословия

Клан обычно распределял свои земли между всеми его членами. Такой передел земель совершался регулярно, поэтому члены кланов, владеющих землями, едва ли могли просто так оказаться без наделов и средств к существованию. Низшие ранги благородных мужей считались арендаторами крупных землевладельцев и королей. Конечно, войны и бедствия могли привести какие-то хозяйства к упадку, а воинов или мирных жителей превратить в пленников. Разорение могло быть следствием преступлений. Поэтому существовал разряд людей, не принадлежащих к кланам (фуйдир, fuidhir), то есть не имеющих ни хозяйства, ни статуса. Такие люди могли наняться на службу. Фуйдир мог наняться и к королю в его воинство, и получить от него земельный надел и в конце концов стать свободным.

Пленники становились рабами. Количество рабов в Ирландии сильно выросло с приходом скандинавов. Рынок рабов в городе Дублине организовали завоеватели, к XI в. он стал самым крупным в Европе, затем рабство постепенно стало сокращаться, вслед за тем английские захватчики стали бороться с этим явлением.

Еще одну группу составляли отряды воинов, отделявшихся от основного общества и часто занимавшихся откровенным разбоем и пиратством (в мифах — ищущих славы и при каждом удобном случае доказывающих свою доблесть). Одна разновидность таких отрядов — собственно разбойники и пираты (dibergaig, ед. ч. diberg, диберг). Другая — сообщества молодых людей из благородных семей, которые не достигли 20 лет, не имели бороды и, ввиду этих обстоятельств, не могли получить в наследство надел (fian, фиана, фении). Эти люди могли также наняться на службу королю, служить ему постоянно или стать временными помощниками.

Молодые люди, не вступившие в права наследства, могли входить в чью-то свиту. Размер свиты, которую мог себе позволить человек, определялся его рангом. Св. Патрика и другие миссионеры также путешествовали со свитой, — но в случае Патрика это было не исполнение привилегии (как чужестранец, он никаких привилегий не имел), а следствие его договоров с королями: он смог собрать себе свиту из королевских отпрысков, благодаря которой находился под защитой и мог вступать в переговоры с новыми и новыми королями. В описаниях создания новых обителей, как правило, у каждого святого были сподвижники и ученики, даже если речь идет об отшельнической «пустыни» на островах. Патрик сам сообщает об обращении сыновей и дочерей в своей «Исповеди» и письме Коротику[13].

Положение женщин и некоторые аспекты брака

«Вот работа, которую должна была исполнять лучшая женщина, — идти в битву, на поле битвы, на собрание и в военный лагерь, на поединок и в ополчение, ранить и убивать. На одном плече она несла сумку с едой, а на другом плече — свое дитя. Деревянное копье висело у нее за спиной. Тридцати футов было оно, на одном его конце помещался железный крюк, которым она цепляла за волосы другую женщину из войска противников. Ее муж стоял за ней и держал палку, подгоняя жену в битву», — сообщает нам церковно-канонический трактат VII в. «Закон Адомнана» («Cain Adomnain»)[14]. В этом ярком описании заметны два важных аспекта, касавшихся положения женщины: женщина стоит «плечом к плечу» с мужчиной, но роль мужчины, отвечающего за эту конкретную женщину, все же несколько выше. При рассмотрении всего среза законов и преданий Ирландии очевидно, что женщины обладали всеми правами, могли выполнять публичные функции, управлять, воевать, в языческую эпоху — становиться друидессами и поэтессами, заниматься различными ремеслами. Женщины становились наследницами, в том числе и королевств, они могли начинать судебные разбирательства и заключать договоры.

Ирландские сказания о героях представляют картину событий, в которых женщины играли яркую роль. В «Похищении быка из Куальнге» фигурируют не только королева-воительница Медб или наставницы воинского искусства Айфе, Скатах, Уатах, но упоминаются рядовые безымянные женщины-воины, которые выступают вместе с войсками. Хотя из них всех, безусловно, самый знаменитый образ — это королева Медб, которая затевает войну, поскольку не хочет ни в чем уступать своему мужу, но быть равной ему в богатствах, имуществе, владениях, мудрости и искусстве. Среди святых Ирландии достаточно известных женщин, многие из которых выступают как вдохновительницы и наставницы святых-мужчин — их сестры, матери. Известен по крайней мере один генеалогический трактат, посвященный матерям святых Ирландии[15].

Что касается браков, то на острове были допустимы многоженство и разводы. Законы приводят до 10 разновидностей брака и правила их расторжения. Основное различие заключалось в том, из чьего «приданого» складывалось совместное имущество, чья доля была больше. Низшие формы брака предполагали, например, союз, ради которого женщину увели без согласия ее семьи, или такой союз, при котором мужчина иногда посещал женщину и т. д. Мужчина мог заключать разные типы брака с несколькими женщинами, одна жена была при этом главной и руководила хозяйством. Статус «вторых жен», сожительниц, порой приравнивался к блудницам (распущенное сексуальное поведение и низшие формы брака в целом осуждались). Разводы не были чем-то маргинальным, в генеалогиях мы видим женщин, родивших множество святых от нескольких браков, как св. Дедива.

Церковная форма брака в Ирландии приживалась плохо, так что в актах соборов постоянно встречается требование венчать супругов, что говорит о проблемах с укреплением этого таинства. С трудом давался и отказ от многоженства, более того, христианские юристы оправдывали этот обычай, ссылаясь на древнееврейское многоженство[16].

Календарь, природа, поэзия и обычаи

Мировоззрение древних и средневековых ирландцев — каким представили нам его монахи — было отмечено особым поэтизмом и музыкальностью. Ирландские предания и тексты содержат много красивейших описаний природы, подробно останавливаются на эстетически привлекательном объекте, будь то человек, оружие, дерево, долина. Достоинство героя всегда передается через его красоту и нарядность, а они в свою очередь виртуозно изображаются с использованием длиннейших перечней эпитетов. Самые древние образцы лирической пейзажной поэзии, стихов-размышлений Западной Европы принадлежат именно ирландской традиции. Порой кажется, что это стихи из эпохи романтизма, настолько они задушевны, проникнуты личными переживаниями.

Конечно, мы не удивимся, что языческая религия с элементами шаманизма чутко воспринимала природу и соотносила все жизненные циклы и потребности человека с ее циклами. Кельтские народные, фольклорные обычаи такого рода имеют много общего с общеевропейскими. Можно привести в пример и ритуальное разжигание огня во время ключевых календарных событий, прыжки через костер, и собирание-благословление трав летом, зимние обычаи хождения по домам, родственные колядованию, круг ритуалов, связанных с последним снопом, и т. д. Для культуры Древней Ирландии были характерны следующие черты:

— лунный календарь, делившийся на два больших периода — темную и светлую половины года, каждая из которых делилась еще на две, и таким образом получалось 4 ключевых календарных точки, с которыми были связаны обычаи, праздники и собрания: Самайн (Samhain), начало ноября, начало темной половины, Имболк (Imbolk), около начала февраля, Бельтайн (Beltaine), начало мая, начало светлой половины года, Лугнассад (Lughnassadh), начало августа, время больших собраний;

— отсчет времени от темноты, родственный иудейскому, то есть год начинается с начала зимнего периода, темной половины года, день — с наступления темноты;

— скотоводство как основа местного сельского хозяйства;

— сакрализация деревьев, водоемов, холмов и гор;

— представления о Другом Мире, к которому относились «древние» боги, а позже — волшебные существа, духи природы и умершие. Среди них есть как доброжелательные, так и дурные. Другой Мир ассоциировался также с глубинными силами природы и истинным знанием;

— островное положение: море, рыба, острова, странствие являются важной частью культуры. Малые острова по отношению к большому, Ирландии, традиционно относились к Другому Миру, к неизведанному, и в то же время к пространству, где обретается мудрость и тайное знание;

— Ирландия как край мира, как своеобразный Другой Мир по отношению к континенту;

— особое отношение, сакрализация Ирландии в целом и каждого местечка в отдельности, о котором мы уже говорили.

Расскажем коротко о народных обычаях, которые пришли из Древней Ирландии и сохранились вплоть до XX в., а сейчас местами возрождаются любителями старины и традиционной культуры.

Время загона скота и забоя его на зиму отмечалось у древних кельтов праздником Самайном. Как пограничное время между частями года, он связывался с Другим Миром, возможностью встречи с сидами, волшебными существами и умершими — и отсюда возникают обряды поминовения умерших. Впоследствии традиции этого празднества перешли на День всех святых (1 ноября), День поминовения усопших (2 ноября), праздник св. Мартина (11 ноября). Ключевым обрядом этого времени является разжигание огня. Вначале гасились все очаги во всех домах округи. Разжигался главный костер, от которого каждый относил головню к себе в дом. Подобный же обычай соответствует и празднованию Бельтайна в начале мая. В житии св. Патрика авторства Мурьху мы как раз встречаемся именно с этим обрядом: в Ирландии гаснут все очаги и костры. Друиды должны зажечь главный огонь в главных сакральных точках Ирландии, для Бельтайна — это холм Уснеха, а для Самайна, как полагают исследователи, — холм Темры. По всей видимости, в каждой местности то же делали местные друиды. Зажигание огня до того, как это сделают друиды, считалось вмешательством в ритуал и весьма серьезным событием, именно на этом основано действие св. Патрика, который успел зажечь пасхальный огонь раньше бельтайновского. Друиды сочли это символом того, что Бог Патрика побеждает их богов.

С Днем всех святых и Днем поминовения усопших связаны были гадания и другие обычаи вызывания духов. Здесь фигурирует и хождение по домам с собиранием съестного — в христианскую эпоху это было съестное, предназначенное для поминальных трапез. На окна в эти ночи выставляли свечи, чтобы осветить путь заблудшим душам. Во время семейной трапезы накрывали пустое место, приглашая усопших родственников за стол с живущими.

Праздник св. Бригиты (1 февраля) и Сретение (2 февраля) заменили в народном сознании Имболк — день, посвященный началу пробуждения природы, поворота к светлому времени года, подготовки сельскохозяйственных орудий, появлению приплода и молока у овец. В связи с этим трапеза праздника и многие обычаи связаны с молоком.

Обычай весеннего разжигания костров сохранился на многие века — это делали и на Пасху, и на Бельтан, отмечающийся 1 мая. С помощью этих огней благословляли скот, прогоняя между кострами, окуривали огороды, поля и хозяйственные постройки. На Бельтан, связанный с плодородием, существовали обычаи, с которыми церкви приходилось усиленно бороться — это обычай заключать временные браки на год и один день или вовсе вступать в вольные связи в лесах. Подобные же послабления касались летних ярмарок и собраний.

Это описание не претендует на исчерпывающую полноту, но уже дает представления культуре, в рамках которых формировались христианские традиции этой страны. В Ирландии также, как и в целом в Европе, календарные обычаи переходят из язычества в христианство, приобретая часто другое смысловое наполнение (а часто, в народном обиходе, — и нет). Кельтский дух расцветает в поэзии, изобразительном искусстве и скульптуре. Если кельтская литургия имела какие-то специфические особенности, то на сегодняшний день они утрачены. Что касается молитвенной, аскетической, поэтической традиций — в нашем распоряжении достаточно памятников, и в них менталитет ирландцев находит яркое отражение.

Языческие герои и христианство

В данной работе мы не будем разбирать ирландские мифы и героические предания подробно, затронем только те моменты, которые оказались связаны с христианством. Само то,что образы языческих богов и героев и истории о них могут глубоко проникать в христианскую культуру (без культа), нас не должно удивлять. Античная мифология стала культурным кодом европейской цивилизации, именно ее лучше всего знают европейцы, и именно с ней знакомятся с детства даже в наше время.

Первое, что нужно сказать, — предания языческой Ирландии записали именно христиане. До появления христианства в Ирландии не велось никаких записей, а устная передача была принципиальным правилом. Друиды и филиды заучивали огромные объемы информации, но само это не является чем-то выдающимся. Устной была культура сказителей и в других регионах Древнего мира. Христианские монахи проделали огромную работу по сохранению древнего наследия, сказания записывались не в общих чертах, а весьма подробно и со всеми чисто языческими подробностями. Хотя в финале крупнейшего повествования «Похищение быка из Куальнге» автор, не поленившийся, так сказать, проделать весь этот невероятный труд, все же заканчивает критическим замечанием: «Я же, который записал эту повесть, или, вернее, вымысел, не беру на веру рассказанных тут историй. Ибо многое здесь наущение лукавого, иное причуда поэзии. Одно возможно, другое нет. Иное назначено быть развлечением глупцам»[17]. Но все же, на наш взгляд, уважительное и заинтересованное отношение ирландцев к своему прошлому здесь налицо.

Только с появлением христианства на остров пришла письменность, но прошло еще не меньше века, прежде чем начала появляться самостоятельная литература. Первые христиане Ирландии были собирателями предшествующего письменного наследия, и не только христианского. Тексты, которые приписываются самым ранним святым, в большинстве случаев трудно подтвердить как принадлежащие V–VI вв., они дошли в копиях или были записаны со слов. У нас есть «Исповедь св. Патрика» и его письмо, и мы понимаем, что он не единственный владел грамотой в V в. Активнее культура устная стала переходить в письменную примерно в VII в. — точнее, именно так оценивают это ученые по внутреннему свидетельству самих текстов, многие из которых дошли до нас не в первых записях, а в копиях более поздних времен. Тогда, видимо, были сделаны и первые шаги по фиксации дохристианских древностей.

Хотя ирландские монахи и сохранили для нас повествования о волшебных существах — сидах или Племенах богини Дану, — мы не встретим такого использования этих образов, какое имело место с античными богами. Никто не уподобляет Христа копьеносцу-победителю Лугу или насыщающему всех пищей Дагде. Сиды не выступают аллегориями добродетелей или примерами для назидания. В ирландских текстах эти персонажи не становятся объектами религиозного поклонения, они смертны и просто наделены волшебными способностями, так как являются представителями волшебного Другого Мира. Через соотнесение имен этих персонажей и языческих культовых объектов Галлии и Британских островов исследователи делают вывод, что им все же поклонялись как божествам или покровителям. Некоторые средневековые комментаторы, например автор «Глоссария Кормака», называет их богами.

Но серьезным возражением этому (в том, что касается Ирландии) является сам характер историй, повествующих о «о сидах», и то, что истории о них были записаны, причем в качестве исторических повествований, а не религиозных. А от настоящих религиозных верований языческой Ирландии монахи не оставили и не передали нам ничего, кроме упоминаемых вскользь в некоторых житиях идолов и магических действий друидов, из которых невозможно составить четкой картины. О том, как именно обожествлялись стихии в Ирландии, в чем, собственно, заключалась вера, весьма трудно сказать что-то определенное. Кельтское язычество исчезло так же таинственно, как и друидизм. Все это опровергает любые обвинения в синтезе ирландского христианства с язычеством.

По археологическим находкам, по ритуалам, которые перешли в народные обычаи уже христианской поры, и по осколкам из письменных источников можно понять, что в Ирландии имела место разновидность шаманизма, практиковались жертвоприношения. Для важных ритуалов сооружались специальные святилища, в центре которых находились камни. Название Клохер (Clocher) происходит от словосочетания Cloch Oir, что значит «золотой камень». «Мартиролог Энгуса» VIII в. рассказывает, что этот камень был покрыт золотом и серебром и посвящен божеству по имени Керманд Келстах (Cermanct Celstach), а из жития св. Мак Кайртинна (Mac Cairthinn, 430–505 гг.) становится известно, что благодаря ему почитание этого идола было упразднено. Другие святилища такого рода — Друйл Тайрлейме (Druil Tairleime), Скарва (Scarva), Майг Хромта (Macroom, Maigh Chromtha) и Кром Круах или Кен Круах (Cromm Cruaich, Сеnn Cruaich). Последний является самым известным святилищем-камнем, хотя место его нахождения точно не установлено[18]. В «Трехчастном житии» св. Патрик изгоняет это божество и разрушает идол.

Все подобные святилища были местом проведения таинственных ритуалов и вызывали страх у простого населения. «Лейнстерская книга» утверждает, что в жертву идолам приносили первенцев, чтобы не иссякало молоко и зерно[19].

Мы видим, что огромную роль в мировоззрении играло повествование как таковое, нарратив. Большое значение придавалось сакрализации пространства и любых действий через символы и рассказывание историй. Была весьма развита поэтическая и музыкальная культура, поэты относились к жречеству и занимали очень высокое положение. Герои исторических циклов преданий постоянно в поле внимания, святые обращаются к ним, и они обращаются к святым. Вполне очевидно, что это часть кланового мышления, категорий клановой чести — потомки выдающихся представителей королевских родов, героев, память о которых пережила столетия, надеются на их посмертное спасение. Еще они могут стать примером назидательным: величайший герой, убивший сотни, рассказывает о том, как он пребывает в аду, поскольку этот героизм греховен по сути.

Назовем самые примечательные сказания-мостики такого рода. На первом месте рассказ о том, как было восстановлено «Похищение быка из Куальнге» из Уладского цикла сказаний, посвященного легендарному королю Конхобару и выдающемуся воину Кухулину. Рождение Конхобара анналы относят ко временам Иисуса Христа, а Лейнстерская книга повествует о том, что король родился в один час с Сыном Божьим. Что касается Кухулина, во всем цикле он фигурирует как «герой с невероятными способностями и умениями». В «Похищении» Кухулин один сдерживает войска «четырех великих королевств Ирландии», которые пришли в Улад, чтобы увести быка. Он один заменяет все войско Конхобара, страдающего от волшебного недуга, и больше полугода один сражается как в поединках, так и нападая на лагерь противника и убивая там сотни мужчин, женщин, детей и даже животных.

Верховный оллам Шенхан Topпешт (Senchan Torpeist), живший в V в., пожелал составить и записать полный текст «Похищения», он спрашивал других филидов, но никто не знал повести целиком: один знал одну часть, другой — другую. Он рассказал об этом замысле своему брату св. Кайллину. Кайллин позвал святых Колума Килле, Киарана из Клонмакнойса, Брендана из Бирра и Брендана, сына Финнлоха (прославленных подвижников своего времени). Три дня и три ночи святые молились и постились на могиле Фергуса мак Ройха, участника событий похищения и приемного отца Кухулина. И, наконец, Фергус явился им и по их просьбе рассказал историю похищения полностью. Части этой повести есть в нескольких рукописях, наиболее полный и художественно обработанный вариант представляет «Лейнстерская книга» XII в.

Повесть «Призрачная колесница Кухулина»[20] из того же цикла (присутствует в сборнике XII в. «Книга бурой коровы») представляет «исповедь» Кухулина перед Патриком и верховным королем Ирландии Лоэгайре мак Ниалом. В одном из самых известных житий св. Патрика он неоднократно предстает перед Лоэгайре, а последний сопротивляется проповеди миссионера. В данной истории король просит явить ему чудо — вызвать Кухулина и его возницу с того света. Кухулин является, повествуя о своих подвигах и о том, что он томится в аду. Герой обращается к святому с просьбой избавить его от вечного проклятия, в итоге и Кухулин спасается, и Лоэгайре признает истинность христианской веры.

В более житейском виде представляется нам встреча св. Патрика с героями другой ветви исторических преданий — воинами короля Финна мак Кумала, фениями («Цикл Финна» или «Цикл Ойсина»), Последние фении, Кайльте и Ойсин, стареют, но остаются в живых на сотни лет, чтобы встретиться со св. Патриком. Между Кайльте и Патриком происходит разговор, о котором повествует нам так называемый «Разговор стариков». Патрик слушает о деяниях фениев и решает записать их, чтобы они не канули в лету. Кайльте принимает крещение, затем они направляются в Темру, а по дороге Кайльте рассказывает святому «старины мест» — более ста историй, связанных с теми местами, которые они проходят. «Таковы отношения между представителями двух эпох в "Разговоре". Кайльте олицетворяет все, что есть в язычестве достойного, благородного, возвышенного, а Патрик — все милосердие и кротость христианства; и вместо непримиримого антагонизма, вместо непреодолимой пропасти, разделяющей два мира, мы видим, что все лучшие свойства одного гармонично дополняют черты другого»[21]. Разговор с Ойсином, сыном Финна, у святого не складывается, так как тот не хочет слушать его наставлений (данная история изложена в шотландской «Книге декана Лисмора» («The Book of the Dean of Lismore»), составленной священником Джеймсом Макгрегором в начале XVI в.).

Сиды, племена богини Дану, также удостаиваются благой вести, по крайней мере одна из них, Этне, обращается в веру Христову и умирает, погребенная Патриком и его учеником. Эта история повествуется в легенде «Воспитание в Домах Двух Чаш»[22]. Рассказ об Этне содержит весьма точные определения сидов, которые здесь никак не могут быть спутаны с богами, бесплотными духами или дьявольскими силами, имеют тело, могут болеть и умирать, а также принимать крещение, но при этом наделены долгой жизнью, вечной юностью и волшебными дарами[23].

Старейший герой мифологической истории Ирландии Финтан также встречается с Патриком или по крайней мере доживает до укрепления христианства на острове. Финтан, сын Бохра, — персонаж «Книги захватов Ирландии» («Lebor Gabala Ёгепп»), «Установления владений Тары» («Do suidigud tellaich Temra»)[24] и других текстов. На остров он приходит с первыми пришельцами, племенем Кессарь, еще до потопа. «Долгой жизнь была, того я не скрою, покуда не настигла меня вера Владыки Небесных Облаков»[25]. Он созерцает всю древнюю историю и предстает главным ее толкователем и знатоком, а с началом христианской эры наконец встречает смерть, и вместе с ним завершается эпоха. «Так закончил Финтан свой срок и век, а потом покаялся он и принял причастие из руки епископа Эрка, сына Охомона, сына Фидаха. Души Патрика и Бригиты были при его смерти. Между тем неизвестно, где он похоронен. Иные думают, что смертная плоть его была перенесена в Богом сокрытое место, как случилось то с Илией и Энохом, которые ожидают в раю воскресения почтенного старейшины, Финтана, сына Бохра, сына Эйтиера, сына Руала, сына Аннида, сына Хама, сына Ноя, сына Ламеха», — читаем мы в «Установлении владений Темры», события которой происходят в V в. при короле Темры Диармайте мак Кербалле. Другим людям предстоит теперь созерцать и сохранять историю, а на смену устной памяти, для которой необходим помнящий все герой, приходит письменность.

Памятник совсем другого рода — «Видение Тнугдалла»[26], относящееся к более поздней средневековой традиции повестей о паломничествах в загробный мир, — тоже упоминает легендарных ирландских королей, настаивая на возможности их спасения. «Видение» было создано в Регенсбургском аббатстве[27] в середине XII в., переведено на 15 языков и было очень популярно в свое время. В рассказе Тнугдалл, мирянин и грешник, посещает ад и рай. В приятных местах, предваряющих райские обители, в которых нет тяжких мучений, но души испытывают те или иные трудности[28], Тнугдал встречает ирландских героев древности, в частности короля Конхобара, сына Несс, и Донаха, сына Карти. В большом золотом доме на троне здесь восседает Кормак мак Арт — король, который заслужил славу мудрого судьи, законодателя и праведника, ирландского Соломона. Тнугдал удивлен, что жестокие короли ожидают спасения в месте, подобном раю. Сопровождающий его ангел объясняет, что в конце жизни они совершили покаяние, а Кормак помогал многим людям. Ангел показывает, что время от времени этим персонажам приходится проходить через очистительные испытания.

Так все нити истории Ирландии символически сходятся ради того, чтобы быть преображенными и завершенными евангельской вестью. Снова обратим внимание, что представленные нам встречи — это вовсе не христианско-языческий «экуменизм» в вероучительном плане. Языческая история склоняется перед вестниками Христа, прося у них освящения и спасения. Бывает, что христианин в лице Патрика восхищается благородными качествами героев, а бывает и наоборот. Среди многочисленного народного фольклора, касающегося ниспровержения языческих обычаев святыми, и в сохранившихся наставлениях мы не найдем никакого согласия с суевериями, напротив — очень категоричное их отрицание. Но люди, которые не по своей вине не встретились с Евангелием, вызывают сочувствие проповедников.