Венская рапсодия

Глава одиннадцатая

— Иисус и. Мария, мадам обязательно ездить так лихо? Меня совершенно растрясло, — кряхтела Йозефа. Одной рукой она придерживала шляпу, другой вцепилась в подлокотник элегантного черного «бугатти», принадлежащего Саре Моро.

Это была первая автомобильная поездка за ее семидесятишестилетнюю жизнь, и старуха с ужасом наблюдала, как фасады домов на улице Тухлаубен с головокружительной скоростью пролетают мимо.

— Не бойтесь. Мадам — опытный водитель, — заверила мастерица Сары Моро Эльфрида Шуберт, а Фанни, сидевшая посередине между двумя женщинами на заднем сиденье, обняла Йозефу за плечи.

— C’est vral![30] — прокричала француженка, не отрывая глаз от дороги. — К сожалению, придется поторопиться, чтобы успеть на вручение. Но вы можете на меня положиться: я ни разу не попадала в аварию.

Она резко свернула налево, в узкий переулок, и посигналила паре прохожих, задержавшихся на проезжей части. Автомобиль загрохотал по булыжникам, выехал на Юденплац и затормозил перед строгим белым зданием.

— Успели! — Мадам окинула взглядом элегантно одетых людей перед входом, с интересом оглядывающихся на ее автомобиль, поправила шляпку и вышла. Пока она открывала заднюю дверцу и помогала Йозефе выйти, Фанни рассматривала фасад. На треугольном фронтоне красовался герб артели закройщиков — ножницы и наперсток, а между вторым и третьим этажом тянулись буквы: «Дом городских портных».

«Сегодня я наконец-то получу документ о присвоении звания подмастерья», — думала девушка в предвкушении, выходя из автомобиля следом за Йозефой. Пожилая воспитательница так переживала, что не спала всю ночь, и была очень горда тем, что свою выпускную работу, венский костюм[31], Фанни сшила на нее. Лучшего наряда у Йозефы еще не было: юбка и жакет тончайшего английского сукна с пуговицами из старых серебряных монет.

Когда четыре женщины подошли к распахнутым входным дверям, послышалось шушуканье. Необычное платье Фанни, сделанное на манер кимоно, и седовласая мадам с вишневыми губами привлекли внимание женщин. Мужчины же дивились элегантному «бугатти» и обсуждали поршни, цилиндры, клапаны и мощность.

Пока дамы медленно поднимались по ступеням на второй этаж в парадный зал, Фанни думала о том, как быстро пронеслось время учебы, хотя прошло целых три года. Она узнала столько всего нового! Мадам Моро показала ей, как применять фантазию и воплощать желания клиенток с помощью необычных тканей, расцветки, скрадывающей недостатки фигуры, и индивидуального подхода. У Эльфриды Шуберт девушка научилась тонкостям шитья. Мастерица была строгой учительницей и поначалу часто ругала Фанни за «халтурную» работу. Той, однако, удавалось воздержаться от привычных возражений. Госпожа Шуберт служила у Сары Моро более двадцати лет, с самого открытия дома мод, и слыла одной из лучших портних во всей Вене. Фанни быстро поняла, что многому может у нее научиться, начиная от создания точных выкроек и правильного кроя и заканчивая разными техниками шитья и вышивки. Кроме того, госпожа Шуберт прекрасно разбиралась в тканях и показала девушке, как за ними ухаживать и придавать им нужную форму с помощью утюга. Она помогла Фанни с выпускной работой и была тронута, что ученица пригласила ее на торжественную церемонию.

В парадном зале уже сидело множество учеников, гордых родителей и мастеров, но Фанни удалось найти четыре свободных места в одном из первых рядов. Она с любопытством огляделась и увидела много знакомых лиц из других мастерских и модных домов: соучениц и соучеников, с которыми она раз в неделю сидела за партой в профессиональном училище. Все они были значительно моложе Фанни, но это ее не тревожило. Напротив, к ней часто обращались за советом как к ученице одного из самых значительных модных домов Вены.

Девушка заняла свое место. Йозефа наклонилась к ней:

— Уже почти одиннадцать. Сейчас начнут. Я так горжусь тобой, детка, — она потрепала свою воспитанницу по щеке.

— Знаете, вы отлично выглядите в моем костюме! — с улыбкой ответила Фанни. — Нужно посадить вас в витрину у мадам, чтобы все смогли полюбоваться.

— У меня никогда в жизни не было такой красивой одежды. — Йозефа провела рукой по сукну. — Спасибо тебе от всего сердца, детка.

— Перестаньте, — отмахнулась Фанни. — Это самое малое, что я могла для вас сделать.

— Ш-ш-ш, — зашипели на них соседи.

На сцену поднялся президент экзаменационной комиссии, одновременно занимающий пост председателя артели закройщиков.

— Дорогие подмастерья, дорогие родители, мастера и друзья нашей артели, — начал он, когда зал стих. — Приветствую вас этим чудесным июньским днем на торжественной церемонии выпуска нынешнего года. Я рад, что все вы сдали экзамен, а некоторые даже с отличием!

За вступлением последовала длинная речь об экономической ситуации в швейной отрасли и об ожидаемом развитии и успехах артели на ниве обучения. После этого началось вручение дипломов подмастерья. Фанни, зная, что ее имя будет названо в самом конце, возбужденно сжала руку Йозефы. Время пришло. Президент пробежал глазами по рядам. Найдя Фанни, он улыбнулся и кивнул ей.

— А теперь, друзья, представляю вам лучшую выпускницу этого года. С превосходными результатами, показанными в практическом, теоретическом и специализированном экзаменах, барышня Фанни Шиндлер получает итоговую оценку отлично!

Раздались аплодисменты. Йозефа обняла воспитанницу, а Эльфрида Шуберт энергично пожала ей руку. Мадам Моро расцеловала девушку в обе щеки.

— Toutes mes felicitations, та chere[32]. Поздравляю от всего сердца.

Поднимаясь на сцену, чтобы забрать диплом, Фанни чувствовала себя как во сне. Казалось, это один из лучших дней в ее жизни.

Сара Моро дала Фанни выходной. После торжественной церемонии все вместе на «бугатти» отправились на виноградники.

Там они расселись во дворике кабачка «У дорнбахско-го пастора», откуда открывался прекрасный вид на озаренный солнцем город.

Женщины заказали хлеб, свиное жаркое, пряный желтый липтовский сыр[33] и подняли бокалы рислинга и ротгипфлера за успех Фанни.

Сара Моро произнесла тост:

— Я очень горжусь вами, мадемуазель Шиндлер, и рада, что в моем ателье теперь есть еще одна превосходная портниха. Уверена, что мы и дальше будем прекрасно работать вместе.

— Подтверждаю: барышня Шиндлер превосходная портниха, даже если ее эскизы имеют мало общего с готовыми моделями, — сухо добавила госпожа Шуберт.

Все рассмеялись. Фанни проявляла большую фантазию, придумывая платья, но рисование не входило в число ее талантов, поэтому над ее набросками часто подшучивали.

После того как женщины чокнулись и выпили, мадам вынула из сумочки небольшой сверток и протянула его Фанни:

— В знак моей вам признательности, мадемуазель Шиндлер.

Фанни развернула бумагу, увидела кожаный футляр, открыла его, и у нее перехватило дыхание.

— Но, мадам, это в самом деле… я не знаю, что сказать.

— «Спасибо» для начало подошло бы, — пробурчала Йозефа.

— Конечно же! — Фанни, сияя, повернулась к француженке: — Благодарю вас. У меня еще никогда не было ничего настолько красивого. — Она положила раскрытый футляр на стол, чтобы показать старенькой воспитательнице и мастерице, что внутри.

— Иисус и Мария, — поперхнулась Йозефа, увидев на темно-красной бархатной подушечке позолоченные портновские ножницы.

Фанни осторожно взяла инструмент в руки. На верхнем лезвии была выгравирована дата окончания ее учебы.

— Эти ножницы всегда будут лежать на самом почетном месте, — пробормотала она со слезами на глазах.

— Вы их в полной мере заслужили. — Эльфрида Шуберт сжала руку Фанни.

Тронутая до глубины души, та обвела взглядом всех трех женщин и подумала: «Пойти к мадам Моро — мое лучшее решение в жизни».

Когда Фанни на следующий день вошла в мастерскую, коллеги смотрели на нее тревогой.

— Госпожа Шуберт уже дважды тебя спрашивала, — сказала Элизабет Николич. — Лучше беги сразу к ней.

— Что я натворила? — спросила Фанни со смехом. Настроение оставалось прекрасным еще с предыдущего дня.

Элизабет глубоко вздохнула.

— Боюсь, наворотила ты дел.

Фанни с удивлением уставилась на нее:

— Ты уверена, что госпожа Шуберт имела в виду меня?

— Да, совершенно уверена!

Другая швея добавила:

— Выше нос, Фанни. Я всегда говорю: стисни зубы и вперед.

— Тогда я лучше прямо сейчас выясню, что случилось, — пробормотала Фанни и пошла к дверям.

— Мастерица внизу на складе! — прокричала ей вслед Элизабет.

Фанни по лестнице сбежала в подвал. Она перебирала в голове последние заказы и не понимала, в чем провинилась. На складе было темно и тихо. Госпожа Шуберт, видимо, поднялась на лифте, пока Фанни спускалась.

— Мастерицы нет на складе, — сказала она, переводи дух, когда через несколько минут вернулась в мастерские. Фанни не хватило терпения дождаться лифта, и она поднялась по лестнице.

— Как только ты ушла, она вернулась, — с сожалением пояснила Элизабет Николич. — Теперь она у вышивальщиц.

Но госпожи Шуберт не оказалось и там. Вышивальщицы работали и тихонько беседовали. Заметив девушку, одна из них сказала:

— Привет, Фанни! Кого ищешь?

— Мастерицу. Мне сказали, она здесь.

Женщина удивленно посмотрела на нее.

— Разве она не в швейной мастерской?

Фанни помотала головой.

— Тут ее тоже нет, — заявила вышивальщица и вернулась к работе.

Фанни развернулась и с опаской подумала: «Надеюсь, сегодня не один из тех дней, когда все идет наперекосяк.

Входя в швейную мастерскую, она едва не столкнулась с Эльфридой Шуберт. Мастерица уперла руки в бока и гневно уставилась на девушку:

— Явилась не запылилась! Где вас носило?

— Вообще-то это я вас ищу уже с четверть часа, — пробурчала Фанни, — ведь вы сами хотели со мной поговорить.

— Неважно. Речь идет о платье, которое вы должны были сделать для госпожи Гольдберг.

— Все идет по плану. Оно уже раскроено и сметано, — в недоумении ответила девушка, не понимая, к чему клонила мастерица.

— По какому плану?! — Эльфрида Шуберт строго посмотрела на нее. — Вы взяли совершенно не те мерки, а в результате испортили несколько метров дорогой ткани! Вы у меня совсем ничему не научились, барышня Шиндлер?

Фанни побледнела.

— Не может быть, — залепетала она. — Я же все проверила…

— И почему же платье тогда в груди узко, а в бедрах широко, да к тому же слишком короткое? — Госпожа Шуберт сделала знак Элизабет. — Принесите мне плачевный результат этой работы! Платье у меня в кабинете.

Элизабет побежала исполнять приказание, а Фанни ошарашенно посмотрела ей вслед.

— Ничего не понимаю, — пробормотала она. Такого с ней не случалось ни разу за все время учебы. Вчера она получила звание подмастерья, а сегодня выставила себя перед коллегами последней неумехой.

В ожидании Элизабет девушка молча смотрела себе под ноги. Серьезные взгляды коллег и перешептывание были невыносимы. Даже вышивальщицы вышли из своей мастерской, услышав шум в соседнем помещении.

Элизабет наконец вернулась с платьем для госпожи Гольдберг и карточкой клиентки. Фанни бросилась к ней и вырвала карточку из рук, затем развернула платье и положила его на ближайший рабочий стол.

— Мне нужен сантиметр! Она проверила данные в карточке.

Эльфрида Шуберт протянула ей портновскую ленту, которую носила на шее. Фанни измерила крой, затем снова посмотрела в карточку.

— Очень странно, — сказала она в недоумении. — В самом деле все не то. Как это только могло случиться?! Мадам уволит меня, когда узнает. У девушки потекли слезы, и она вытерла их тыльной стороной ладони:

На плечо ей опустилась чья-то рука.

— Дорогая моя барышня Шиндлер, не надо так всерьез воспринимать наш маленький розыгрыш. Карточка госпожи Гольдберг, которую вы сейчас держите, ненастоящая. Мы сделали дубликат с другими мерками, — услышала она голос мастерицы.

Элизабет Николич со смехом добавила:

— Ты в самом деле забыла, что мы всегда разыгрываем свежеиспеченных подмастерьев? Ты же сама участвовала в подобном спектакле два года назад, когда я закончила учебу!

— Иисус, Мария и Иосиф, конечно, я забыла! Как глупо! — воскликнула Фанни с облегчением.

Ее коллеги уже хохотали во весь голос, а потом столпились вокруг нее, и начались объятия и поздравления.

— Я рада видеть такое plaisir[34], mesdemoiselles[35], но надеюсь, что вы не забываете о работе! — раздался позади голос мадам Моро. Швеи быстро разбежались по местам, но француженка лишь улыбнулась и подошла к Фанни, щеки у которой горели. — Мадемуазель Шиндлер, позвольте представить вам месье Эдера.

Только тут девушка заметила мужчину в коричневом костюме и фетровой шляпе, который стоял в дверях и с удовольствием наблюдал за происходящим.

— Месье Эдер пишет для специализированной портновской газеты и хотел бы взять у вас интервью, поскольку вы сдали экзамен не просто превосходно, а даже лучше подмастерьев мужского пола.

— Серьезно? — спросила Фанни с недоверием.

— Mais oui![36] — улыбнулась француженка. — Это уже не розыгрыш! Потом зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет. Хочу кое-что с вами обсудить.

Когда Фанни через полчаса вошла в обитель Сары Моро, та стояла, склонившись над рабочим столом.

— Проходите, мадемуазель. Что вы об этом думаете? — спросила француженка, подвинув к девушке лист бумаги.

Фанни посмотрела на рисунок, изображающий платье до щиколотки с широкой летящей юбкой.

— Очень простая выкройка и потому очень элегантная, — сказала она. — Если сделать косой крой, ткань ляжет особенно красиво. Я пробовала кроить по косой, когда шила одну из юбок-хромоножек, и получилось гораздо лучше обычного. К тому же ткань приобретает некоторую эластичность.

— Pas mal! — похвалила Сара Моро. — На это платье меня вдохновило танго. Для танца необходимо, чтобы движения ног дамы ничего не стесняло. — Она с любопытством посмотрела на Фанни: — Вы умеете танцевать танго?

Фанни покачала головой, хотя уже слышала о южноамериканском танце, которым с недавних пор увлекалась вся Вена.

— Для этого у меня нет ни времени, ни партнера.

— Работа — это еще не все, та chere. Вам необходимо уделять время веселью и, конечно, любви. Я, например, каждую пятницу отправляюсь в пальмовую оранжерею на Мариахильферштрассе и…

— У меня прекрасная работа, и мне этого достаточно, — перебила ее Фанни, не имея ни малейшего желания обсуждать с мадам любовь и страсть.

Ей действительно нравилось то, чем она занималась, однако иногда, лежа вечером в постели и перебирая в памяти события прошедшего дня, девушка понимала, что ей не хватает спутника жизни, нежности и страсти. Она не чувствовала себя одинокой, но такие моменты перед отходом ко сну ее угнетали.

Мадам посмотрела на ученицу долгим взглядом, но ничего не сказала и направилась к маленькому столику.

Пожалуйста, та chere! — Она указала Фанни на один из стульев и села сама, после чего достала из лежавшего на столе серебряного портсигара сигарету. — У меня есть для вас предложение: хотите стать преемницей госпожи Шуберт? Через несколько лет она уйдет на пенсию, и мне понадобится новая мастерица. А когда на покой соберусь и я, мне хотелось бы оставить дело способной наследнице. — Мадам затянулась и внимательно посмотрела на Фанни.

Та в изумлении уставилась на нее. О таком предложении на следующий день после сдачи экзамена она и не мечтала. Неужели мадам дает ей еще один невероятный шанс?

— Звучит потрясающе!

Француженка рассмеялась.

— Тогда договорились. Осенью начнете посещать школу мастеров. — Она протянула через стол руку, которую Фанни с готовностью пожала. Будущее никогда еще не представлялось девушке настолько прекрасным, и она уже предвкушала, как расскажет об этом Йозефе.

Разговор прервал стук в дверь. В кабинет заглянула продавщица.

— Клиентка на девять часов уже пришла, мадам. Я проводила ее в салон на втором этаже.

— Merci[37], — Сара Моро погасила сигарету и встала. — Мы все обсудили, n’est-cepas, мадемуазель Шиндлер?

Фанни кивнула и тоже поднялась.

— Тогда пойдемте со мной, — пригласила мадам. — Я представлю вас клиентке, после чего вы проведете консультацию.

— А как же госпожа Шуберт? — с удивлением спросила Фанни. Обычно в таких случаях мадам сопровождала мастерица.

— Сегодня начинается ваша учеба на мастера, в ходе которой вы должны понять, как слушать клиентов и делать им предложения. Мадам Шуберт знает о моих планах и полностью меня поддерживает. Она о вас очень хорошего мнения.

Возбужденная Фанни вместе с начальницей поспешила в салон.

Во время учебы она работала преимущественно в мастерских и редко общалась с покупательницами, поэтому теперь переживала, удастся ли ей заинтересовать богатую даму своими идеями. Многие из клиенток модного дома отличались крайне высокими запросами, им нелегко было угодить.

Перед дверью Сара Моро остановилась и повернулась к Фанни.

— Courage[38], мадемуазель, — сказала она, будто прочитав мысли девушки. — Самое прекрасное в нашей профессии — клиент, покидающий магазин счастливым. — Француженка вошла в салон, и Фанни последовала за ней.

Девушка не сразу увидела клиентку из-за спины мадам, но оцепенела, когда та поприветствовала гостью. Ей послышалось или мадам и в самом деле сказала: «Bonjour[39], мадам Кальман»?

Следующие слова Сары Моро донеслись до нее, будто через толстую стену.

— Я рада, что вы вновь удостоили меня своим вниманием, мадам. Да еще в сопровождении вашей прелестной невестки и ее дочурки! Bonjour, petite Emma[40]. — Сара Моро наклонилась поздороваться с ребенком, а Фанни уставилась на своих бывших хозяек — Изабеллу и Хелену. Обе почти не изменились. Изабелла была все так же красива, как в воспоминаниях Фанни, а Хелена немного пополнела. Между ними стояла двухлетняя девочка с темно-рыжими кудряшками, которая, стесняясь, протянула маленькую ладошку мадам.

Хелена не заметила Фанни, потому что смотрела на дочь. Изабелла же выглядела озадаченной. Она явно пыталась понять, почему ей кажется знакомой портниха мадам Моро.

— Mesdames[41], хочу вам представить мадемуазель Шиндлер, мою лучшую молодую couturiere[42]. Она с радостью о вас позаботится. — Сара Моро повернулась и жестом пригласила Фанни подойти поближе.

Девушка от всей души надеялась, что дамы ее не узнают. В конце концов, она уже не носила форменное платье, да и весь ее внешний вид за последние три года сильно изменился.

Однако Изабелла приподняла брови.

— Да это же моя Фанни! — произнесла она хорошо знакомым девушке низким мелодичным голосом.

Хелена удивленно подняла голову и воскликнула:

— Фанни! Это в самом деле ты! — Она подбежала к бывшей камеристке и обняла ее. — Ох, Фанни, если бы ты знала, как часто я задавалась вопросом, что с тобой стало, как сложилась твоя жизнь… — Она разжала объятия и сделала шаг назад. — Фанни… бог ты мой, что я только говорю — конечно же, барышня Шиндлер, — я очень рада, что мы снова встретились!

У Фанни голова шла кругом. Должно быть, так выглядела безумная шутка Провидения: подсунуть ей сразу двух бывших хозяек в качестве клиенток.

— Tres interessant[43], так дамы знакомы, — отметила Сара Моро, внимательно наблюдавшая за происходившим.

— Можно сказать и так, — усмехнулась Изабелла.

Хелена же подарила Фанни теплую улыбку:

— Да, мы с барышней Шиндлер подруги.

— Теперь я еще больше уверена в том, что моя протеже вас превосходно обслужит, — заявила мадам и обратилась к Фанни: — Я вас покидаю, мадемуазель. Bonne chance![44]

Фанни покосилась на круглый стол, на котором рядом с двумя чашками чая лежал раскрытый каталог:

— Вы уже, кажется, нашли что-то интересное. Вас обеих интересуют платья?

— Я по-прежнему делаю заказы в Будапеште, — возразила Изабелла и насмешливо добавила: — Мадемуазель Шиндлер.

— Как вам угодно, — холодно отозвалась Фанни. — Значит, вы подбираете наряддля себя, госпожа Кальман?

Хелена помотала головой:

— Не сейчас. Я ведь снова в положении. — Она с улыбкой погладила себя по животу.

Только теперь Фанни заметила, что свободный лиф скрывает небольшую округлость в области талии.

Хелена продолжила:

— Мне нужно что-нибудь нарядное для маленькой Эммы. Скоро она впервые выступит в роли хозяйки дома. Гости приглашены на чай.

— Вечернее платье для ребенка? — удивленно спросила Фанни.

— Эмме скоро три, и чем скорее она научится быть хорошей хозяйкой, тем проще ей будет исполнять эту роль в будущем, — ответила Хелена. — Я представляю себе что-то простое, но из хорошей ткани, возможно белой.

— Конечно. — Фанни сняла с шеи портновскую ленту. Она не шила для детей со времен приюта, но если клиентка этого хочет, необходимо исполнить ее желание.